Заноза

Смело напролом Или

Страх? Нет, не то. Ярость! Знаете, что такое ярость? Думаю, что всем известен этот приступ агрессии. Сжимаю руки в кулаки и мне становится больно: ногти впиваются в кожу, а костяшки белеют до ненормального состояния, но ведь в период ярости и агрессии болевой порог выше, так что я на это не обращаю внимания. Не обращаю внимания на головную боль, появившуюся из-за сосудов, которые бьют по вискам с невероятной силой. Даже лёгкие горят от такого количества воздуха, которым я пытаюсь себя успокоить, и, даже слышу, как дышу. Но это всё не важно. Моё внимание приковано к руке, и я не знаю: к чьей больше? Еле сильно меня схватили чуть выше запястья. Где видана такая наглость: меня разбудили среди ночи и в моей собственной квартире хватают, собственно меня, где не попадя. - Руку убрал, - я стараюсь сохранять спокойствие. Терпеть ненавижу, когда меня трогают без моего разрешения, и именно по этой причине я всячески избегаю общественный транспорт. Смотрю в упор на молодого человека, но ему хоть бы хны, и руку само-собой никто не убирает. – Я дважды не повторяю, и ударю тебя прямо сейчас, если ты меня не отпустишь, - я продолжаю ждать. Остатки роскоши в виде самообладания и хладнокровия сдерживают меня, словно пьяного подростка на малолетской вписке все его друзья. Считаю до десяти, стараюсь спокойно дышать и надеюсь, что меня всё же отпустят. Но нет. Свободной рукой я практически отработала ладонью по лицу парня, но меня схватили за второе запястье, и тащат на кровать. По логике вещей, и исходя из опыта, прочитанного в книгах и просмотренного в фильмах, то до меня должны начать домогаться, но нет. Я не знаю, откуда у этого алкоголика нашлись силы и извилины, но меня замотали в плед на кровати и любезно подложили подушку под голову. Я опешила, агрессия пропала, а на её место пришло непонимание. Простите, но что за пиздец тут происходит? Я попыталась выпутаться, но на меня кинули ногу и руку, хорошечно так придавив, что позвоночник спел пэсню старости. - Чтобы не смылась, - нет, ну это наглость в крайней мере. - Ты часом ничего не попутал? Куда я смоюсь из своей квартиры? – в ответ на меня лишь шикнули. – Ты больной или да? Отпусти меня! Бегом! Прекрати на меня шипеть, мать твою, что ты себе позволяешь? Что за хрень происходит, а? - Закрой рот и глаза. Сама возмущалась, что поднял тебя среди ночи, а теперь дергаешься. Спи. - Я прекрасно сплю в своей кровати. ДА ПРЕКРАТИ ЛОМАТЬ МНЕ СПИНУ! – эта тушка, массой пару центнеров решила успокоить меня, завалившись сверху, от чего позвоночник уже вместе с ребрами исполнили симфонию «Почти поломанных костей». Но всем уже было всё равно, и этому кому-то уже виделся десятый сон. – Класс, просто прекрасно. Подъём, - но никто не открыл глаз, не извинился, и не отпустил меня спать в своё логово даже через двадцать минут моих дерганий. Ещё через двадцать минут я всё-таки уснула, хотя, в таких условиях мне казалось это невозможным.

