Заноза

Путёвка на социальное дно.

Три дня я провела в той самой позе «овоща», просматривая фильмы любимой киновселенной, пока холодильник не опустел, а Аркаше похер: хочу я идти в магазин или нет. Таки я заставила свою тушу оторваться от самого прекрасного во всём мире дивана, и пошлепала в ванную приводить Убожество в «О, Божество!» Пять минут в воде, и я полная сил и энергии – на самом деле нет – отправляюсь на поиски кошелька. Благо, долго копаться не пришлось, так как вещь почивала в прихожей на тумбочке. На улице уже третий день шли ливни, поэтому выбор пал на шорты и футболку, но плавать в босоножках я не хотела, поэтому балетки, балеточки, балетосы. Я посмотрела на себя в зеркало: перекреститься захотелось, а я, между прочим, в бога не верю! Но я решила кинуть болт, и отправиться с бубликом на голове и без косметики. Выхожу на лестничную клетку, закрываю и спускаюсь вниз. Зачем брать зонт, если можно не брать? Я решила идти без него, к тому же дождь мне по душе, а заболеть я не должна и бла-бла-бла. Я довольно быстро добралась до супермаркета, и даже почти не намокла. Только ноги промокли, и то не сильно. Чудесно-прекрасно просто. Я прямо невероятно счастлива. Ни одного нормального сыра: ощущение, что этот магазин обчистила мышиная ОПГ. Дело в том, что я и Аркадий очень тесно дружим с сыром, а если быть точнее, то и дня без малейшего кусочка мы не выдержим. Ну и само-собой его забрали прямо перед моим носом. Настроение упало ниже плитки, поэтому я решила наше с сыночком горе – эту кровоточащую рану в душе, которую оставил мне молодой человек, забрав тот самый последний кусок сыра – заполнить мороженым и пирожным, и всякой другой фигнёй. С набитой корзиной я двигаюсь в сторону кассы и замечаю тело. Тело, которое сейчас получит по голове. - Я тебя сейчас бананом пристрелю, если ты за десять минут не объяснишь мне, почему ни голубя, ни весточки от тебя уже неделю нет, - с максимально грозным видом я приставила банан к голове моего бесстыжего братца. Евгений слегка опешил, но сразу начал нести чушь. - Мне отключили связь единороги, так как на их планете строго запрещено общаться с Землёй, потому что летающие фонари не выносят шума, и я испорчу им отпуск. - Ты сам-то понял, что сейчас снёс? - На самом деле нет. Я просто потерял телефон, - я хлопнула себя по лбу ладонью. Сбилась со счета: это был пятый или сто пятый потерянный им телефон? – Не смотри на меня так. Я был трезвый, я не помню, где забыл его. Я только сегодня купил новый. - Это будет последний раз, когда с моего барского плеча снизойдет. И вообще, мне скучно, так что сегодня ты торчишь у меня. Отказы не принимаются. - Ну здрасте – приехали. А этот твой куда делся? – Женя не очень любил Владислава, даже пару раз проезжал по его морде рученьками. - Мы расстались, - глаза увеличивались со скоростью падения чашки из рук рукожопа. – Не надо так пялится. Просто кто-то перетрахал полгорода, и соизволил мне об этом сказать почти неделю назад, параллельно рассказывая, какая я плохая. - ДА ЭТО ЖЕ НАДО ОТМЕТИТЬ! - на нас стали оборачиваться люди, когда Евгений стал сгребать бутылки с полки, прикрикивая, как он рад. – А что он тебе конкретно наговорил? – спросил брат, попутно выкладывая шестую бутылку виски на ленту. Алкаш. - Ну, что я такая – сякая, испортилась, слишком много себе позволяю, и бла - бла – бла, - в ответ я получила тихое «Убью», и на этом наши интеллектуальные разговоры закончились. К слову Женя, был тот ещё гад ползучий. Мы были практически погодками с разницей в два с половиной года. Именно эта разница сыграла злую шутку, потому что оставлять нас вдвоём было весьма опасно и непредсказуемо. Ох, как красиво горели обои на кухне, когда мы в мои семь решили сами сделать свечку на торт. А на какие шедевральные осколки бился бабушкин сервиз, подаренный дедом на юбилей. Просто загляденье. Тогда мы решили, что вместо тех чашек и блюдец там будет стоять наша коллекция ракушек и камней, а ещё обязательно в рамке семейный портрет, который «в сто тыщ миллиардов раз красивее, чем твой этот ненужный сервиз». О, а мамино платье, поплатилось жизнью страшнее всего. Тогда мы решили строить ракету, но нам нужны были скафандры, а мамино кремовое платье так соблазнительно висело в шкафу. Ох, и полетали мы тогда… - Ты зонт взяла? Скажи, что да, - на улице лило стеной. Посейдон разбушевался не на шутку. Я отрицательно качнула головой. - Тут идти пару поворотов. Дойдём, - дойдём. Конечно, ага, сразу так. Доплывём! По-другому не скажешь. Сколько добрых слов я услышала о том, какая я задница, и почему не взяла зонт. Но нам таки удалось добежать, и даже ни одна бутылка и ни одно яйцо не пострадало. Достаю ключи, залетаем в подъезд. - Нет, никаких пешком! Лифт, - я строила самые щенячьи глаза, но ничего не вышло. – Нет, дорогуша. Я по твоей милости под дождём бежал, на хрен знает какой этаж я пешком не пойду. - Между прочим сам мог зонт взять, - двери, клетка, снова замок. – Аркаша, сыночек, - из-за угла выбежал енот и сразу полез на меня. Но как полез, так и слез. Евгений и я – мягко говоря – промокли до нитки. Спасибо за габариты квартиры архитекторам, благодаря которым в жилплощадь влезло две ванные комнаты. - Чур я оккупирую твою ванну. - Нет! Это моя ванная, тебе в эту, - я махнула рукой на дверь. – Даже не думай, засранец, хрен тебе. В моей ванной только мои полотенца, твои вещи в другой комнате, - Женя и Кира довольно нередко оставались у меня, и часть их вещей любезно покоилась во второй спальне. - Злая ты женщина, очень злая, - с этими словами гордо удалился браток. Я просто не смогла сдержать смех от выражения его физиономии. Перспектива стоять мокрой, а потом заболеть меня не устраивала, поэтому я тоже пошла в ванную. Через двадцать минут мы сидели на кухне и пили чай, ожидая, когда запищит духовка. Расклад тот же: картошечка, мясцо, огурчики – помидорчики и сыр. Как я потом узнала Жене невероятно повезло, потому что «последний килограмм урвал из цепких лап какой-то тётеньки». Любовь ко всему сырному у нас семейное. И я не знала, сказать ему спасибо или же убить. Но опустим этот момент, потому что надо ещё сыночка кормить помимо брата – обжоры. - Боже, ты с ним обращаешься лучше, чем с людьми. Не, он мне тоже нравится, но ты с ним прям так носишься, как… - Курица с яйцом, - перебила я брата. – Да, потому что енот лучше, чем люди. Енот не убивает преднамеренно и не насилует детей. - Ты преувеличиваешь, - разговор, который мог закончиться спором прервала духовка. – Давай бутылку.

