Глава 6
1 мая 2018 г., 17:41
— Итак, что мы имеем? Кэп, — кивнул я Леви, стоявшему над картой местности. Он кивнул в ответ и указал на место за столом рядом с ним. Подойдя, я опёрся о стол руками и тоже уставился на карту. Трост был в её центре, с севера была вездесущая Роза, и в этот раз речь о стене, а не о девушке, которая была опечалена тем, что я не смог осилить весь суп и оставил немного на дне тарелки. Эх, придётся извиняться — её беспокойство так бьёт по мозгам, что проще удавиться, чем терпеть.
— Меньше, чем хотелось бы. Разведка ближнего радиуса действия доложила, что к нам движется орда титанов. Не меньше пары тысяч особей, а может и больше. Стольких нам не удержать… — покачал он головой. — Да даже если бы обмен был один к одному, у нас бы банально не хватило бойцов! В гарнизонных войсках сейчас четыреста человек.
— Это я знаю ещё из инструктажа, допустим. — Я почесал подбородок. — Каков план?
— Его нет, — развёл руками Аккерман. В его мыслях сейчас творился такой бардак, что я невольно зауважал его самообладание: на лице не приходил в движение ни один мускул. — Поэтому я и позвал тебя.
— Польщён твоей оценкой моим способностям как тактика, однако не вижу никакой последовательности, — нахмурился я, указывая на северные ворота Троста, ведущие за Розу. — Почему здесь написано «подорвать при возможности»? Неужели эвакуации не будет?
— Эвакуация уже ведётся: я отдал приказ сразу после прибытия гонца обратно в штаб. Но… — Он покачал головой. — Я не знаю что делать. Мы не отразим такую атаку. А если заявится Колосс — и подорванные ворота станут не более чем фикцией.
— С Колоссом я ничего не смогу сделать, — развёл я руками. — Моих сил едва хватило на полторы сотни тонн, а в Колоссе, как я подозреваю, счёт идёт не на одну-две сотни. Я его не отброшу, если нужно будет защитить стены.
— Неужели у тебя нет никакого козыря в рукаве? Как того, когда ты тащил этот камень через весь город? — поинтересовался Леви, лихорадочно перебирая варианты. Я отвёл взгляд.
— Кэп, прости, но я не знаю, как тогда пробудил эту силу. Ты можешь дать гарантии, что я смогу сделать это вновь? Или что я не погибну после этого? — Наткнувшись на его потяжелевший взгляд, я вздохнул. — Да не о себе пекусь, дебил! Что будет с эвакуированными, если вы лишитесь основной огневой мощи в лице меня?! Нового на мусорке откопаете?! Не глупи, капитан! — припечатал я, буравя его взглядом и подавляя его эмоции. Когда мысли Аккермана пришли в порядок, я спросил снова, уже спокойно: — Что ты предлагаешь?
— У меня нет никаких вариантов кроме как сражаться до последнего, удерживая тварей от прорыва, — ответил задумчивый капитан. Между делом, в комнате, больше похожей на казарму, а не на штабное отделение планирования операций, находились ещё три человека. Я уже знал, кто они, однако было не очень вежливо знакомиться с ними посредством копания в голове.
— Возможно, твои штабные помощники смогут что-то предложить? Я почти уверен, что они не бойцы, а тактики. — «Почти», пхе. Я это в их мозгах как аксиому прочитал.
— Всё верно, сэ… эм… простите… — стушевался один из сухощавых работников бумаги и пера, не зная, как ко мне обратиться. Я хмыкнул.
— Всё в порядке, Ден. — Мужчина вздрогнул, а потом в его голове начался чуть ли не такой же бардак, как у Леви. Пришлось повторять процедуру успокоения. — У тебя есть план?
— Так точно, сэр, — ледяным тоном ответил он, что говорило о сосредоточенности и некой толике уважения ко мне, которое вот так и проявлялось. Странные люди в этом мире… — Я предлагаю создать из города препятствие для титанов.
— Продолжай, — разрешил Леви после взгляда тактика на него. Кто бы что ни говорил, но Аккерман — это полевой командир, не штабной. Он непревзойдённый в бою и командовании боевыми отрядами на поле боя, однако планы — не его специальность. Конечно, в силу колоссального опыта и великолепных мозгов, вытаскивавших многих его бойцов из невероятного количества передряг, он может предложить вполне подходящий вариант решения той или иной проблемы, однако вспышки озарения на ниве гениальных тактических и стратегических решений — не в его характере.
— Всё очень просто на бумаге, однако на практике… — пожевал губу Ден. Двое остальных переглянулись и, дождавшись его кивка, удалились куда-то в другую комнату. За некими бумагами с «Планом Девастация», однако они не знали, что в нём. Да что там, сам Ден настолько глубоко запрятал даже воспоминания об этом плане, что я с трудом вытащил эти знания на поверхность. Да уж… не знаю, они сумасшедшие или гении? Хотя… безумие — одна из граней гениальности.
— Вы серьёзно предлагаете создать отряды смертников и завалить все здания в городе? Это где вы столько самоотверженных людей найдёте? — пробормотал я, вчитываясь в карту. Леви обернулся в мою сторону, а затем обрушил свой арктически холодный взгляд на тактика. Тот сразу побледнел и покрылся испариной. Я же снова шарахнул начинающему заводиться капитану по мозгам. — Алло, кэп, ты давай без этого! Нам живые гении нужны! — Я обернулся в сторону благодарно кивнувшего Дена, утирающего липкий пот со лба. Видимо, репутация Леви не была преувеличена… равно как и приуменьшена она не была точно так же.