***

Кости, мышцы, да каждая связка в моей смертной оболочке беспощадно ноет и болит, словно я двое суток из зала не выходила. Дышать нечем, жарко и неудобно, болит голова и хочется умереть. Кому надо сказать спасибо? Правильно – Илье, которому я при первой же возможности оторву всё, что криво. Поворачиваю голову в сторону часов. 7:15. Просто класс, больше уснуть я не смогу, поэтому пытаюсь как-то вылезти из-под туши существа. Человеком сейчас парня не назовешь, потому что от нормальных людей таким амбре не отдает. И у меня таки удается выползти из плена. Мои суставы так благодарно хрустели, когда я их размяла, что мне стало страшно: ощущаю себя на 90 лет. Открываю окна настежь, и что вижу? Снова ливень. Матушка-природа, спасибо, конечно, но мне достаточно дождя на ближайший месяц. Дунул холодный ветер, но я не собиралась закрывать ставни, ибо не хотела больше вдыхать ароматы «ванили». Поежившись, я поспешила удалиться из комнаты в ванную, дабы привести себя в более-менее сносное чувство. Только аж через 40 минут меня перестало клонить в сон, и я выползла на кухню. Восемь утра. Что делают люди в восемь утра в субботу? Спят? Ну это люди, а это я. Холодно с открытым окном мне было сорок минут назад, а сейчас я прекрасно чувствую себя, сидя на открытом балконе с чаем. Аркаша мирно посапывал на подушке, а алкоголик во второй спальне. Не спит один барсук Саня. Здрасте. Чай заканчивался, сигарета тоже, а одним таким набором сыт не будешь, поэтому снова на кухню. Пожалуй, самое любимое место в квартире это как раз кухня. Я безумно люблю синий и чёрный цвет, поэтому вопреки всем я ёбнула чёрную нахрен кухню. В ней было всё, что нужно мне для счастья, поэтому я так сильно любила это место. Я решила, что оладьи это единственное, что я сейчас могу, к тому же металлическим венчиком отбивать по металлической миске с открытыми дверьми, как раз самое то светлое и доброе, что я могу сделать для человека, который разбудил меня среди ночи пьяный, а потом не дал уйти досыпать в свою кровать. Закидываю всё нужное в ёмкость, и решаю, что просто открытых дверей мало. Беру венчик, и иду в ту самую комнату. Тихо подхожу к кровати, и сажусь на край ближе к парню. Ну, готовься, голубчик. Тишину разрезает звук металла, бьющегося о металл. Я знаю, что так с людьми нельзя, но это не человек. - В СВОЁМ УМЕ? – Илья подрывается и ошарашено смотрит на меня. – Да прекрати ты. Восемь утра, заняться нечем? - Ну тебе же нечем было заняться в четыре утра, - всё же перестаю «бить по ушам». – Какого черта ты ко мне приперся? - Оно само, - кое как садясь на кровати, отвечает молодой человек. – У тебя нет воды холодной? - Не строй такие жалобные глаза.

***

Уже почти девять, и это тело, ставшее наконец человеком после душа, сидит и уплетает оладьи с кофе, десять раз извинившись. Ничего не предвещало беды. Совсем ничего. Но Аркаша решил иначе, и резко прыгнул на спину мирно сидящему Илье. - Не шевелись, - часом раньше я бы была только счастлива, если бы енот своими когтями выдрал ему глаза вместе со зрительным нервом, но не сейчас. Аркаша не очень любил чужих в доме, и если ему кто-то не нравится, или кто-то вызывает опасение, то он без зазрения совести поцарапает – в лучшем случае – а раны заживают очень долго. Хуже будет, если кусь сделает. Еноты не кусаются, а просто вырывают кусок мяса, и им насрать, насколько громко ты кричишь. Сейчас Аркадий буквально висел на спине парня, принюхиваясь. - Что это? – недвижимо спросил Илья. - Не «что», а «кто». Это Аркадий. Не дергайся, или может кусок мяса от тебя оторвать, - я пресекла попытку молодого человека повернуть голову. Но енот мирно залез к нему на плечи и лег на него. Это значит, что он не должен «укусить» или поцарапать Илью. – Не бойся, не сожрет. Ты не вызываешь у него опасений. - Енот? Енот Аркаша? Серьёзно? – парень недоверчиво смотрел на зверя, словно глаза ему врут. – Ты завела не собаку, не кота, не попугая, а енота? – уже смотря на меня, спросил Илья. - Не Аркаша, а Аркадий Александрович. Что в этом такого? - Сама же говоришь, он хищник. - И что? – я не понимала, что в этом такого? - Люди пауков ядовитых заводят, а это просто енот. - Просто охренеть логика. Забери его, пожалуйста. А то у меня поджимать в одном месте начало, - я молча забрала Аркашу на руки, а он любезно сложился у меня на коленях. – Ты вечером занята? - А что? – я помню, о чём мы договаривались чуть больше недели назад, но я искренне надеялась, что он это забудет. Мне снова повторили вопрос. – Может и занята, тебе какое дело? - Отменишь всё. Не надо так широко глаза открывать. Я тебя не резать собираюсь. В шесть наберу.

