Титаноборец

      Иногда мне кажется, что я делаю что-то неправильно. Живу неправильно, дышу неправильно, сражаюсь неправильно, делаю неправильные решения. Мне хочется узнать: каково это — жить так, как надо? Только ответ так и остаётся тайной, покрытой мраком.       Когда-то давно, когда я был маленьким наивным мальчиком, надеявшимся на светлое будущее, которое я сотворил бы при помощи своей силы, мне казалось, что я некто вроде Избранного. Типа Энакина, только которому не суждено стать Дартом Вейдером. Оказалось — суждено. Только немного странным. Впервые на моих глазах убили человека когда я был не в силах помочь. Сейчас же я сам оказался в ситуации, из которой не выйду сухим: шутка ли, массовое убийство… Однако, могу ли я оправдать себя? Сказать, что я оружие, а не человек, позволяющий оружию убивать? Не знаю. Трудно думать об этом. Да и не время.       Пришпилив титана к земле ледышкой, словно бабочку, я с упоением разорвал его шею на куски силой мысли. Вся моя злость, вся моя ненависть и отвращение обретали форму летящей во врага видимой или невидимой смерти. Я рвал гигантов на мелкие кусочки, сжигал их, замораживал, вбивал в землю, кромсал пси-лезвиями — и мне становилось легче. Смерть этих безмозглых, бессмысленных зверей, ставших оружием, послушным чьей-то злой воле, приносила мне удовольствие. Никогда бы не подумал, что смогу радоваться убийству, однако это — не люди. И поделом им.       Подлететь вверх, разрубить руку гигантской твари с гипертрофированными глазами, вбить ногу в один из них, а потом мысленным движением провернуть голову вокруг своей оси. Мощный хруст — и существо лишается жизни, а я лишаюсь одного противника, на котором могу выместить свою ярость. Псионики типа меня, видимо, способны конвертировать мощные эмоции в силу, многократно усиливая себя, поскольку иного объяснения тому, что титаны разлетаются в стороны, как кегли, я найти не могу.       Оглянувшись по сторонам, я едва успел отлететь в сторону от титана, на которого прыгнула одна из моих кукол. Матёрый зэк, не видя перед собой ничего, просто сиганул с пятого этажа на шею человекоподобной твари. Пытаясь оторвать непредвиденного попутчика со своей шеи, за которую тот уцепился сорванными ногтями, гигант ревел в бессильной ярости. Пара секунд — и взрыв тряхнул землю, а голова рукастого (у этого были длинные руки) отправилась в долгий полёт к земле. Взрывчатка, как я успел отметить, была невероятно мощной. Интересно, это особенности мира такие? Вряд ли тротил мог бы быть соперником этому ужасающему в своей мощи средству.       Через час боя ярость начала угасать, уступая место лёгкой усталости. До истощения ещё далеко, однако я уже примерно понимаю, сколько смогу сражаться без опаски. Повернувшись в сторону, я просто направленным импульсом сжёг тот корявый огрызок, который именуется разумом, сначала у одного титана, а потом повторил эту же процедуру ещё пять раз. Сил расходуется немного меньше, чем при физическом умерщвлении, так что это в каком-то смысле даже выгоднее. Но не так приятно, как когда рвёшь их на куски своей силой…       Повинуясь моей воле, время замедлилось и пространство вокруг поплыло, подстраиваясь под его останавливающееся течение. Пламя взрыва, пожирающее уязвимую точку титана, замерло, осколки замерли в воздухе, даже сам воздух в каком-то смысле замер. Сконцентрировавшись, я позволил разуму выйти за пределы тела, расходясь силой во все стороны. Через считанные секунды я уже знал всё, что происходило в городе. Первый эшелон обороны прорван, но там мои камикадзе уничтожили более сотни тварей. Я сражаюсь на передовой, скоро здесь закончатся ловушки и самоубийцы, чтобы останавливать тварей. У меня на счету почти сотня гигантов, но я не считал их особо.       Бойцы Разведкорпуса и гарнизона находятся на второй линии «укреплений», кое-где даже пушки поставили на лафетах и те изредка стреляли. На стенах разместились целые артбатареи пушек, направленных в узкие проходы между развалинами: мы решили, что титаны, подобно любому зверю, пойдут по пути наименьшего сопротивления, то есть, не станут пробираться через заминированные развалины. Да, мы предусмотрели и такой вариант, благо взрывчатки нам выделили столько, что я даже диву давался. Однако, если мы не удержим город… а, ладно, кого волнует то, что будет если мы его не удержим? Всё будет кончено.       