— Не все, сэр, — сухо ответил Ден, чертя на карте концентрические полукруги, расходящиеся от ворот за Розу. Между ними протянулись линии, кое-где нарисованы были квадраты, однако я всё ещё не понимал что к чему. И тут принесли папку. Открыв её, тактик присвистнул, а потом дорисовал ещё кучу отметок. Всё встало на свои места. Из города хотели сделать полуживое минное поле, состоящее из развалин, заминированных участков и подрывников-смертников, которые прыгали бы из неразрушенных домов на титанов, или поднимались бы на обездвиженных и либо кромсали шею, либо закладывали заряды и зажигали бы фитиль. Фитиль горит — титан рычит. Мда, что-то меня пробило на поэзию от нервов… — Ещё планируется создать искусственные баррикады и последнюю линию обороны на подступах к воротам, но…
— Слушайте, вопрос остаётся в силе, — прервал я замолчавшего тактика, явно не особо расстроившегося моему вмешательству. — Откуда мы найдём столько людей, готовых умереть наверняка, без шансов на спасение, пусть даже ради такой цели?
— Население города составляет без малого пятьдесят-пятьдесят три тысячи человек, — ответил тот, разводя руками. — У нас есть множество психологических портретов, если нам дадут время — мы обработаем их и убедим согласиться на это. Однако… — Он закусил губу. — У нас нет этого времени. И поэтому…
— В дело вступаю я? — мрачно хмыкнул я, сжимая и разжимая кулаки. — Ты предлагаешь мне промыть мозги куче людей и заставить их убить себя во имя высшей цели? — Не знаю почему, но это настолько разозлило меня, что на секунду сила вырвалась из-под контроля. Стена пошла трещинами, а стол подкосился и рухнул вниз, лишившись опоры. С потолка посыпалась каменная крошка, однако я нашёл в себе силу взять свои способности под контроль. Рука Леви легла мне на плечо, и он заглянул мне в глаза. В его взгляде я прочитал бесконечную усталость и приглушённую боль принятия тяжёлого решения. Его лицо, впрочем, не поменяло своё выражение ни на йоту…
— Эрик, я разделяю твоё мнение и меня тоже разрывает на куски мысль о том, что мы обречём кучу людей на смерть даже не по их собственной воле, но… если мы не сделаем этого… чёрт возьми, если ТЫ не сделаешь этого — погибнет ещё больше! — тихо говорил капитан, а во мне эмоции боролись с холодным расчётом. — Я понимаю, это тяжело для тебя… А, ладно, ты ведь прекрасно знаешь, что я ничего не понимаю. Однако, могу предположить, что для благородного человека вроде тебя внушать людям что они с радостью погибнут или пойдут на верную смерть даже ради спасения других — очень тяжёлое бремя.
— У нас действительно нет другого выхода? — севшим голосом прошептал я, вернув себе самообладание, и рухнул на стул, чудом уцелевший в буйстве вышедших из-под контроля сил.
— Все планы «Б», «В», «Г» и прочие уже исчерпаны, — пробормотал бледный как смерть Ден, удерживая дёргающуюся руку. Напугал я его знатно… — У нас есть оружие последнего шанса. И это ты.
— Однажды я пообещал своему отцу что никогда не буду ломать саму основу человечности — разум человека — подчистую. Делать человека бездушной, безмозглой марионеткой, с одной лишь внушённой мыслью — бесконечной радостью исполнять мою волю… — тихо говорил я. — Однако, я вижу, что у меня нет выбора. Да какого хрена! — взревел я, ударяя кулаком в стоически терпящую это стену. — Почему я постоянно должен делать то, за что буду себя ненавидеть?! За что мне это?! Проклятые титаны! Проклятый мир! Ненавижу это всё! — В этот раз капитан тоже отошёл подальше, последовав примеру Дена. Я потёр глаза и сцепил зубы, пытаясь унять жгучую боль под рёбрами. Как только представлю, что чьи-то отец, мать, брат или сестра бегут с глупой улыбкой на титана, ведомые моей волей… мне хочется блевать от осознания собственной слабости. Но меня отрезвляет одна-единственная мысль: будет гораздо хуже, если я не пойду на такую жертву. — Вы правы. Иногда приходится делать решения. Леви, как ты там говорил? Весы жизни и смерти?
— Примерно так, — кивнул тот, и я вдруг недобро усмехнулся, радуясь неожиданной мысли. Тот уловил что-то такое своим шестым чувством и прищурился. — Что у тебя на уме?
— Мне нужен список всех преступников, рецидивистов и террористов, если такие есть, и прямо сейчас. Я всё ещё человек, а не монстр, чтобы без раздумий идти на улицу и ломать людей как кукол.
— Преступников?.. Ты… — И тут глаза Леви озарились пониманием. — Ты чёртов гений! Да это же действительно выход! Ден, сколько нам нужно человек для плана?
— Не менее трёх-четырёх тысяч, если в бой не будут вступать гарнизонные. Две тысячи, если в бою будут участвовать регулярные войска. — Напоровшись на мой пристальный взгляд, он вздохнул. — И примерно тысяча-полторы, если в бою будете участвовать вы собственной персоной, сэр.