***

Сижу черти сколько на диване, листаю книгу, но не понимаю, о чём вообще читаю. Вполне себе логичное явление, потому что мысленно я нихрена не в книге. Что значит всё отменю? Ладно, у меня не было назначено ничего сверх реального, а если быть точнее, то вообще ничего. Стрелка часов стремительно двигалась к шести, и у меня оставалось чуть больше получаса на сборы. Я могу скинуть на дурочку, или ещё что-то придумать, но договор дороже денег, а совесть моя не простит мне наглого вранья. К слову, врать нормально я никогда не умела, что было для меня глобальной катастрофой. Максимум, на что я была способна – это уйти из школы под предлогом того, что мне плохо или надо в больницу, но потом всё добросовестно отрабатывала и учила. Да, я знаю, что образ девочки-пай никаким боком не вяжется с такой умалишенной, как я. Но имеем то, что имеем. Спустя десять минут сидения возле шкафа я наконец разродилась, и втиснула свою смертную оболочку в синие джинсы и чёрную футболку. Совсем никуда не хотелось, и я свято надеялась, что в таком виде ни у кого не встанет. Надежды и мечты… Волосы расчесала и на больше меня не хватило, а красить морду лица не было настроения, но так уж и быть, с барского плеча я нарисовала стрелки и ресницы. Достаточно. Хотелось спать, но было не суждено, так как на телефон уже пришло сообщение с коротким «выходи». Я максимально тянула время: проверила везде ли выключен свет, закрыла окна, оставила еду и воду Аркаше, которого долго-долго гладила, и также долго обувалась, закрывала дверь и спускалась по лестнице, словно на эшафот. Да, у меня странные ассоциации, но именно так я себя и чувствовала. Дождя не было. Только лужи, мимо которых я пыталась пройти, не измазавшись в грязи. Я сразу заметила червяка с ухмылкой, рядом с которым стоял просто невероятный красавец. Большой, сочный и мощный BMW X6 чёрного цвета, на который я довольно долго пускала слюни (правда, не только на него, так как есть небольшой ряд автомобилей, на которые у меня тоже текут слюни). В общем, невообразимо прекрасное творение, созданное человеком. - Ни секундой позже, ни секундой раньше. Работаешь, как швейцарские часы, - да, ровно в шесть я вышла из подъезда несмотря на то, что отчаянно старалась тянуть время. Ну да хрен с ним. - Шуточки у вас, молодой человек, как у деда моего. - Очень остроумно, - мне открыли дверь, и на этом, собссно, интеллектуальные разговоры закончились.

***

- Не выдохлась ещё? - мы остановили в пролёте между четвёртым и пятым этажами. - Нет, привыкла, - спокойно ответила я, наблюдая, как парень хватается за лёгкие в попытках отдышаться. К слову, идти нам ещё пять этажей. - Зачем я только на это согласился? – я просто строила самые щенячьи глаза, чтобы только не заходить в лифт. И это сработало. Парень выпрямился и огляделся по сторонам. – Ты когда-то в подъезде пробовала? - Фу! Молодой человек, к вашему сведению, это не самое гигиеничное место, - я просто не успела дочитать нотации, так как мне закрыли рот. Мои надежды на «не встанет» не оправдались. И с одной стороны мне немножечко жаль, а с другой стороны я просто промолчу. Смирившись со своей участью, я решила просто забить на всё и вся, но не тут-то было. Когда с меня попытались стащить футболку на лестничную клетку вышла какая-то бабуля, и сразу начала причитать про распустившуюся молодежь и всё тому подобное. – Облом, - убрав руки, Илья стал снова двигаться по лестнице вверх под бурные нравоучения бабуськи. - Я не знаю: вернуться и навалять ей за этот бубнёж, или сказать спасибо? - Навалять бабуле? Этому божьему одуванчику? - Этот «божий одуванчик» отобьёт тебе почки всем, что под руку попадется. - Не преувеличивай, - дверь открыли, и пропустили меня вперед. Максимально некомфортно себя чувствую, так как не знаю: чего ждать от этого человека? Но никаких нападок-припадок не произошло, и мы тихо и мирно прошли на кухню. – Виски, ром, текила, - перед моим носом поставили несколько бутылок. - Виски.