Колосс, разрушив ворота, больше не появлялся. Я боялся, что могут появиться ещё такие штуки, так что морально готовился с столкновению с живым цунами. А ещё я не мог понять, почему герб с каждым часом становится всё ярче и слегка жжётся.       Вывалившись в привычное течение времени, я перелетел через здание, рухнув на землю. Ударом ноги сломав ногу трёхметровой твари, лыбящейся такой вкусной добыче, я подпрыгнул и приземлился ей на шею, вбивая плоть в плоть мощным ударом, приправленным телекинезом. Задохнувшись кровью напоследок, титан утих, а я, ухватив очередной острый кусок камня, швырнул его в толпу шустряков. Быстрые твари бежали на меня, а я тем временем создавал ледяные диски. Контролировать двадцать три диска не было чем-то экстраординарным, однако занимало почти всё моё внимание, и поэтому я проворонил момент, когда в небо начали бить оранжевые молнии. Твою мать!       Быстро запустив диски в тварей, и обезглавив даже тех, кто шёл позади них, а некоторых разрубив на неровные куски, я уже приготовился было привлечь все свои силы к уничтожению Колосса, как завалы разбила огромная странная тварь. Больше тринадцати метров, эта штука была покрыта бронёй, отразившей несколько огненных выстрелов. Даже рот прикрывала броня, а уж о прочности не стоило и сомневаться.       Разогнавшись, она побежала на меня, а я приготовился к любому исходу, разгоняя тело до запредельных мощностей и готовясь к удару. Белые волосы титана развевал ветер, но тут ему в лицо вдруг прилетел заряд взрывчатки. Я готов поклясться, что он удивился!       Взрыв отбросил его в сторону, а я тут же воспользовался ситуацией: создав мощное гравитационное давление, я придавил его к земле, не давая встать. Он ревел и ярился в бессильной злобе, а я тем временем начал проникать в его разум. Так… так… кажется, у нас проблемы. Я не смог получить почти ничего кроме начальных данных: как только я получил некоторые образы, ассоциации и несколько имён, тварь пришла в неконтролируемую ярость, затопившую её сознание одной лишь мыслью — убить. Она словно отскакивала от стенок его черепа, выстреливая через пси-канал по моим мозгам каждый раз новым оттенком гнева и ненависти.       Я не мог удерживать гравитацию такой силы (которой, к слову, хватило бы, чтобы раздавить в лепёшку здоровенную фуру) дольше нескольких минут без перерывов — слишком сильная концентрация требовалась для поддержания этой мощи. Так что я ослабил давление, а когда тварь начала подниматься, сосредоточил всю свою возможную силу в одном ударе, направленном на шею. Не знаю каким чувством, пятым, шестым или сотым, но титан ощутил удар и подставил руки за мгновение до того, как я раздробил его шею на куски. Разумный, наречённый мною Бронированным, был вбит в землю ударом невероятной даже для меня силы, и я, словно в замедленной съёмке, видел, как разлетаются кусочки брони с шеи и кровавый пар буквально аннигилированных рук. Жалкие обрубки, в которых длины осталось чуть выше локтя, были отброшены в стороны, а потом взревевшая тварь просто взорвалась гигантским облаком пара.       Когда я, ошеломлённый подобным ходом, рассеял пар через считанные секунды, никого не было на месте воронки. Ни титана, ни обломков, ни того, что должно было бы остаться после такого «самоуничтожения». Но, чёрт побери, он был разумен! Одно лишь имя, которое мне хоть что-то могло сказать, я смог разобрать. Энни Леонхарт… или Леонхардт, понятия не имею как это произносится. Кажется, они как-то связаны. Друзья? Сообщники? Слишком мало информации — я не смог ничего понять, и образы, которые удалось вытащить из головы Бронированного, остались для меня загадкой. Разве что огромное, трепещущее сердце чернее чёрного, даже для титана было слишком велико. И то, что оно находилось отдельно от тела… наводило на разного рода размышления. Или у меня просто глюки из-за перенапряжения, однако я не склонен верить в это.       Метнув огненный шар в район шеи ещё одному титану, я смотрел на то, как он сгорает заживо. Надеюсь, ты помучился перед смертью. Как те люди, которых вы жрали, ублюдки, мучились.       Увидев, как в мою сторону бежит ещё десятка три, спотыкаясь друг о друга, я мысленно потёр руки и улыбнулся. Ну давайте… посмотрим, на что вы способны, твари.