***

Этот засранец мотыляет перед моим лицом большим острым кухонным ножом. Я пытаюсь успокоить это тело, но оно надралось в слюни и не в состоянии остановиться. Пару раз пока я отворачивалась пытался дать виски Аркаше, убеждая его, что это очень вкусно. - Убью его н-а-х-р-е-н, - проговаривая в сотый раз по буквам, Женя угрожает убить моего бывшего. – Найду гниду, и убью. Зарежу, застрелю, замурую, закопаю, оторву яйца. У-б-ь-ю, - наконец-то он убрал нож, и потянулся к стакану. В этот момент я отобрала его холодное оружие и спрятала, пока он не видит. - Убьёшь, конечно, убьёшь. Но надо сначала выспаться, - я пыталась поднять тушу и дотащить до кровати, но дядю-шкафа не так просто оторвать от кресла. И не будь он моим единственным и любимым братом, я бы давно его кинула здесь, и пусть делает, что хочет. Но нет же. Я же само милосердие. – Женечка, давай, отрывай свою тушку, пошли спать. - Убью падлу. Я брат тебе или кто вообще? Сказал убью - значит убью. - От неугомонный. Пошли, говорю, - мне таки удалось сдвинуть с места это тело. Человек на 80% состоит из воды, но этот на все 90 из алкоголя. Как его бедного качало: словно на старой лодке в шторм. Но мне таки удалось дотащить брата до кровати, который, как только упал – так сразу и уснул. Ему повезло меньше, чем мне: я и на ногах стояла, и ходить могла. И опять со мной играет моё милосердие. Вместо того, чтобы упасть мордой в подушку я несу этому алкашу воду и пачку таблеток. Только после того, как было открыто окно в его спальне, я ушла к себе. Аркаша снова забрался на диван в гостиной, а моя туша свалилась в постель. Я долго не могла уснуть. Всё крутилась и крутилась. Столько мыслей в голове, но вместе с тем ни одной толковой. Где-то под рассвет я сомкнула глаза.