— Сколько всего преступников в городе? — спросил я, и Ден дал отмашку заглянувшему помощнику, а потом задумался, перебирая варианты.
— Город большой, и преступность тут не то чтобы редка как явление. Думаю… ну, не точно… до тысячи наверняка наберётся, с около стопроцентным шансом. Больше можно найти на улице и при эвакуации, однако тут шанс правильной оценки падает, и значительно.
— Из двух зол выбирают меньшее, — мрачно ответил я. — Если у меня есть выбор между обычными гражданами, и так подвергающими себя риску жизни в таком городе, и преступниками, которые сознательно выбрали стезю нарушения закона для собственного обогащения или чего-то в таком духе — я выберу вторых без колебаний.
— Да, полумер ты не знаешь, это точно… — задумчиво протянул Леви, а затем вздохнул. — Но это лучше, чем хватать первых попавшихся людей на улице.
— А что с тюрьмой? — спросил я, поднимая и удерживая стол на весу телекинезом. Мда, вот тебе и несдержанность твоя, мистер псионик… — Что с ней было бы при эвакуации?
— Ничего. — Ден пожал плечами и ткнул в крупное здание, изображённое на плане ближе всего к внешним воротам. — Её не эвакуируют при прорыве или же при риске прорыва. Выживут — ну, значит, так и будет. Нет… значит поделом. У нас в тюрьму за простую кражу яблока не сажают, там ребята серьёзные. И пришлые, и тутошние. Жалеть их не стоит, если вы подумали, что у нас правоохранительная система работает чёрт знает как, — усмехнулся тот, уловив мой задумчивый взгляд на карту. Тут ему принесли список, эдакий толстый талмуд, заполненный именами и карточками заключённых. — Да, тысяча двести тридцать шесть заключённых.
— Отлично. Отправляемся. Рядом с тюрьмой есть площадь? Мне нужно чтобы они все были передо мной.
— Соберём, куда они денутся… стражу привлечём для пущего контроля. — Аккерман кивнул и мы собрались выходить.
Через два часа, когда все склады со взрывчаткой уже были выпотрошены и их содержимое было расставлено по местам, а город был эвакуирован на четверть, я стоял перед неровным, колышущимся строем шепчущихся «зеков», морально накручивая себя и разжигая в себе праведный гнев. Секунда за секундой я продолжал смотреть на них и раскаляться добела изнутри. И вот настал миг.
— Люди Троста! — пророкотал мой голос над площадью, где мы собрались. Со всех сторон закованных в кандалы преступников окружали бойцы гарнизона, и почти всех я знал в лицо. Кто-то не удержался и обернулся в мою сторону, но ему тут же отвесили подзатыльник, чтобы следил за заключёнными. — В этот трудный час, без каких-либо шуток, нам нужна ваша помощь. Враг всего человечества стоит у ворот, и мы — одни из тех, кому суждено остановить его! Я не прошу вас, я ставлю вас перед фактом: сегодня вы либо согласитесь добровольно… либо я заставлю вас согласиться. Поверьте, у меня есть способы. Думаю, вы слышали обо мне. Кто-то зовёт меня демоном. Кто-то зовёт меня посланником божьим. И те и другие правы, пусть и не полностью.
— Демон-богослуга? — насмешливо произнёс кто-то из мощно выглядящих преступников. — Мы хоть и «злодеи», но не тупые и не малахольные! Хватит чушь нести, служивый, говори по делу уже! — Я заглянул в его разум, хмурясь: точно, эти ребята ведь не могли знать обо мне — сказывается специфика их проживания… Ну ладно.
— Альсгоу Ляморт. Убийца. Насильник. Вор. Мародёр. Расхититель могил. Контрабандист. В прошлом — успешный кузнец, которого ограбили. И это ещё не весь список, — огласил я, вызвав смешки среди строя. Альсгоу расхохотался, щурясь.
— Дядя, ты мне лучше расскажи то, чего я не знаю!
— Чего не знаешь, ха… — Я думаю, небольшая демонстрация сил пойдёт им на пользу. Мощным ментальным ударом подавив его волю, я вбил в его мозг одну-единственную мысль, искореняющую любую деятельность инстинктов, в том числе и инстинкта самосохранения, собственной воли и рефлексов, когда приказываю я. Повиноваться хозяину. Смех прекратился, и он застыл, смотря на меня стеклянными глазами. — Откуси себе язык и проглоти его. — По строю прошёл ропот, однако все начали удивлённо поворачиваться в его сторону, когда послышался хлюпающий звук. Моя марионетка с невероятной радостью исполнила приказ хозяина. Как мерзко… Подняв с земли окровавленный язык, он проглотил его и улыбнулся. Кто-то шарахнулся, кто-то от ужаса не мог пошевелиться, кто-то вообще молился, а кто-то обгадился, испортив воздух. Но все без исключения прониклись.