***

      Я лежал на каменных обломках и смотрел в темнеющее небо. Час остаётся до того времени, когда ночь вступит в свои права. Усталость стальным обручем обхватывала голову, глаза слегка слезились. Я убил почти тысячу этих ублюдков и сражался по колено в крови целых три часа, пока не подошло подкрепление. Мне тогда казалось, что я свалюсь в эту мерзкую красную жижу и захлебнусь в конвульсиях, настолько тяжело было просто стоять. А сейчас сил не оставалось даже на то, чтобы повернуть голову. Их слишком много. Больше, чем мы могли бы себе представить. Половины моих кукол нету, и они забрали с собой титанов в соотношении один к одному. Достойный размен.       Рядом приземлился Эрен, запачканный в крови. Тяжело осев на пыльную мостовую, усыпанную осколками, он отложил триггеры УПМа и закашлялся. Он тоже устал. Видимо, долго сражался.       — Ты как? — еле ворочая языком, спросил я. Ни сил, ни желания лезть в его голову не было вообще.       — Нормально, — вяло ответил тот. — Мы удержали передовую. Но не знаю, сможем ли закрыть ворота. Периодически оттуда появляются титаны, долго мы их так не сдержим. Ты сам-то как?       — Жить буду, — безразлично буркнул я в ответ, ощущая знакомое жжение, потихоньку прогоняющее усталость, но медленно. — Я вообще в последнее время ничего не понимаю. Как жить-то дальше?       — О чём ты? — удивился Йегер. Я пожал плечами, хрустя каменной крошкой.       — Да так. Ни о чём… — Мы оба замолчали. Я просто смотрел в небо, Эрен тяжело дышал.       — Мы победим? — спросил он вдруг. Я не знал что ответить.       — Возможно.       — Возможно?       — А что ты ожидал от меня услышать? Это не ты тут валяешься безвольной тушкой, наблюдая за атмосферой, — беззлобно бросил я, закрывая глаза. Думать было тяжело. Или просто лень, кто знает… А потом меня просто накрыло. Эмоции испарились, и я начал говорить: — Знаешь, Эрен, я ведь чертовски одинок в этом проклятом мире.       — Почему? — осторожно спросил он. Я нашёл в себе силы забросить руки за голову.       — Потому что привык так жить. Людей с моей силой я никогда не встречал, но почти верю: им так же одиноко. Каждый раз, когда они с кем-то общаются, им надо либо подавлять свою силу, либо терпеть то, кем люди являются без масок. В основном, за масками у людей страх… или слепое обожание, присущее тем, кто не знает, каков «герой» на самом деле. Я устал. Я просто устал. Прошло всего-ничего — а я уже понимаю, что мне хочется выть на луну от безнадёги. Устал видеть людей одновременно в двух цветах, устал предсказывать проклятия и оскорбления, устал сражаться и убивать. Для меня есть всего несколько человек, кому я могу доверять и чьи мысли мне читать не нужно, чтобы понять, что они обо мне думают.       — Тебе надо выпить, — сказал он вдруг, а я рассмеялся.       — Да уж… малец учит меня жизни… до чего дожил со своим наматыванием соплей на кулак! У-у-у!       — Понимаешь… я… как бы сказать… — пробубнил он. — Я не могу даже представить себе как ты себя чувствуешь. Каково было убивать тех людей, сражаться с титанами такой силой… Мне кажется, что тебе нужно просто выпить и поговорить с кем-то. Не хочешь после сражения заглянуть в Суармор?       — Это ещё что за покемон? — удивился я. Йегер хохотнул.       — Это небольшой перевалочный городок между Синой и Розой. Там есть отличный кабак, мы это с командиром проверяли. Так что?       — Когда закончится — обязательно. Настырный ты, хм… А вообще, почему бы и нет? — Со стороны ворот до нас долетел звук взрывов. — Через час я попробую закрыть пролом.       — Как? Камней такого размера тут нет, — протянул парень, оглядываясь по сторонам.       — У меня есть методы. Но не сейчас — у меня не осталось никаких сил после сражения.       Тишина, нарушаемая только редким рёвом подыхающих титанов, пугала. Она обволакивала, заставляя погружаться в самого себя. И только взрывы каждый раз выдёргивали меня из состояния наступающей апатии.       Один мой старый друг, погибший давным-давно, сказал: «Война и любовь совместимы только тогда, когда война — это то, что ты любишь». Прав ли он? Или же нет? Кто знает… Я никогда не испытывал это чувство. И не испытаю, скорее всего. Трудно любить девушку, когда знаешь всё, чего она сама о себе может и не знать. Любят ведь за то, кем человек является, за то, каким он предстаёт перед твоими глазами. А передо мной трудно предстать в хорошем свете, или утаить что-то… по крайней мере, я ещё ни одного такого человека не встречал.       И как только я начал засыпать, погружаясь в лёгкую дымку сна, все звуки вдруг исчезли. Исчезла твёрдость камня, исчез горячий ветер полыхающих обломков города. Встрепенувшись, я подскочил и застыл в изумлении. Что?       