***

Чудесное утро. Просто прекрасное. Я проснулась от душераздирающего вопля с криками о помощи. Это было настолько страшно, что Аркаша прибежал ко мне, и спрятался за подушкой. Я усердно пыталась игнорировать этот крик, но это было просто невыносимо, и мне пришлось вставать с кровати. - Я же оставила тебе воду и таблетки, - зло смотрю на брата, а потом перевожу взгляд на тумбочку. Воды нет. – Слушай, тюлень, вставай и сам давай топай за водичкой. Чего так было напиваться? – по стеклу опять бил дождь. Видимо, он был даже сильнее, чем вчера. Настолько сильнее, что отвлек меня от умирающей туши Жени, который строил мне жалобную моську, лишь бы я принесла ещё воды. Но хренули. – Нет, родной мой! Встаем, идём в душ, и, так уж и быть, моя барская рука тебя накормит. - Ты просто чудо, - тело быстро воодушевилось и попорхало в сторону ванной комнаты, а мне это не светило, потому что я обещала сначала его накормить. – Сырники хочу с яблоком, - донеслось из-за закрытой двери. Ладно, мы не звери, мы организуем. Сколько одному человеку нужно сырников чтобы наесться ими? Штук пять – шесть. Но не Жене. Ему нужен КамАЗ. В общей сложности на приготовление теста у меня ушло минут пять, чистка и тёрка яблок - ещё пять, а брат так и не вышел из душа. Я уже начала забрасывать это счастье на сковородку, а он так и не вышел. Первая партия, вторая, а его по-прежнему нет. Выхожу из кухни, и направляюсь в ванную. - Жень, всё нормально? – стучу, но ответа нет. – Жееень! – по-прежнему тишина. Открываю дверь ключом снаружи. – ЖЕНЯ БЛЯТЬ, — это чудовище рисует моей краской для бровей усы. - Прости, не мог ответить, а то бы всё размазалось, - как ни в чём не бывало отвечает мне брат. Ей богу, молись. Беру первое попавшееся полотенце. - Ах ты паскуда, - бью по спине. – Я там переживаю, думаю случилось чего, - просто «бью» перерастает в «луплю». – Ну, молись гнида, - начинается стадия «отобью почки». Правда была на моей стороне, так как Женя оказался загнанным в угол комнаты. Меня уже начинают молить остановиться. Буквально секунда и у меня вырывают полотенце. - Ты чего так этого? А ну прекрати! – мои попытки вырвать полотенце были бесполезны. Прыгать я особо не умела, а с ростом 160см против двухметрового шкафа не попрешь. Пригрозив, что сырников ему достанется меньше положенного, мне всё же вернули полотенце. Желание бить и убивать пропало, и я пошла на кухню, забирая этого усатого придурка. Послали Боги братца. – Где тут моя прелесть? - обжора. Самый настоящий обжора. Молча ставлю тарелку, и ухожу. Ну надо же мне для вида пообижаться? Я никогда ни на кого не обижаюсь по пустякам, но за глупые шутки надо отвечать. Демонстративно двигаюсь на выход из кухни, но вспоминаю, что надо кормить енота. – Ты чего? Обиделась? - Нет. Аркадий! – енот пулей прилетает на кухню и забирает тарелку с едой. - Ну чего ты? А? Ну я ж пошутить хотел. - Алкаш окаянный, ладно, не обижаюсь. - Вопросец есть, - с набитым ртом. Боги, дайте сил не убить этого человека. – Что нож возле ящика делает? - Серьёзно? – в ответ мне лишь кивают. – Нда, больше ты не пьёшь. Ты вчера кричал, что зарежешь моего бывшего. - Зарежу, - что простите? С настолько невозмутимым выражением лица он говорит, что готов зарезать человека? – Ну а что? У меня одна сестра, и то головой едет. В конце концов: брат я тебе или кто вообще? – так и не смогла ничего ответить. Он (Владислав) то говно ещё, но зачем убивать-то. Минут через сорок Женя убежал домой, несмотря на все мои просьбы остаться. Я даже на торт была готова, но у него какие-то мега важные дела. Женя обещал заскочить на днях, поэтому я согласилась выпустить его из плена. Проводить день в позе овоща мне надоело. Я решила сделать из своей квартиры стерильную зону, и уборка затянулась на полдня. Сколько потерянных конспектов, флешек, пару серёжек я нашла. Долго материлась, когда мыла балкон и не пойми зачем драила пепельницу. Потом я решила поторчать на кухне. Набила холодильник всякими кашами для Аркадия, для себя и не совсем (все мы помним, сколько ест моё окружение). Налепила вареников со всем, чем можно было. Закончила готовить я часов в семь вечера, и с чувством выполненного долга упала на диван с книгой Гюго. Странице на пятидесятой я захотела спать, поэтому отложила книгу и отправилась в душ. В тёплой воде меня укачало окончательно, и я чуть не уснула прямо в ванной. Замотавшись в полотенце, я решила перекурить перед сном, поэтому отправилась на балкон. Я боялась спать одна, поэтому на моей двери стояло шесть замков, которые я отправилась проверять. Когда все оказались заперты, довольная я отправилась в постель, где на соседней подушке уже лежал енот. По окнам всё барабанил дождь. Как только голова коснулась подушки - я уснула.