Остановив кровотечение биокинезом, я нахмурился, подавляя волю заключённых одного за другим. Они были подавлены произошедшим, и ещё больше начали впадать в ужас когда их товарищи один за другим начали повторять «подвиг» первого. В итоге, закончил я через десять минут, гораздо быстрее, чем планировал. Кого-то из стражников вырвало прямо на мостовую. Кто-то стеклянными глазами смотрел на происходящее, силясь поверить. Однако ожидаемо было то, что меня начали бояться. И тут в дело вступила вторая часть моего плана. Многократно усиленный праведный гнев, нагнетаемый мною внутри, разошёлся волной во все стороны, транслируемый мною в сознания стражи и бойцов гарнизона. Я не ломал их сознания так, как сделал с преступниками, просто взывал к их чувствам, усиливая их своими.
— Вы сейчас видели то, от чего мне самому становится противно, — сообщил я, уже тише, всем вокруг. — Однако, это был единственный выход. Если бы не это — пришлось бы точно таким же способом заставить обычных жителей города, потому что никто бы добровольно не пошёл бы на смерть, даже ради великой цели. Кроме вас, естественно, и некоторых очень сильных личностей, не уважать которых я просто не могу. Однако, таких героев не хватило бы! — распалял я людей. — И вы видели, на что способны эти звери в обличьях людей. Возможно, кто-то из них в прошлом убил вашего знакомого, ограбил друга, да что угодно! Скорее всего, среди них были те, кто мог бы исправиться. Но это уже не моё дело. Сегодня или завтра, как повезёт, мы сразимся за жизни тысяч людей, среди которых ваши семьи, друзья, знакомые и близкие. И я прошу вас понять: этот шаг был вынужденным. Я не желал такого, и не пошёл бы на подобное зверство если бы мог, но другого выбора не было! Если бы не титаны, — припечатал я, и начал ощущать волны гнева и ненависти, заменяющих собой страх ко мне, направленные на титанов.
Кто-то сжимал ружья, кто-то скрипел зубами: все без исключения до мозга костей пропитались этим заразным чувством — ненавидящей яростью. И они смотрели на меня как на пророка. Как же противно… с каждой секундой мне всё тяжелее было сохранять спокойствие, пусть и внешнее. Ещё минуту я толкал речь, а потом рявкнул что-то ободряющее и на последних остатках силы воли развернулся и пошёл прочь. Выбив дверь какого-то здания, я на негнущихся ногах подошёл к раковине и меня вырвало. От отвращения, от перенапряжения, от… страха.
Утерев рот, я упал на пол и привалился спиной к стене, вперившись бессмысленным взглядом в стену. Внутри бушевала всепоглощающая пустота. Хотелось кричать и плакать, но я не мог выдавить из себя ни слова… хотелось взорвать всё вокруг в испепеляющей вспышке ненависти к самому себе, но сила как будто отказывалась повиноваться мне. Даже моя собственная сила презирает меня теперь, как иронично… Хотя, я не удивлён. Такое чудовищное зверство мог совершить только такой как я. Будь проклят тот день, когда я получил эту чёртову силу!..
Только через минуту я понял, что какой-то назойливый, тревожащий звук — это голос капитана. А потом щёки ожгло болью. Он размашисто бил меня по лицу, сжав губы в тонкую ниточку. В глазах Аккермана я увидел собственное отражение: опустошённая оболочка с тусклой искрой разума на дне моих же глаз. Бледная тень, которой я и являюсь. Моргнув пару раз, я остановил руку Леви, которая уже было вновь ударила меня, вялым движением собственной.
— Ну что, капитан, доволен? — хрипло прошептал я, подавляя рвущийся наружу смех. — Теперь у тебя в распоряжении больше тысячи послушных кукол. Поздравляю. — Я издал смешок, смотря на свою руку. Сам капитан не проронил ни слова. — Как забавно… я ведь убил их. Я ведь убил этих людей! Больше тысячи человек меньше чем за полчаса, — хихикнул я. — Да я просто мастер геноцида! Любой маньяк позавидует! Бойтесь великого демона — Эрика Домма, он заставит вас вырвать из своей груди собственное сердце и сожрать его! — Сейчас я уже был не в силах сдерживать смех. Хохоча во всё горло, я закрыл глаза и утирал слёзы отчаяния и бессилия. Стуча по полу рукой в попытках подавить смех, я пытался остановить текущую ручьём влагу из глаз. — Что, уже страшно?! Так ты давай, бойся, я ведь и с тобой такое могу сделать! Капитан Леви Аккерман, убивший сотни титанов, будет послушной куклой без капли разума и воли! Беги, спасайся, я же монстр!
— Ты сделал то, что должен был, — тихо ответил он, усаживаясь рядом. Я же, исчерпав все свои силы, сидел и молчал, ощущая опустошение. Мне просто хотелось лечь и заснуть, а потом никогда не просыпаться. Не к такому меня готовили… не такого я хотел! Я вообще не должен был этого делать! Почему это всё со мной происходит?! Чем я заслужил такое?! — Без тебя и твоих усилий город было бы не защитить. А если пробьются через защиту Троста — падёт Роза. Падёт Роза — за ней последует и Сина. И человечеству настанет конец. Навсегда. Жертва тысячи-другой даже рядом не стояла с гибелью всех. Кто-то должен был бы сделать её…
— Всё как по инструкции… — бормотал я, перебирая в разуме картинки «казни». — Захватить разум одного, потом начать ломать других на его примере. Ослабить волю, а потом полностью подавить её, перезаписывая разум. В итоге — больше тысячи безвольных кукол, готовых выполнить любой мой приказ, каким бы он ни был. Ты всё ещё веришь, что я человек?