Куда ни глянь, всюду простиралась бесконечная равнина. Лёгкий ветерок гнал волны по морю травы, заставляя ёжиться. Усталости не было, да и само тело… оно словно поменяло очертания. Я был призраком, и в то же время ощущал биение собственного сердца. Впрочем, какая разница? Если даже я и умер, мне абсолютно всё равно. Рядом никого, сверху никого, под ногами трава, везде светло, но солнца не видно. Небо серо-голубое, дымчатое; его как будто измазали очень тонким слоем серой акварельной краски, позволяя видеть изначальный цвет.       Я, пару минут понаблюдав за небом, просто бухнулся на спину и закрыл глаза. Да. К чёрту всё. Пусть идут, кому там надо, за мной, а я просто отдохну. Надоело. И родной мой мир, и второй теперь казались чем-то странным, нереальным. Воспоминания плыли в сознании, покрываясь грязно-серой плёнкой, заставляя отрешиться от мыслей о прошлом. Здесь я мог позволить себе быть собой. Но долго такая идиллия не могла продлиться.       — Время Забытого уже пришло? — прошелестел у меня над ухом чей-то голос. Открыв глаза, я поднял голову и оглянулся. Рядом никого. — Метка Ордена на твоей руке. Ты явно не знаешь, для чего она, так? — раздался шёпот голоса вновь. — Не знаешь. Твой разум разрывают противоречия, но ты уже смирился со своей участью. Печально. Но поправимо.       — Кто ты? — безразлично спросил я, внутренне обрадовавшись собеседнику. — И что я тут делаю? И… где я?       — Некогда это место звали Колыбелью Жизни. Теперь, как видишь, жизнь тут не в почёте. — Голос, похрипывая, хихикнул. — Ты — первый из Ордена, пришедший сюда за многие тысячи лет и при этом не по собственной воле. Метка, наконец, смогла забросить твою душу сюда без твоего сознательного усилия. Насколько же ты силён, чтобы сопротивляться ей столь долгое время? Поразительно. Но глупо. Обратись ты к метке раньше — и твоя сила стала бы ещё больше, ведь ты сражаешься с древними врагами её создателей.       — Метка? Ты про герб? — удивлённо поднял я руку, рассматривая пылающий ярко-рыжим огнём щит. Обрамление сменилось красными мечами, словно вбитыми за щит, из-за чего снаружи виднелась часть клинка и рукоять с эфесом. А в руке у держащего голову титана «меня» виднелся подозрительно похожий меч… — Я понятия не имел, что это за штука. Да и сейчас не понимаю. Похоже на какую-то шутку. Или у меня предсмертные галлюцинации? Тяжело быть псиоником… — вздохнул я, усаживаясь на траву. Голос хрипло хохотнул.       — Странный ты. Метка Ордена Титаноборцев была величайшей честью для воинов многих миров. К её получению стремились короли и холопы, рыцари и маги, а ты вот так просто заявляешь, что «эта штука — какая-то шутка»?       — Что за Орден? Какие, к чёрту, Титаноборцы?! Какие миры, с их королями и прочими идиотами, и что за метка в конце-концов?! — разозлился я. Голос фыркнул.       — Ну да, ну да, я ведь забыл, что угроза Древнего Врага уже давно забыта во многих, если не всех, мирах. А в этом — только его отпрыски, слабые и немощные, но многочисленные. Однако, встречаются и истинные носители Его крови, пусть и короткоживущие — не способны их тела выдержать такую силу, заключённую в них посредством технологий столь примитивных, сколь эффективных. Я вижу, ты уже встречался с ними.       — Ты про разумных? Неужели все эти титаны — не биологическое оружие? — удивился я. Голос умолк на минуту. Я уж было подумал, что он исчез, и собирался снова поспать, как со мной заговорили вновь.       — Трудно пересказать всю историю Ордена за пару минут, да и бессмысленно это. Буду краток: десятки и сотни тысяч лет Орден Титаноборцев, основанный самим Палатиусом в незапамятные времена, и ведомый его ставленником, Артуром, почти всё время его существования, сражался с тварями из Изнанки, которых люди назвали титанами, гигантами и так далее. В древней мифологии твоего мира, Земли, я предполагаю их назвали гекатонхейры. Однако даже они не были самыми сильными из детей Древнего.       — Древний? Кто это?       — Древний Враг, — ответил Голос. — Даже архивы Мерлина, созданные им несколько десятков тысяч лет назад, не смогли за всё время своего существования накопить достаточно знаний, чтобы ответить на этот вопрос. Одно из его воплощений было и на Земле, храня мир и порядок в этом твоём мире. Его магия позволила предотвратить множество катастроф, однако несколько были ему неподвластны.       — Неужели… Мировые Войны были виной титанов? Да ну, бред… — пробурчал я. — И боги из различных мифологий, также их соратники, дети и прочие — это титаноборцы? Воины Ордена?       — Ну, почти так. Древний никогда не разменивался по мелочам, — хмыкнул Голос, явно довольный моей догадливостью. — Однако войны не были его виной. Его виной было то, что эти войны начинало, сколь бы глупо это ни звучало. И последняя — тоже, в какой-то мере, произошла по его вине, но уже напрямую. Земля должна была быть уничтожена. Но выстояла. Разрушенная, в руинах, выжженная и порванная на куски — выстояла. Однако почти все её защитники пали, невидимые взгляду любых смертных, в том числе и твоему, как ты его называешь, псионному. Многие артефакты были утрачены, знания — загублены… но у тебя получилось найти один из них. Легенду среди легенд. И, как и гласило пророчество, он принял тебя…       — Кто? Что? Погоди минуту, у меня мозги кипят уже… — пробормотал я, пытаясь осмыслить услышанное. Однако, мысли отказывались приходить в порядок, и я понял, что надо дослушать до конца. — Ладно, продолжай.       — Ты до сих пор не понял, о чём я? — удивился Голос. — Экскалибур! И он принял тебя! Ты понимаешь, что ты уже стал легендой во плоти? За всё время существования у него был только один владелец, которого он принял. А это значит, что ты идёшь по верному пути.       — Стоп. ЧТО?! — вскричал я, когда паззл в голове с щелчком принял в себя последний кусочек мозаики. Всё встало на свои места. — Так этот меч был Экскалибуром?! Легендарным мечом короля Артура?! Который возглавлял Орден хрен знает сколько лет?! Получается, по пророчеству я должен прикончить Древнего Врага, какого-то архититана? Голова кругом идёт! — ошарашенно покачал я головой, пока мой мозг был титанически нагружен, пытаясь обработать всё, что я раньше считал бредом. Оказалось, не бред… — Но почему тогда боги исчезли после древности? Что с ними стало?       — Да ничего с ними не стало. Многие живут себе, в ус не дуют. Однако не все из них из Ордена. Многие покинули его, разочаровавшись в силе Верховного. Многие погибли, защищая разные миры из Веера. И на тебя уже обратило внимание как минимум три из них, а особенно ты заинтересовал Танатоса… Но я отклонился от темы. Я, как последний из архивариусов Забытого круга и по совместительству один из посвящённых, обязан сделать тебя полноправным орденцем. Однако, это сделать проблематично, пока ты не примешь сердцем свой клинок, принадлежащий тебе по праву избранного… — задумчиво пробурчал Голос.       — Как тебя зовут-то хоть? — выдохнул я, потирая глаза.       — Дарий. Дарий Первый, если тебе это о чём-то говорит, — хмыкнул он, а потом вздохнул. — Я уже и не надеялся на возрождение этого места… Когда-то давно, этот пласт реальности создал Первейший из Первых, Лик, отдав свою сущность — всего себя! — ради этого. Но бессчётное количество смертей воинов Ордена, которых поддерживала Колыбель, истощило её. Этот мир заснул, а я остался присматривать за ним. И за многие тысячи лет тут не появлялся никто, что заставило меня думать, что мы провалили нашу миссию… Однако, вот ты стоишь тут, владелец и повелитель оружия, способного сделать кошмар явью и явь кошмаром, вершить судьбы и дарить жизнь, равно как и забирать её. И что в итоге? Владелец Экскалибура даже не знал, что этот меч существует! Иронично, — фыркнул Дарий, а потом мир вокруг меня начал меняться. Трава словно ожила, вдалеке начали виднеться силуэты деревьев, а передо мной… передо мной появился меч. Нет, не так… МЕЧ! Он лучился силой, древние символы на клинке вибрировали от сокрытой в них мощи, а рукоять настолько вызывающе звенела, что руки чесались ухватиться за неё и взмахнуть им пару раз, ощущая, как само мироздание подчиняется моей воле. Но я прогнал эти глупые мысли и удержал себя. — Ты серьёзно? — вздохнул мой невидимый собеседник. — Тебя чуть ли не силком тянут принять силу, а ты до сих пор ломаешься, как афинская подавальщица? Возьми его уже, в конце-концов! — рявкнул Дарий, и я уже не видел смысла удерживать себя от соблазна.       Протянув руку, я ухватился за меч. И тут меня словно молния пронзила! Ощущение невероятной, ошеломляющей силы просто завораживало и было в сотни раз лучше, чем любые положительные эмоции, которые я принимал в себя при помощи моих способностей. Бушующая ярость, всепоглощающий гнев, яркое раскаяние, тёплая доброта, ледяное спокойствие, бурлящий восторг, невыносимая радость… всё это смешалось в проносящийся сквозь меня поток, вымывающий любую неуверенность и апатию. Я словно заново родился, обретя новую силу. Нового Себя. И начал преображаться.       Потрёпанная боями броня начала обрастать мощными серебристыми пластинами металла, идущими внахлёст. Вместо капюшона на голове красовался мощный шлем с боковым забралом на лучистом, словно драгоценный камень, ремешке, хоть я и не понимал как это вообще возможно. Вместо старых штанов и ботинков с экипировкой, теперь на мне красовались латные, невероятно изящные и красивые серебристые штаны и сапоги с крохотными крылышками по бокам от пяток, видимо, вместо шпор. Чуть ниже пояса красовалась бронеюбка, состоящая из боковых, набедренных пластин брони, между которыми свободно болталась кольчуга. Наплечники же, состоящие из соединённых подвижных пластин с гравировкой щита и меча на них, плавно переходили в свободную броню рук, перетекающую из плечевой брони в налокотники, выполненные в виде небольших крыльев, а потом и в предплечья с перчатками. На предплечьях, чуть ниже локтя с внешней стороны руки, на правой руке у меня уже был полноценный герб Титаноборцев, окаймлённый невероятно искусной гравировкой, а на левой — ножны из серебряного металла со всё той же лучистой кожей для соединений. Отчего-то пришло понимание, что в таком доспехе мне не страшны никакие пули.       