***

- Ты мне все нервы вымотал своими похождениями и вечными гулянками, - Господи, женщина, ты, как всегда, всё преувеличиваешь. Ну, а что я ещё должен делать в своём возрасте? Детей растить? Что я должен делать в 26? - Мам, ну перестань. Ну у меня и так всё в порядке. Ну что мне ещё делать? Что ты так обо мне печешься? Я же уже не маленький, - я попытался успокоить женщину, но получил лишь подзатыльник. - Мне надоело, что я звоню тебе вечером, а тебя постоянно дома нет. Тебе 26 лет, -как будто я сам не знаю. - Не закатывай глаза, а лучше мать послушай! Так вот. Пора уже работу стабильную найти, девушку порядочную, а не вести разгульный образ жизни. В конце концов, когда твоему отцу было 26 - ты на свет появился. Совсем перестал мне рассказывать о своей жизни; я даже не знаю, чем ты сейчас занимаешься, - о нет, только не эта шарманка. Я ненавижу рассказывать кому-то о своей работе. Это моё, и только моё личное дело. - Мам, я обещаю, что в ближайшее время я обязательно что-то найду, - вру. Безбожно. Нагло. Подло. Вру. - Мне это надоело! – я хотел было возразить, но мне жестом закрыли рот. Я был готов к тому, что мне снова прочитают нотации, расскажут, что я безответственный, что мама отправит ко мне отца, потому что я невыносим. Но меня ожидала другая подстава. Именно конкретная подстава. – Я позвоню Лиде, им нужен новый учитель биологии, - блеск, просто замечательно. Лидия Архиповна замечательная шестидесятилетняя женщина, являющаяся директором гимназии. И меня определят (тётя Лида маме не откажет) в этот зверинец, с кучкой плоскомыслящих опарышей, именуемых юными дарованиями (дети с первого по пятый класс не в счёт). А определят именно туда, потому что я по образованию биолог. - Мамулик, ну ты же не хочешь, чтобы у твоего единственного сына сорвало крышу от этих… Этих… Детей, - точнее современное поколение тупиц, которых мне любезно отдадут на дрессировку. Я не люблю людей. Я не люблю детей. Мне никто не нужен, кроме моих родителей и пары друзей. По взгляду матери я понял, что отговорить её не получится. Просто прекрасное начало дня. Просто чудесное. Я несказанно счастлив. Я бы побыл у родителей ещё пару часов, если бы не эта прекрасная новость. Пол часа нам хватило, и мы немо сошлись на том, что мне пора. В другой раз, сегодня я не готов с отцом и матерью говорить долго. Мне просто не по себе от мысли, что меня ждет снова ад в виде школы, так любезно подстроенный моими родителями. Спустившись по ступенькам родного подъезда, я выскочил на улицу. Какой день идут ливни? Пятый? Шестой? Неделю? Насрать. - Сеня, родной, нужен. Срочно, - я сел в машину, и на всех парах рванул в бар. Веду себя, как сопля? Возможно. Но я посмотрел бы, как себя ведут люди, когда их кидают на растерзание голодным псам. Возможно странное сравнение для детей, но я помню себя в школьные годы. Обнять и плакать. Кнопки на стуле и доска, натертая парафином – праздник для учителей. Петарда в журнале. Поджог волос преподавателю химии. О, какой был скандал. Пропажа журнала. Я его на месяц спер из учительской, научился подделывать почерка и подписи.