— Ты человек, — утвердительно кивнул он, постучав меня по руке, и я вдруг ощутил нарастающее жжение руки в районе герба. — Ты человечнее многих из тех, кого я знал, потому что будь у них такая сила… они бы радовались, что получили такой результат. А ты упрекаешь себя, убиваешься из-за такого просто потому, что не мог этого избежать. Ты силён. Ты невероятно силён, Эрик, и я горд тем, что смог узнать об этом. Но сейчас тебе нужно найти в себе силы преодолеть это. Я не шучу. Сейчас там стоит больше тысячи орудий защиты людей. Защиты, друг! Не твои жертвы, а те, кто станет защищать людей до последнего! Не испугается смерти и сбежит, не плюнет на всё, не откажется! И пусть они такие не по своей воле, но ты избавил мир от целой прорвы дерьма и при помощи этого же дерьма спасёшь кучу людей! Так что хватит уже рефлексировать. У нас есть работа, — кивнул мне мрачный капитан и поднялся. — Так что, идём? — подал он мне руку, и нарастающее адское жжение вдруг пропало, заполонив собой душевную пустоту. Я снова ощущал себя живым. Улыбнувшись, я схватился за его руку и позволил себя поднять.
— Идём. Пора жевать жвачку и драть задницы, — хмыкнул я, цитируя одного интересного героя из старой игры.
— С таким настроем тебе ни один титан не страшен. — Капитан усмехнулся и, хлопнув меня по плечу, вышел из здания. А я всё смотрел на герб, ставший ярко-оранжевым, на котором в лице рыцаря явственно виднелись черты моего лица…
***
— Слишком тихо, — буркнул я, смотря на приближающееся пылевое облако. — Я думал, они должны были быть тут уже шесть часов назад. — Титаны не настолько быстрые, как тебе кажется, — пожал плечами Дитрих. Он начищал тряпочкой свой составной клинок УПМа, а я медитировал, наблюдая за бегущей на нас смертью во плоти. — Они только с виду кажутся такими. На самом деле скорость этих тварей на порядки ниже, чем должна была быть, будь человек такого размера — это я как бывший медик говорю. — Медик? — удивлённо обернулся я. Тот приподнял бровь. — Я думал ты уже успел покопаться у меня в голове. После того случая с заключёнными все верят в то, что ты способен спасти нас. И никто даже не дёрнется, если ты решишь полазить в голове у кого-нибудь — бояться твоего гнева будут. — После этих… мм… событий… — Я почему-то не находил слов. — В общем не хочу лазить ни у кого в голове. — Никогда бы не заподозрил, что у Великого Мага есть страх собственной силы, — бросил Дитрих, а я напрягся. — Я не сказал что боюсь собственную силу. — А оно и не нужно. Это очевидно. Да у меня самого поджилки тряслись, когда они начали языки себе откусывать… некоторые даже описаться умудрились. А потом я думать о них забыл. Ты знаешь, что тебя хотят возвести в культ? «Посланник справедливости», — передразнил он кого-то. — Угу. Но я не умаляю твои достижения. Просто констатирую факты. — И на том спасибо… — вздохнул я, вновь погружаясь в глубины разума, анализируя своё поведение и эмоции. Сказать что я был удивлён — ничего не сказать. У меня тогда был натуральный нервный срыв, причём сорвало крышу капитально, с резьбой вместе. Меня ведь готовили не как убийцу… хотя и это тоже, но не в том плане. Я должен был убить разве что человек десять-двадцать, и то не за раз. Остальных подчинить, и создать «светлое будущее». Но подобное… зверство… такой акт массового убийства был слишком силён для моей психики. Возможно, это кому-то покажется смешным, но я не люблю убивать. Более того — я ненавижу убивать, особенно без причины. Потому что я как никто иной знаю, что испытывает умирающий. Его страх, отчаяние, затухающий огонёк надежды в глубине разума, сменяющийся липкой, чёрной безнадёгой или жгучей ненавистью. Тысяча двести тридцать шесть человек. И их постигла судьба худшая, нежели смерть. Они стали безмозглыми болванчиками на службе у меня. Однако, другого выхода не было. Хотя нет, вру… Он был. И гораздо хуже чем тот, который был использован мной. Ну и сейчас город лежит в руинах. Куклы ходят и устанавливают ловушки, готовят заряды взрывчатки, возводят баррикады и помогают с эвакуацией. И всё без единого слова, полное повиновение. Руководит ими капитан, и поэтому я ретировался… ладно, зачем самого себя обманывать-то — сбежал на Стену. Подальше от лицезрения тел, ходящих и дышащих по чужой воле. Думаю, пару дней обойдусь без психодействий с разумом — и так противно даже думать о таком, не то что делать. А вот сражение — это да, это будет неплохо. Когда оно будет, конечно же… — Скажите, сэр, вы действительно боитесь? — вырвал меня из медитативного транса, в который я вошёл, чтобы убить время, голос Дитриха. — Чего именно? — Ну, вот этого вот. Что вы сделали. Мне кажется, вы поступили правильно. — Нет. — Я покачал головой. — Нет! Я не поступил правильно! Понимаешь, каковы бы ни были эти люди — они всё же люди. Не животные, не титаны, не неодушевлённые предметы — люди! И вот таких людей я лишил всего, что делает их людьми, а потом просто сделал из их тел послушных биороботов. Такая участь — хуже чем любая, даже самая жестокая смерть. Я не просто убил их. Я уничтожил их целиком и наверняка. Понимаешь? Без шансов. — Иногда приходится идти на жертвы, — пожал плечами Дитрих, пару раз взмахивая мечом. Я же вздохнул и улёгся на спину, начав смотреть на небо между пальцев. Тяжёлые грозовые тучи надвигались на город — через пару часов точно грянет гром и польётся дождь. Как бы гром не грянул раньше, и уже не по вине природы… — То, что это приходится делать, не означает, что мне нравится это делать. — Я закрыл глаза. — Веришь или нет, но я чувствую себя виноватым. Сила, подобная моей, это не дар — проклятие… Для тех, кто знает ей меру, естественно. Ну, а для тех, кому совесть не преграда — конечно, те будут радоваться. Но я не такой. Мой отец всегда был поборником справедливости, он часто зачитывался рыцарскими кодексами и иногда смеялся с них. Иногда творил такое, от чего у любого мурашки по коже будут. Однако он ни единого раза не давал мне повода усомниться в причинах его поступков, в его вере в правду. Но мне всё ещё трудно переступить через свою человечность, даже когда речь идёт о цели большей, чем я когда-либо буду как человек… — Вас трудно понять, сэр, — нахмурился тот. — Вы то справедливый палач, спасающий десятки тысяч людей своими поступками, то жалеете отребье, по которому давно плакала плаха. Я не могу вас понять. — А я и не надеялся, что ты поймёшь, — горько хмыкнул я. — Такие, как я, обречены жить вот так — окружённые непониманием. Одни не понимают нас за то, что мы творим, другие — за то, что мы творить не можем. И всё же, всё сводится к одному: таких, как я, боятся. Боятся до стылой крови, до дрожащих поджилок. Когда узнают на что мы способны, конечно, — исправился я. — «Такие как вы», сэр? Вы не один такой? — прищурился Дитрих. Я пожал плечами. — Думаю, раз есть я — есть и другие. Просто они либо слабее, либо умнее, и потому не показываются на публике. А я вот уже не могу уйти в тень. Слишком многое на кону, слишком много жизней я загубил и спас, чтобы вот так бросить всё на полпути. Всё, Рубикон перейден, давать задний ход поздно… да и бессмысленно, — пробурчал я. Поднимающегося сюда бойца я ощутил ещё на середине подъёма, но не захотел сканировать разум, чтобы узнать, кто это. Когда рядом приземлилась светловолосая и не очень высокая девушка, я на секунду застыл, теряясь в догадках. Разведкорпус? А они что тут делают? Мне казалось, эти ребята ушли в рейд ещё дня два назад! — Чем обязан столь пристальному вниманию, уважаемая? — приподнял я бровь, поднимаясь на ноги, когда обладательница больших голубых глаз уставилась на меня. Смущённо отведя взгляд, она шмыгнула и потёрла свой нос-кнопку. Её слегка детские черты лица невероятно забавляли меня, однако я подавил улыбку и, оглянувшись, снова задал свой вопрос: — Ну? Так зачем ты здесь? — А что, мне уже нельзя посмотреть на приближение врага? — спросила она, однако её эмоции выдавали её с головой. Девушке был интересен именно я, и тут уж бабка надвое сказала: то ли хочет посмотреть на маньяка-убийцу, то ли на героя-спасителя. К кому себя причисляю я — трудно сказать… — Ну хоть меня ты не пытайся обмануть, а? — недовольно нахмурился я. Блондинка замерла, а потом потупилась. — Меня зовут Криста Ленц. Я боец Разведкорпуса под командованием Эрвина Смита, мы здесь чтобы помочь вам отбить город. А кто те люди, которые ходят по развалинам? Нам ничего не сказали, только то, что они защитники… — недоуменно протянула девушка. Я нахмурился сильнее: перед глазами на секунду всплыли картинки произошедшего. — Иди-ка ты своей дорогой, девочка. Я не музейный экспонат, чтобы на меня пялиться, и не редкое животное. Так что ступай подобру-поздорову, пока не разозлила меня. — Но почему? — удивлённо вскинулась та. Я всем своим нутром чувствовал искреннее недоумение и даже какую-то обиду. — Я всего лишь хотела познакомиться с героем, спасшим Трост! — Тогда ты зря поднялась сюда. Здесь героя нет, — безразлично ответил я и отвернулся. — Здесь героя нет… — уже тише, сам для себя, повторил я. — Не понимаю, — обескураженно тряхнула головой Криста. — Я ведь знаю что это вы, Эрик Домм, тот, кто спас город! Неужели я так противна вам, хоть и не знаю почему? — с горечью в голосе спросила она. Её действительно интересует моё мнение? Вот же девчонка, чёрт бы её побрал… Ты мне ещё в душу нож воткни и проверни пару раз, чтоб наверняка! — Город-то он спас, только ты подробностей не знаешь, — усмехнулся Дитрих и уже было раскрыл рот, но сразу же заткнулся, уловив мой взгляд. Сглотнув, он даже отодвинулся подальше и промямлил: — Только я их рассказывать не собирался и не собираюсь… — Как же так! — не унималась она. Вот же настырная, зараза! — Давай