Переключение

Грегори всю жизнь старался делать всё хорошо. Как это в итоге получалось – дело другое. Но, старание было прежде всего. Безусловно, были в его жизни вещи, на которые распространялся его здоровый, иногда граничащий с бескрайностью, пофигизм (например, правильная еда), но в целом всё он старался делать хорошо. Даже когда его брак откровенно трещал по швам, он старался его сохранить, не особо отдавая отчёт, а надо ли ему это вообще. К жене он испытывал смешанные чувства. Он не мог сказать, что женился по большой любви. Нет, в неё он не верил. Но очень старался понравиться симпатичной молодой девушке с копной, как тогда он еще думал своих, черных волос. Их отношения развивались по канону лучших любовных историй и спустя пару лет встреч, дней и ночей, проведенных вместе, стоя на одном колене в ресторане с белыми скатертями, Грег сделал ей предложение. Это казалось ему правильным. И поэтому он старался всё сделать как положено. Спустя годы выяснилось, что чёрная шевелюра от природы блекло-пепельная, характер - ветреный, а чувство ответственности отсутствует напрочь. Хорошо, что про детей разговора не было никогда. А то и в этом бы Грег старался как мог. Но было не надо, и он был рад не стараться. А потом выяснилось, что ветреный характер привносит в отношения не только долю неожиданности и спонтанности, но и посторонних мужчин. Почти про всех Грег знал, не даром же он трудится в полиции. Смотрел и закрывал глаза. Пока однажды, зайдя домой не увидел чью-то голую задницу то появляющуюся, то исчезающую за спинкой дивана. Позавидовав про себя «точности попадания» с такого размаха, он молча прошел в спальню, лишь кашлянув по дороге. Собрал вещи жены в три чемодана и выставил её из дома. Диван он ей тоже потом доставил на её новый адрес. Чтобы не мозолил глаза. Их развели почти без проблем, опять же не зря Грег трудился полицейским и имел много благодарных ему людей. Он даже нанял клининговую компанию, чтобы те вымыли и вычистили ему дом, поменял все шторы и покрывала и избавился от никому ненужного более будуарного столика. Квартира постепенно обретала вид холостяцкого жилища. Грег очень старался, чтобы она выглядела именно так. Новый диван он тоже купил мужской. Черный, лаконичный, без всяких рюш-подуш. Просто и со вкусом. Грег очень любил качественные и практичные вещи. И сам по жизни старался быть таким же: надежным и полезным другим. Он не мог позволить покупать себе дорогие шмотки, но все его три костюма были сшиты на заказ, хоть и не в широко известном ателье. Обувь он тоже старался носить аккуратно, чтобы как можно дольше наслаждаться итальянской колодкой и, по возможности, не покупать дешевые аналоги на время накопления на хорошие. У него было действительно мало одежды, но вся она была добротной. Единственное чего у него не было, так это хорошей летней одежды. Да и зачем, если отпуска он предпочитал проводить у отца во Франции на ферме, где курортная одежда по сути была не нужна (рабочий комбинезон и рубаха составляли весь комплект). Он любил уезжать туда каждый раз, когда выпадал шанс и с удовольствием работал на земле, по вечерам потягивая с отцом на веранде молодое вино, а ночами зачитываясь готическими романами. Это был лучший отдых для такого человека как он. Спокойный, насыщенный физическим трудом и оттеняемый прекрасным сухим вином. Его бывшая жена ненавидела такой отдых, предпочитая посещение более известных широкой аудитории курортов Испании или Италии, и Грегу приходилось ездить с ней. Правда, потом он всегда заезжал хотя бы на пару дней к отцу: отдохнуть от всего по-настоящему. Только там он чувствовал себя под покровом родительской защиты, все проблемы как будто бы отступали и он оставался в безмятежной колыбели спокойствия и свободы. Вот и сейчас ему больше всего хотелось уехать к отцу. Он определенно не понимал, чем он заслужил то, о чем говорилось в письме. А самое главное - он не понимал, стоит ли ему воспринимать это как награду или же как наказание? При мысли о наказании почему-то вспомнился прочитанный пару лет назад роман Достоевского, где терзаемый неразрешимыми проблемами студент не смог придумать ничего интересней, чем просто зарубить топором источник своих несчастий. И уж совсем некстати вспомнился топор его отца: большой и с всегда острым лезвием. Что за черт с ним шутит? Не побежит же он на Майкрофта, размахивая топором, словно австралопитек в набедренной повязке? Улюлюкая. Да, обязательно улюлюкая. Бред. Это все от неожиданности и от нервов. Ему надо успокоиться и взять в себя... то есть себя в руки. В конце концов, от него не требовалось много. Да, требовалось почти невозможное для жизни обычного служащего Скотланд Ярда, но не многое. Всего-то, что и требовалось, это стать подчиненным Холмса старшего, находясь при этом не где-нибудь, а на одном из островов Мальдивского архипелага. Действительно. Всего-то. Подчиненным Холмса. Да Грег даже понятия не имел, чем этот Холмс занимался. Ну не может же министерству британского транспорта понадобиться присутствие на Мальдивах! Там, наверное, кроме велосипедов и транспорта-то другого нет. В задумчивости Грег прошел на кухню, вылил в раковину остатки пива и включил