***

Как не вовремя я наклонилась через столешницу. Не вовремя, потому что именно в этот момент меня схватили за зад, да так крепко, что дернуться больно было. К слову, в слюни пьяной я не была, даже ровно стояла на ногах и членораздельно говорила. Но как раз вот в это трезвость вообще не вписывалась. Я просто отвратительно себя ощущала, и всё так же надеялась на «не встанет». Так вот встал. Что там люди обычно делают? Целуются? Не в этот раз: меня просто загрызли, именно загрызли, не дав даже возможности дернутся, из-за чего у меня нормально так затекла спина. Видимо, тяжело здесь было только мне, но я не дергалась. Почему? - сама не знаю. Было бы глупо отрицать, что в какой-то момент мне даже начало это нравится. Рука молодого человека медленно опускалась в трусики, а у меня медленно катилась крыша. В какой-то момент я осознала, что ниже пояса и до колен у меня ничего нет: ни брюк, ни белья. Всё получилось как-то быстро и безмолвно. Парень вошёл настолько резко, что стало больно и я зашипела подавшись вперед, но мне мешала столешница. Я не решилась и пикнуть, потому что это мне тоже нравилось. Отчего-то становилось тяжело дышать, и поначалу я не поняла от чего именно. Затянув волосы в кулак, и оттянув на себя, парень так сильно «вывернул» мне шею, что я не могла вдоха сделать. Но мы оба уже были в том состоянии, когда совсем не до воздуха. Пары толчков мне хватило, а затем ещё через несколько секунд и Илье. Я уперлась лбом в ту самую злосчастную столешницу. Холодно, и это прекрасно, и кажется, я немного протрезвела (хотя куда ещё?). - Нормально всё? – какая любезность: меня осторожно растормошили за плечо. Я кивнула головой слегка ударившись о поверхность. - Спать хочу, - спать правда хотелось, но и этому сбыться не суждено. - Какой спать? - Да я и не надеялась, - что там, совесть? Как дела? Надо сказать, что она сейчас меня ни капельки не мучила, что не могло не шокировать. Я прекрасно понимала, что это далеко не конец «безудержного веселья». - Пошли, - меня подняли, придерживая за талию, и вывели из кухни. Недолго покоились джинсы на заднице, поскольку чьи-то руки снова стали стаскивать их с меня. Надо признать, что в другой ситуации я бы тихо молча стояла, но не сейчас. Ладони сами поползли под футболку парня, стаскивая её к чёртовой матери. Пряжка ремня, молния брюк, и бельё. Всё. Картина маслом. От холодной простыни по спине прошли мурашки. Ноги с силой завели за спину, и я с точностью в 100% могу гарантировать утром синяки на бедрах, голенях и щиколотках. Снова резкий толчок, и настолько резкий, что я непроизвольно выгибаю спину, но не от боли. Хватаюсь руками за спину молодого человека, и прикусываю губу – следующий был сильнее, потом сильнее и сильнее. Я уже собиралась отвесить подзатыльник, но потом поняла, что не хочу этого делать, потому что меня всё устраивает. Абсолютно всё в порядке вещей (может мне так просто хочется думать), и меня правда всё устраивает. - Хватку ослабь, а то рёбра мне поломаешь, - понимаю, что я действительно очень сильно сжала руки, и ослабляю хватку. И в этот же момент мои руки заводят мне за голову, параллельно переворачивая на живот. Снова неожиданно, резко и быстро, но я уже более-менее привыкла, поэтому не шипела и не брыкалась. Толчки усиливались, а вместе с ними близился конец, и если честно, то я уже вымоталась и хотела спать. Пара секунд, и я «готова». Но только я, потому что Илья ещё минут десять меня мучил – по-другому не назовёшь, потому что мне уже просто-напросто не хотелось – но наконец-то и он закончил. Сил на подняться и сходить в душ уже просто не было, поэтому я упала головой на подушку и практически сразу уснула.