так, — скрипя зубами, ответил я. — Я отвечаю тебе на один твой вопрос, а ты сваливаешь отсюда. Это не обсуждается, и я не желаю ничего слышать. Суть уловила? — Уловила, — кивнула Ленц. — Кто вы такой? — Кто я? О, это долгая история, — хмыкнул я. — Однако рассказывать её я тебе не собираюсь. Меня зовут, как ты уже догадалась, Эрик Домм. Я боец гарнизона под командованием капитана Леви Аккермана. Живу здесь не всю жизнь. Буду сражаться за Трост ещё раз, думаю, уже сегодня. Это всё. А теперь изыди с глаз моих, и побыстрее. — Вас что-то терзает изнутри, — задумчиво протянула она, но я даже не пошевелился. Мало ли что эта малолетка с кукольным личиком может себе понапридумывать! — И я обязательно узнаю — что, чтобы помочь вам. До скорой встречи, сир Эрик! — старомодно попрощалась она и спрыгнула со стены. Подавив вздох раздражения, я обернулся в сторону взявшего себя в руки Дитриха. — Рад, что тебе хватило мозгов не проговориться, — хмыкнул я. Тот осенил себя каким-то непонятным знаком. — Спасибо, но мне моя жизнь пока что дорога ещё… — пробормотал он. И вот тут у меня вздох сдержать не получилось. — Видишь? Ты тоже меня боишься. Ты боишься не за свою жизнь, и я это даже без своей силы знаю. Ирония судьбы, будь она проклята… — злобно прошипел я, и спрыгнул со стены вниз, обратно в город. Мягко приземлившись среди развалин, я оглянулся вокруг. Это всё — дело моих рук. Печальное зрелище. Самое смешное в том, что я даже не знаю, отобьёмся ли мы, так что понятия не имею о том, правильно ли поступил с объективной точки зрения. Субъективно я уже всё для себя решил, будет бессмысленно даже рассуждать о таком. Обогнув крошащийся камень, я внимательно осмотрел «полосу препятствий», на которой копошились биороботы вперемешку с обычными людьми: кто-то из гражданских, оставшихся помогать, кто-то из гарнизонных, расставляющих ловушки. Интересно, откуда у них столько взрывчатки было? Или есть? Или… да, думать об этом забавно. Мир, где даже паровые двигатели скорее редкость и роскошь, нежели повседневная и повсеместная необходимость, а фабрики работают только в качестве производителей болванок для пушек, а также клинков и баллонов, но вот взрывчатки у них хоть плотину строй. Интересно, в этом мире было что-то хотя бы отдалённо похожее на дамбу Гувера? На континенте, а не на острове. Хотя тут ещё вопрос, что называть островом, с такими-то габаритами… Обратив внимание на полуразрушенный дом, где наверху уселся прямо на каменно-деревянное крошево человек, я не сразу понял, что это не мой биоробот. Его эмоции были как штиль в Тихом Океане — абсолютное спокойствие и ничего лишнего. Мужчина был обладателем пышной бороды и плотных морщин вокруг глаз и скул, да и сами узловатые руки не намекали на то, что его тело является сосредоточием силы и энергии молодости. Я же, подлетев вверх, уселся на скрипнувший подоконник. В мысли его лезть я даже не собирался — теперь мне придётся, по видимому, преодолевать ещё и этот эмоциональный барьер… мда. — Впервые повезло встретиться с человеком, обладающим такими способностями, — заговорил вдруг мужчина, не открывая глаз. Рядом с ним я обнаружил связку взрывчатки, ещё чуть дальше — фитиль, который, вероятно, для этой взрывчатки и предназначался. Однако меня заинтересовало не это. — Вот уж не думал, что кто-то будет радоваться встрече со мной. Ты чей будешь? — кивнул я в его сторону. Он лишь усмехнулся. — Свой. Собственный. Думаю, тебе интересно, как я узнал, что ты тут? — Не особо, — пожал я плечами. — Это же очевидно: никаких звуков кроме скрипа подоконника я не издавал, любые типы УПМов грохочут на полгорода, хруста каменной крошки не было — ты просто сопоставил то, что знаешь, с тем, что слышишь. — И правда, — кивнул он, открывая глаза. Подняв взгляд на меня, он слегка удивился. — Вот оно как… — Мне даже мысли читать не надо, чтобы понять, о чём ты думаешь, — хмыкнул я, а потом указал на взрывчатку. — Ты действительно готов пожертвовать своей жизнью ради людей? — Все мы чем-то жертвуем, так или иначе. Но только от нас зависит то, не пропадёт ли эта жертва впустую, — резонно заметил тот. — Ты, к примеру, сделал то, что от тебя требовалось, вне зависимости от своих желаний или предубеждений. То, что сделать было нужно. Вот и я делаю то, что должен. Такова жизнь, к сожалению. — Твоя философия не может не удивлять. Мне казалось, каждому страшна смерть, так или иначе. — Мёртвым не стоит бояться неизбежного зла, — хитро усмехнулся мужчина, а я, превозмогая уколы отвращения, коснулся мыслью его разума. Тихая и безмятежная пустошь, я бы сказал. Мысли — как ветер, гонящий песок по выжженной земле. Он и вправду мертвец… — Вот видишь, ты и сам уже знаешь, о чём я. — Кто это сделал? — спросил я вдруг, уже зная его имя. Гид Люцион пожал плечами. — Мои сны. Когда-то мне снилось, что я властвую над звёздами, что