чайник. Ему надо было как следует успокоиться и продумать свои дальнейшие действия. Почему-то было страшно. Вот только от чего он никак не мог понять. С одной стороны, сам факт полёта в такую невероятно красивую даль будоражил сознание. Присутствие Холмса, этого чертовски привлекательного мужчины тоже добавляло нотку приятной истомы и заставляло тепло разливаться где-то чуть ниже живота. Но с чего он взял, что может быть интересен Холмсу как-то больше, нежели сотрудник? Сотрудник. Почему именно Грег был выбран на эту позицию? Значит, там будет какая-то работа, скорее всего, по его профилю. Но опять же, почему именно он? Может, это связано с Шерлоком? Кстати, а где он? Давненько Лестрейд не слышал этот баритон, оскорбляющий весь Скотланд Ярд обвинениями в идиотизме. Он набрал номер Джона. Тот оказался на дежурстве. Грег не стал задавать прямых вопросов, прикрывшись дружественным звонком с типичными «как дела?», «куда пропали?». Со слов Джона выходило, что всё в абсолютном порядке, у Шерлока есть великолепное дело от каких-то дальних знакомых его родственников и он им крайне поглощён. Что ж, хотя бы за это можно было не переживать. Поболтав с Джоном для очистки совести ещё пару минут, Грег попрощался и задумался ещё сильнее. Если не Шерлок (конечно, нет, жираф ты австралопитекский, из зоопарка сбежавший, Холмс тебе с самого начала сказал, что это не Шерлок), тогда что же? Уже во второй раз за день он принял решение не думать о вопросах, на которые он вряд ли может сам найти ответы. Надо было собираться. В два часа ночи (подумать, только, как в шпионском кино) за ним должна была приехать машина и отвезти его в аэропорт. Ему предписывалось собрать столько багажа, сколько ему может потребоваться и не ограничивать себя в обращении к Антее, если ему понадобится что-то недостающее. Письмо он сжёг, в раковине. Так было правильно и об этом было в нём же и написано (и откуда Антея знала, что Грег не будет читать его с монитора?). Пройдя в спальню и открыв шкаф, Грег с тоской оглядел полку с «летней» одеждой. Летней она была исключительно для Лондона: три майки поло и светлые джинсы. В чем ходят люди на Мальдивах, Лестрейд не знал, но был точно уверен, что джинсы уместны там лишь вечером. А в чем ходят на Мальдивах подчиненные Холмса, Грег не просто не знал, но даже и не мог себе представить, поэтому решил воспользоваться советом из письма. Он набрал номер, который запомнил наизусть. Трубку сняла Антея. Судя по всему, она была в хорошем настроении. - Да, детектив-инспектор, я вас внимательно слушаю. - М, Антея, я, сказать по правде, только прочитал письмо и… - О, я думала, вы сделаете это раньше, если честно. Сейчас большинство магазинов закрыты, - голос стал чуть задумчивее. - Ноооо, откуда вы знаете, что мне нужно … - Хм, - было слышно, как она усмехнулась, - Как скажет Шерлок, это очевидно. Вам необходима одежда в поездку, потому что у вас попросту неоткуда таковой взяться. - Если честно да, - Грег почему-то смутился от такого признания. – Я не привык работать так… так далеко от дома и в таком климате, у меня есть футболки поло, легкие джинсы, но я не думаю, что… - Да, вы правы. Я распоряжусь, чтобы вам привезли некоторое количество вещей на первое время, у вас какой размер? XL верх и L низ? - Антея? – прервал ее Грег. - Да? - Я могу попросить, чтобы это были не очень дизайнерские вещи? Я догадываюсь о замашках мистера Холмса, поэтому прошу вас лично, чтобы это были вещи всё же моего уровня достатка. - Мм, хорошо, детектив-инспектор, я постараюсь, хотя и не обещаю. Всё-таки вы будете работать на Него. И должны выглядеть соответствующе. Он бы всё равно вас переодел, если честно. Только я вам этого не говорила, - заговорщицки прошептала она в трубку и отключилась. Он бы его переодел? Он что, кукла? Эти слова не выходили из головы, почему-то порождая чувство гнева. Но тут мысли резко переключились в обратную сторону. Переодел? То есть, сначала бы он его раздел? А вот это уже интересно. Резко одернув себя, Грег решил, что остаток времени всё же надо посвятить сборам. В небольшой чемодан он положил те немногие вещи, что у него были, плюс некоторые вещи, необходимые в быту каждый день: зубная щетка, расческа и прочие мелочи. Ровно в два часа раздался звонок в дверь. Открыв, Лестрейд увидел улыбающуюся Антею. - Я решила проводить вас лично, детектив-инспектор, - всё ещё лучезарно улыбаясь, произнесла она вместо приветствия. – Ваши новые вещи уже в машине. Пожалуйста, отдайте мне ваш телефон. По прибытии на место вам дадут новый. - А разве вы не летите? – Антея казалась ему каким-то защитным тотемом. Ее действия и слова Грег никогда не ставил под сомнения. Он понимал, что она – лишь исполнитель. По сути, такой же как и он сам. - О, нет, я только что оттуда и с меня, пожалуй, хватит. Не бойтесь, это совсем не страшно, - тут же поправила она саму себя, заметив слегка округлившиеся глаза Грега. – Пойдёмте, детектив-инспектор, нам и правда пора. По дороге до аэропорта оба молчали. Антея, как всегда, была полностью погружена в смартфон, а Грег просто слегка дремал. Огни аэропорта разбудили его и поселили в душе лучшее чувство, какое он мог и любил испытывать – предвкушение.