***

Знаете, вот снится вам сон, всё прекрасно, но в какой-то момент вы начинаете падать во сне, резко дергаетесь и просыпаетесь? Вот именно эта мерзкая штука заставила меня разлепить веки. На прикроватной тумбочке стоят часы, на которых 8:15. Отличное утро: я выспалась, на мне никто не лежит. Вообще. Даже не придавливает. Просто чудеса какие-то происходят. Тихо встаю с кровати, собирая вещи на пути к ванной комнате. Бельё лежало на кресле подле кровати, джинсы возле дверного проёма, а футболка нашлась в коридоре возле кухни. Спасибо, что вообще нашлись целыми. Иду в душ, тихо замыкаю дверь и сразу смотрю в зеркало. Синяков и тёмных кругов под глазами нет, а вот на шее, запястьях, бедрах, голенях и талии благородного сливового оттенка пятна. Шик-блеск. Но да ладно, этого уже не исправишь, а вот моё полусонное состояние исправит душ, в который я так вовремя залезла, потому что мозг грозился выключится прямо посреди комнаты. Еле тёплая вода спасает от состояния сонной антилопы, и я быстро собираюсь, а затем покидаю ванную комнату. Странно, но в квартире всё ещё тихо, и я одна не сплю. Тихо крадусь на кухню, так как именно там покоится мой телефон. В мою голову не приходит ничего лучше уйти по-английски, хотя немножечко стыдно. Надеваю кроссовки на ноги, открываю дверь и выхожу из квартиры, захлопывая ту самую дверь в надежде, что она закроется без ключа. Сбегаю по лестнице, и вылетаю на улицу. Дождя нет, только пасмурно и прохладно, но мне это только на руку. Собираюсь идти домой, но мой маршрут меняется, и я заскакиваю в кофейню за парой фисташковых эклеров для одного обжоры. Если мои расчеты верны, а они верны, то мне идти не больше двухсот метров. Возле ступенек сидят бабули, лакомящиеся последними сплетнями и политическими новостями, а я быстро проскакиваю в подъезд, дабы меня жизни не начали учить. Засранец живет на пятом, так что идти мне довольно быстро. Давлю в звонок сотый раз, и мне наконец открывают. - Господи, Фурия, что ты тут забыла в такую рань? – Женя явно спал до моего прихода невинным детским сном, но не суждено досмотреть ему, как плюшевые единороги гадят радугой. - Я тебе тут эклерчиков принесла, но если ты не хочешь, то пойду… - не успеваю договорить, как у меня сразу забирают пакет из рук, проверяя достоверность моих слов. - Не, ну мой дом – твой дом. Заходи, раз уж пришла, - всё так же глядя на эклеры говорит мне брат. – Моя преееелесть. - Маньяк. Чесслово, - подкатываю глаза, и захожу в квартиру. Настроение так себе было, что не ускользнуло от Жени. - Чего кислая такая? - Ой, Жень, там без пол литра никак. - Чай будешь? – я лишь коротко кивнула головой. Пока чай заваривался, я решила рассказать Жене всё про Илью. Это первый близкий человек, который никогда не отвернётся от меня ни при каких условиях, и будет держать рот на замке, так что я не боялась ему довериться. - И что это значит? Вы теперь вместе или как? - Нет. Просто секс, и на этом всё. - Так, всё. Хватит о плохом. Пошли лучше мультики смотреть, - да-да. Два взрослых самодостаточных человека решают проблемы просмотром мультиков, здрасте. Во всяком случае это лучше, чем просто сидеть и ныть. Собственно, за просмотром мультфильмов мы и провели весь день, и я бы с радостью согласилась на уговоры Жени остаться до завтра, но меня дома ждал Аркадий. Женя усердно настаивал на компании, чтобы я «не чесала домой сама, а то, как будто у тебя брата нет», но я сказала, что как только дойду – сразу же отпишусь, а мне напомнили, что заскочат ко мне среди недели. Ветер на улице был просто здец, какой сильный, и я сто раз пожалела, что не взяла у Жени какую-нибудь тёплую хреновину. Но делать было нечего, и я в компании сигарет потопала домой. Обязательно заболею теперь. Не завтра, так через неделю. В мыслях обо всё и ни о чём я дошла до дома. Быстро поднялась в квартиру, открыла дверь, и на встречу сразу же выбежал енот. Он так был рад меня видеть, что даже клок волос мне чуть не выдрал. Покормив зверя, я отписала брату, что дошла целой и невредимой. Остаток вечера я провела с Аркашей и чаем на диване, за просмотром каких-то фильмов, параллельно общаясь с Женей о какой-то ерунде. Около часа ночи меня начало клонить сон, и я отправилась в душ, где провела не больше десяти минут. Выходить на балкон не было никакого желания: ветер свистел так, что казалось, что это где-то прямо над ухом, а ещё небо сверкало от молний и трещало от грома, которых я, кстати, очень сильно боялась с детства. Шторы плотно задернуты, двери на все замки закрыты, енот рядом. Падаю головой на подушку, и сама не замечаю, как засыпаю.