А ещё я умудрился каким-то образом заглянуть за спину, проигнорировав латный воротник, и увидел на наспиннике вставшего на дыбы коня со всадником на нём. Кстати, бронеюбка не выглядела смешно: она органично вписывалась в общий вид брони, придавая некую угрожающую нотку моей внешности.       Ошарашенно рассматривая это великолепие, я и не заметил, как автоматически, словно всю жизнь это делал, быстрым движением забросил меч в ножны на поясе, крепящиеся хитрой системой ремней. И тут, прерывая моё любование собой, громом грянули фанфары, заиграла торжественная музыка. Оглядываясь по сторонам, я уже не удивлялся: лимит удивления я уже исчерпал, и происходящая с Колыбелью вакханалия уже не казалась чем-то странным. Передо мной медленно материализовалась фигура старика в балахоне. На поясе у него покоился толстый талмуд, видимо, служащий ему и книгой, и оружием одновременно, а также куча каких-то мешочков, склянок, фиалов и прочей лабуды, название которой мой мозг выдавать отказался.       Выглядел старик внушительно: монументальные черты лица, тронутого морщинами всего лишь слегка, мощные надбровные дуги, глубоко посаженные голубые глаза и нечётко очерченный рот, утопающий в пышной бороде, создавали образ мудрого и невероятно сильного волей человека, повидавшего многое на своём веку. Ну, или «на своём тысячелетии», ха-ха! Одежда, кстати, которую представлял собой балахон, очень сильно смахивала на что-то восточное, но я не мог понять — что…       — Ну вот и познакомились! — улыбнулся Дарий, протягивая свою жилистую и слегка узловатую руку для рукопожатия. Стиснув его ладонь и на секунду смутившись своей латной перчатки, я поднял глаза на него. — Да уж, Колыбель не оставила мне ни шанса выглядеть хоть немного солиднее… — вздохнул он, осматривая себя. — Время не щадит никого, ха-ха-ха! — рассмеялся старик, похлопав себя по бедру. — Таким я был за несколько лет до того, как стать Хранителем этого места. Но сила Экскалибура всё же завораживает, — покачал Хранитель головой, указывая на мои ножны кивком.       — Мой меч что-то сделал? — удивлённо спросил я, даже не заметив, как начал называть его «мой меч».       — Скорее его присутствие. Он пробудил спящие силы Колыбели, вернув всё на круги своя. Невероятная мощь древнего клинка, прошедшего через миллионы лет службы разным сущностям, способна и не на такое… Чего ты так опасливо зыркаешь в его сторону? — усмехнулся Дарий, приподняв свою кустистую бровь. — Не бойся, он не кусается. Он, в основном, рубит. Или колет, как пожелаешь, — пожал он плечами.       — До сих пор трудно поверить в то, что произошло… — покачал я головой, ошарашенно разглядывая меняющийся на глазах мир. Готов поспорить, через несколько часов здесь будет непроходимая чащоба, или аккуратная полянка. А может, даже замок! Хотя, понятия не имею, почему замок. Город? Цитадель какая-нибудь? Да что угодно. — И что теперь?       — М-м? Что теперь? — удивлённо прищурился старик. — Дай-ка подумать… А откуда мне знать?       — Это как? — опешил я. — Вы же должны знать, что делать дальше! И ещё говорили про какое-то посвящение…       — Ну-ну, Эрик, полноте, — хитро усмехнулся тот. — Я, конечно, польщён твоей учтивостью, однако уже не в том возрасте, чтобы терпеть к себе такое обращение от брата по Ордену. Просто Дарий, и можно на «ты», я настаиваю.       — Хорошо, как скажешь. А что за посвящение?       — Ах да, точно! Посвящение! — хлопнул себя по лбу старик, хрипло расхохотавшись. — Совсем забыл на радостях. Кхм-кхм, — прокашлялся он, а затем раскинул руки в стороны. Глаза его налились тьмой, и свет начал меркнуть, подчиняясь воле могущественного существа. Голос Дария грохотнул громом, и земля задрожала от слов, произносимых тем, кто был, есть и будет… — После долгих лет томления в бездне, луч света вновь рвётся в мир вечного покоя. Забытый вновь почтил Орден своим присутствием, и мы принимаем его как брата, друга, отца, сына и владыку над самим собой, ибо нет силы выше, чем власть над собственной силой. Именем Агаметриуса, властелина сущности вещей, я вверяю в твои руки власть судить. Именем Согариуса, властелина сущности живых, я вверяю в твои руки власть вершить. Именем Талуриоса, властелина сущности мёртвых, я вверяю в твои руки власть даровать покой. Сегодня Орден принимает в свои ряды нового Вершителя, обличённого властью Верховного! Да будет так! ДА БУДЕТ ТАК! — отозвалось, казалось, само мироздание, а у меня подогнулись ноги, но я удержался от падения. Секунда — и небо приняло свой обычный цвет, в этот раз избавившись и от серости, а свет вокруг появился вновь.       — Тяжёлый путь тебе предначертан… — покачал головой Дарий, пока я мотал головой, пытаясь прийти в себя. — Владыки откликнулись, а значит, ты тот, кто ты есть. Досадно. Я надеялся, что у тебя ещё есть как минимум сотня лет. Но времени ещё меньше.       — А что было бы, если бы они не откликнулись? — прохрипел я, ошеломлённый обрушившейся на меня силой. Старик пожал плечами.       — Значит, у тебя была бы ещё как минимум сотня лет, как я уже и говорил, чтобы пожить обычной жизнью. Но у тебя её нет, и это печалит меня. Если ты беспокоился о том, что тебя могли не принять — забудь, это глупости. У тебя есть метка, у тебя есть меч — ты в любом случае не отвертелся бы от этого, — улыбнулся он. — Однако, я не уверен на счёт пророчества. Возможно, я ошибся, и Враг не придёт так скоро. А это значит, тебе придётся искать его самому.       — Кто эти Владыки? — спросил я. Дарий задумался.       — Я не знаю. Они просто есть. И они решают очень многое. Не спрашивай, — поднял он руку, останавливая меня. — Они были, есть, будут и это неоспоримый факт. Благодаря их силе существуют многие миры, и они никогда не ошибались в своём выборе. То, что ты заслужил их одобрение, означает, что ты готов. Ни более ни менее. А вот к чему готов… то ведомо только им самим. Смирись с незнанием, порой оно уберегает от глупых поступков. — Из воздуха появилось кресло-качалка, и Дарий невозмутимо плюхнулся в него, начав медленно покачиваться. — Может, у тебя есть ещё вопросы? У нас ещё много времени… хе-хе… всё время мира. Спрашивай. Постараюсь ответить настолько, насколько сам знаю. И да, если захочешь вернуться сюда — просто пожелай, но лучше если это будет в мирной обстановке. А, ещё одно. Постарайся не умереть в ближайший месяц — Колыбель ещё не вошла в свою полную силу, может случиться так, что у неё не получится быстро вернуть тебе жизнь.       — То есть теперь я бессмертен? — осел я на землю, силясь поверить в то, что слышу. Дарий пожал плечами.       — Не совсем. Не бессмертный, а неумирающий. Разные вещи. Умереть ты можешь, но это временно. По крайней мере пока Колыбель Жизни способна воскресить тебя… — задумчиво протянул он. — Ах да. Если найдёшь достойных и их примет метка — с радостью поприветствую новых братьев по Ордену здесь. Скоро это место вернёт себе прежнее величие, вот увидишь.       — Кто примет? — удивлённо похлопал глазами я. Старик посмотрел на меня как на тупого.       — Метка. Ты головой не ударился во время церемонии? Тормозишь. Сила Экскалибура позволяет отметить любого разумного, но не факт, что метка примет его.       — Даже мёртвого? Ну там зомби, или лича? — брякнул я, не подумав, а потом удивился ещё сильнее:       — Ну… да, если они достаточно сильны. Однако немёртвые — редкость в наших рядах. Отринувшим смерть тяжело приходится в Колыбели, не их это, — хмыкнул Дарий. Я же вдруг ощутил невероятную усталость. Старик посмотрел на меня и кивнул сам себе. — Всё, твоё время первого посещения истекло, хотя я ожидал немного иной исход. Удачи, Эрик. Она тебе явно понадобится…       И моё сознание вновь уплыло во тьму…

***

      Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. Вяло копошащиеся в черепушке мысли отказывались поведать мне о том, что происходило в последние несколько минут после этого «танца на углях», который я невольно прошёл в Колыбели, однако чувствовал я себя прекрасно: словно после долгого сна просыпаешься в субботнее утро, отдохнув и телом и душой. Кстати о душе… почему вокруг так много людей?       Даже не открывая глаз, я спокойно мог утверждать, что вокруг как минимум человек сорок. И они все смотрят на меня. Я кожей ощущал их внимание и… страх. Не меня. За меня?.. Странно. Очень странно. Но был тот, кто просто лучился уверенностью. Даже не так… он знал, что я здесь. И я даже знаю, кто это.       — Надеюсь, хлопушки никто взрывать не будет? — открыв глаза, пробурчал я, поднимаясь. Сидящие тут и там среди обломков люди неверяще уставились на меня, а я закрылся рукой от слепящего солнца. Трост утопал в солнечном свете: руины зданий и стеклянные осколки переливались в нём всеми цветами радуги, а Стены выглядели ещё более колоссально, чем они даже могли быть в принципе. — Что с осадой? И почему вы на меня так смотрите?       — Ну, наверное, дело в том, что ты в одиночку отпугнул всех титанов, — хмыкнул капитан, прислонившийся спиной к более-менее гладкому куску стены здания. Я же обнаружил, что лежу на носилках. Оглянувшись вокруг ещё раз, я заметил бойцов Разведкорпуса, среди которых были уже знакомые мне. Эрен, выдав широкую лыбу, даже помахал мне рукой, явно чему-то радуясь. Лазить по мозгам у меня не было никакого желания, поэтому я просто скинул ноги вниз и поднялся. Рука скользнула по бедру и, не нащупав меч, я нахмурился.       — Это как?       — Это квак, — передразнил меня Аккерман, а потом подошёл ближе и хлопнул меня по плечу. — Поздравляю. Трост отбит.       — Да? — удивлённо шмыгнул я носом, а потом чихнул. — Ну, круто. А дальше что? Дыра-то никуда не делась. Надо бы забетонировать… хм…       — А ты вообще в курсе, из-за чего такой ажиотаж? — приподнял бровь Леви. Я отрицательно покачал головой.       — Если бы знал — не спрашивал бы. Хотя предполагаю, из-за того, что оборона удалась.       — Ещё как удалась, — кивнул он, а потом насмешливо хмыкнул, указывая пальцем куда-то мне за спину. В сторону ворот. — А ты уверен, что надо закрывать что-то? Та штука, кажется, прекрасно справляется…       Присмотревшись, я увидел то, от чего меня пробило на смех. Посреди пролома, воткнутый в камень, находился меч. И от меча исходило какое-то странное свечение… загораживающее собой проход. В него даже сейчас пытались долбиться титаны, но каждый раз обжигались и с беззвучным воем шарахались назад, не в силах пробить барьер. Я даже присвистнул от удивления.       — И это типа из-за меня, да? — У меня дёрнулся глаз. А потом, когда я обернулся в сторону людей, почесал подбородок. — Ну, что я могу сказать. Ad victoriam?       — Что это значит? — поинтересовался Леви. Я пожал плечами.       — Хрен его знает на самом деле. А чего все застыли-то?       — Ждут.       — Чего?       — Кого, я бы сказал.       — Ты на меня намекаешь, да? — фыркнул я, а потом рассмеялся. — Люди, алло! Победа! Мы отбились, чёрт побери! ПОБЕДА!       И мрачную тишину разрушенного города разрезал слитный крик радости сотен человек. Пока мы говорили, к нам присоединились люди со стен, вышли бойцы из руин, раненые, но счастливые. Лица каждого лучились радостью, они смеялись и плакали одновременно, хлопая друг друга по плечам и падая на землю. Кто-то от переизбытка чувств долбанул рукой по камню, а потом взвыл от боли и начал баюкать ушибленный кулак. То и дело в небо улетал хохот, а я, открыв свой разум, чуть не утонул в эмоциях людей. Действительно. Надежда, едва тлевшая в душах этих людей когда бой только начинался, вспыхнула яркой звездой у каждого из них. Они скорбели по погибшим, но счастье победителей затмевало всё. Верно. Это и их победа тоже. Они заслужили её…       Усевшись на камень, я усмехнулся, наблюдая за празднованием. Пир на костях, я бы сказал, но не буду омрачать настроение людей. Рядом плюхнулся Леви, даже не протерев место тряпочкой. Кивнув ему, я задрал голову в небо и вдохнул воздух, чистый от запахов гари, пота и крови. Действительно. От бывших страданий и сомнений не осталось ни следа. Стоящий непоколебимой стеной Экскалибур, пусть я и не до конца свыкся с этой штукой, вселял уверенность.       — Бой вышел короче, чем я ожидал, — нарушил молчание Леви, закинув ногу на ногу. Я пожал плечами.       — Лучше так, чем долгосрочная мини-война на истощение. Жестокая битва выигранная не менее жестокими решениями… сколько кукол выжило?       — Ни одной. Все бывшие заключённые выполнили свой посмертный долг и уничтожили столько титанов, сколько смогли. И этим спасли хренову тучу жизней, — усмехнулся капитан, тряхнув головой.       — Да уж, — нахмурился я. Меня больше не терзали вопросы на счёт правильности своих действий: я сделал то, что должен был. Интересно, а куда делась броня? Или она только на время моего пребывания в Колыбели? — Интересно получилось.       — Теперь все точно поверили, что ты мессия. Забавно, да? Кстати, где ты откопал этот меч? — кивнул он в сторону закрывающего проход Экскалибура. — И не за ним ли ты гонял к Марии?       — Кто знает, кто знает, — загадочно улыбнулся я, уже предвосхитив его вопрос: — Нет, не расскажу. Не надейся.       — Да ладно тебе! — возмутился капитан. — Ну хоть словечком обмолвись, как ты это сделал!       — Магия, — глубокомысленно изрёк я, вызвав вздох у Леви.       — Ты странный человек, — покачал он головой.       — Не более странный чем ты, — парировал я, а потом мы оба рассмеялись. — Как думаешь, сколько ещё продлится эта война?       — Пока мы все не погибнем, — пожал плечами Аккерман. — А другого выбора у нас нет. Мы стоим на страже человечества. Однако… кто знает, как повернётся судьба в этот раз?       — У меня появилась цель. И мне кажется, что я знаю, где найти первый ключик к отпирающему дверь замку…       — Ты о чём? — подозрительно уставился на меня явно балдеющий Леви: я чувствовал его напряжение, спавшее с него, подобно вуали, пару минут назад. Ему пришлось очень тяжко этой ночью.       — Шиганшина.       — Что Шиганшина? Понятнее не стало, знаешь ли.       — Я найду свои ответы там. И ещё надо будет поговорить кое с кем... Но это потом, всё потом. — Я счастливо улыбнулся, всё ещё ощущая отголоски того всплеска радости, которое случилось несколько минут назад. — Сейчас — празднование. И я заслужил отпуск, чёрт возьми! — Леви сначала пару секунд смотрел на меня, а потом расхохотался, хлопнув себя рукой по колену.       — Да уж… с тобой не заскучаешь… Будет тебе отпуск. Да и город надо кому-то восстанавливать в конце-концов.       — Ага. Я тут и швец, и жнец, и на дуде игрец. Тьфу. Знаю же, что свалите на меня как минимум перетаскивание камней… — обречённо вздохнул я, а потом откинулся на спину. — И всё же, как же хорошо слышать этот запах…       — Какой запах? — удивился Леви, а я оскалился.       — Запах победы.