моя власть простирается далеко за пределы нашего мира, и что в силе мне равных нет нигде. А за снами пришло безумие. Мой наставник научил меня бороться и со снами, и с безумием. Однако с того времени я потерял почти все эмоции. Страх, ненависть, злоба, радость, изумление и прочие — это не про меня. Да и толку от меня в обществе почти никакого… где применить силу духа? Наставничество не поможет — я не смогу воспитать детей так, чтобы они смогли жить полноценной жизнью после моих уроков, а физически я не слишком силён, так что толку от меня мало. Помимо всего прочего, мой жизненный цикл близится к концу, я предчувствую это. Сны вновь появились, и я вынужден бороться с безумием снова, только лишь медитации помогают не потерять человеческий облик. — Ты что-то недоговариваешь, — заметил я, не рискуя вновь лезть в его голову. Лезть в разум безумца, пусть и сдерживающего своё безумие — всё равно что играть в русскую рулетку. Пять из шести что с тобой ничего случится, но как и один заряженный патрон, некий шанс получить по мозгам есть. — В этом мире нет понятия о звёздах и других мирах. У тебя либо очень интересные сны, либо ты явно скрываешь своё происхождение. — Сны, друг мой, не более, — покачал он головой. — А вот твоя история явно интереснее моей… — В неё в любом случае никто и никогда не поверит. Как и я сам до сих пор не могу поверить в неё. — Люди уже верят в мессию, спасающего людей своей ужасающей и невероятной магией, чем мифы и слухи о других мирах отличаются? — поинтересовался Гид. — Если однажды показать человеку как ты делаешь что-то, что он считал невозможным, то он поверит что и всё остальное может также быть возможно. Люди — очень интересные создания. Однако, я полагаю, ты сказал это не потому, что я растрогал тебя своей историей. Иногда быть умирающим очень интересно… — Иногда быть безумцем, контролирующим своё сумасшествие, очень полезно для следующей жизни, — фыркнул я, но тут на меня уставилась пара карих глаз мужчины. В них на секунду сверкнула… надежда? Я вздохнул, уловив отблески этого убийственного чувства. — Я не знаю. Честно. Не умирал ещё. — Жаль. — Он почесал скулу. — Было бы неплохо уходить зная, что уйдёшь не навсегда. — Я не бог, чтобы давать гарантии. Может быть, тебе повезёт. Может быть и так, что не повезёт. Все там будем, так или иначе, — пожал я плечами. И тут за стеной началось светопреставление: оранжевые молнии били вверх, в небо, грохот стоял такой, что уши закладывало, а потом над стенами появился невероятно большой даже по меркам титанов монстр: без кожи, он размахнулся и ударил, разбивая камень и расширяя проход. Обломки посыпались на город, и я остановил несколько крупных камней, летевших в нашу сторону, телекинезом. Увы, моей силы хватило только на квадрат площадью в семьдесят на семьдесят метров — на большее защиту я развернуть не смог, так что кому повезло выжить под каменным дождиком — тот выжил, кому нет… Ну, нет значит нет. — Начинается. Готов к скорой смерти, Люцион? — К смерти нельзя подготовиться. Её можно только ждать. Или идти к ней добровольно, — мудро изрёк он, а потом подхватил свою порцию взрывчатки и меч. — Не будем заставлять её дожидаться. Многих заберёт сегодня эта леди… — Прости, но я в их число входить не собираюсь, — покачал я головой. — Мы отобьём город. — Но какой ценой? Таких добровольцев как я тут едва ли сотня наберётся, может, даже меньше. И это те, кому нечего терять. Сможем ли? — В прошлый раз отбились — и в этот раз отобьёмся, — кивнул я. — Ну и что, что там этих тварей несколько тысяч? Бывало и хуже! — Боюсь спросить в каких ситуациях ты побывал, раз тысяча титанов для тебя ситуация из разряда «Бывало и хуже», — пытливо взглянул он на меня, но я стоически перенёс этот взгляд. Усмехнувшись, мужчина перевёл взгляд на пылевое облако у стены. В пролом входили первые титаны. — Я не думал, что они будут тут так быстро, — нахмурился я. — До их прихода должно было быть как минимум ещё часа полтора-два! — Иногда судьба не любит оправдывать ожидания, — хмыкнул Гид и кивнул мне. — Удачи, маг. Она тебе понадобится. — Угу. Спасибо. Обожаю надеяться на удачу… — недовольно пробурчал я, выстреливая крюком. Новая битва за Трост началась. И в этот раз у нас нет альтернатив: мы либо выиграем — либо погибнем, и тут уже мои способности не сойдут за панацею — проход раздолбан так, что в него спокойно штук семь титанов строем войдут. Я бросил короткий взгляд на светящийся герб. Что же ты всё-таки такое?.. Ладно, это можно будет узнать и после боя. Усмехнувшись самому себе, я полетел в сторону первой твари. Та, издав утробный рёв, замахнулась рукой. Время замедлило свой бег, а я поднырнул под удар, телекинезом сминая шею твари. Во все стороны хлынула кровь, а сам титан упал замертво, в то время как ко мне бежали ещё пять штук. Ну ладно, ребята… потанцуем!