***

- Илья, может хватит? – Артур попытался отобрать у меня стакан с ромом. – Пьёшь, как последний раз в жизни. - Да, - поддержал его второй. – В конце концов это дети, а не черти. - Серьёзно? – я с насмешкой посмотрел обоим в глаза. – Вы вообще помните, что мы творили? Это же блять ответственность, - я залпом осушил стакан. – Или напомнить может, а? Как ты, - я ткнул пальцем в рыжего, - кинул паука в чай географичке. Или ты, - я ткнул в Сеню, - кинул гранату в кабинет. - Но она же не настоящая. Там же просто газ был. - Газ, да. Только руссичка потом неделю в больнице пролежала. Кто их всех до этого доводил? Правильно – мы! Но пизды же детям не пропишешь. Они же дети, - закатывая глаза, выпиваю второй стакан. - Ты хотя бы закусывай, я лично нести твою тушу никуда не буду. Сам надрался – сам и иди. - Рыжий, молчи уже, а. Может я просто нажраться хочу, - на этом интеллектуальные разговоры закончились. А меня посетила одна очень глупая идея. Настолько глупая, что мне самому аж смешно стало. – Мужики, мне отъехать надо. - В таком состоянии? Куда тебя? - Арсений пытался меня остановить, но после моих убедительных слов о трезвости решил, что пустая трата времени меня останавливать. – Я потом твой труп опознавать не буду. Выхожу из бара, поражаясь тому, как только стою на ногах. Я знаю, что первый ГАИшник будет только рад, если спирометр разорвет от моего выдоха. Но когда нам это мешало? Правильно. Педаль в пол, спидометр готов разорваться. Красота. Скорость это самое то, прям вытрезвитель, правда недолгий. Как вентилятор: только отходишь от него - сразу в жаре. В своих мыслях я нашел нужный подъезд. На улице просто стена ливня. Мне повезло, и кто-то выходил из парадной, а я проскользнул в здание. Лифт, клетка, дверь.

***

Дергаюсь от резкого звука. Стук в дверь, затем звонок. По стеклу всё бьёт дождь. Словно фильм ужасов. Мне становиться страшно, и я готова звонить брату и полиции, но почему-то не делаю этого. На ватных ногах ползу к двери. Тихо – тихо крадусь, словно мышь, чтобы не выдать своего присутствия. Смотрю в глазок. Чёрт, Илья. Шикарно просто. Включаю свет, часы в прихожей показывают 3:40. Начинаю злиться, но открываю дверь. - В своём уме? Время видел? – уже по запаху определяю, что это что-то явно крепче коньяка. Прекрасно, что же мне так везет на алкоголиков? Не квартира, а вытрезвитель какой-то. - Неа, - лыбится, паскуда. Разбудил и лыбиться. – Пустишь, или тут оставишь? – отхожу от двери, пропуская молодого человека внутрь. Огромное желание окатить его ледяной водой, но мне становиться его жаль, да и к тому же этот «шкаф» побольше моего братца, и до ванны я его не донесу. - Ты как вообще на ногах стоишь? - Могу упасть, - кое как, нога об ногу, стаскивает кроссовки. Больно смотреть на белую обувь, которая становится чёрной. Делать нечего. Вторая спальня в квартире, как проститутка, чесслово. Куда я отправлю эту тушу спать? Правильно. - Пошли, - на мои хрупкие сильные плечи свалился синий кит. Не меньше. И кажется, начал засыпать прямо стоя, опираясь на меня. – Не – не – не. Не спать! – кое как я дотащила это тело до кровати, и даже почти уложила спать, но не тут-то было. Меня схватили за руку, как только я собиралась уйти. - Стой.