Титаноборец

      — И всё же, сколько раз бы я ни видел эти стены — они внушают… — протянул я, рассматривая высящуюся впереди громаду Стен. Лошадь подо мной всхрапнула и дёрнула поводья, из-за чего пришлось успокаивать её слабым пси-импульсом направленной эмоции.       — За ними нас ждёт либо победа… либо смерть, — спокойно сказал Аккерман, придерживающий поводья своей лошади. Отряд собрался славный… Только я до сих пор не знаю, что мы там найдём.       Почти весь Разведкорпус, четверть Гарнизона и несколько десятков стрелков-ветеранов, которые будут прикрывать нас с земли. Этим я сделал столько оружия и защиты, сколько смог: они почти что с ног до головы увешаны амулетами и несут с собой бабахалок достаточно, чтобы половину города разнести. Надеюсь, этого хватит…       Крюк-кошка мерно гудел, заряженный под завязку, но мои мысли были целиком и полностью заняты предстоящим боем. Я видел в разуме того титана сердце. Если это то, о чём я думаю — у меня есть работа.       — Я пойду вперёд сам. Как только доберётесь до города, займите стены, а потом истребляйте титанов. — Усмешка сама по себе наползла на лицо, когда руки бросили поводья, а тело поднялось в воздух, удерживаемое моей силой. Леви спокойно кивнул, не поменявшись в лице, но в его мыслях я уловил лёгкую тревогу.       — А ты справишься один? Может, тебе стоит атаковать вместе со всеми?       — Справлюсь. Этих слабаков может быть хоть тысяча, но закон «горлышка бутылки» они не обойдут при всём желании. Хотя, использовать винтовки на УПМах — интересная мысль… — хмыкнул я, рассматривая обративших на меня внимание людей. Закрыв глаза, я сосредоточился на своих чувствах, вытаскивая из глубин сознания нужное, а потом волной послал его в направлении каждого огонька разума, что видел. Буквально спиной ощущая, как мысли бойцов захлёстывает непоколебимая решимость и контролируемый гнев, мне оставалось лишь кивнуть самому себе. Аккерман улыбнулся уголками губ.       — Ты остаёшься верен себе в любой ситуации, да?       — Ну, а как же иначе. Честный человек всегда платит по долгам. А у меня их набралось преизрядно…- мрачно бросил я.       Рывок в небеса — и вот лишь ветер хлещет по лицу, как будто пытаясь отговорить от самоубийственной банзай-атаки на врага. Прости, друг, но в этот раз я пойду до конца. Грехи нужно искупать.       Пролетев над стеной, я выстрелил крюком в неё, придавая себе центробежный импульс, а потом по инерции разрубил титана, едва-едва заметившего меня. Не было смысла тратить на них больше сил, чем это возможно, так что просто выжигать мозги было единственным логичным выбором.       Грохот лишённых разума тел начал наполнять улицы, но как же без главных гостей нашего представления!       Резко затормозив и упав на землю, я даже не захотел сгонять с лица оскал. Бронированый. Смотрит на меня, ждёт чего-то.       — Только не говори, что хочешь дуэли. Это будет слишком клишированно, — фыркнул я, поднимая руку и маня его парой движений пальцев. Как будто в попытке испугать меня, Бронированный издал яростный рёв, отчего в руинах даже начали скатываться камни и дрожать обломки стекла там, где всё ещё не заросло буйной растительностью. Его рывок — слишком быстрый для такой махины и слишком медленный для того, чтобы представлять для меня опасность — был прерван двумя телекинетическими ударами по ногам. Законы физики сыграли мне на руку, отправив лицо титана на свидание с разрушенной мостовой и создав ещё больший грохот, нежели его собратья. — Ладно, по-хорошему ты не хочешь…       Ментальный удар вызвал лишь секундное замешательство у этой горы мышц и брони. А ведь такая сила мгновенно уничтожала примитивный разум других титанов…       Бронебойный удар каменной пики не успел достичь сердца этой твари, а лишь пронзил плечо у локтя — ему удалось увернуться. Развернувшись едва ли на пару метров, он сломал камень и побежал дальше, вынуждая меня отлетать назад.       Подняв на его пути каменную стену, я нанёс сокрушительный удар телекинезом прямо в висок, бросив Бронированного оземь прямо в стену. Тем не менее, постоянное пси-давление, по всей видимости, не возымело нужного эффекта — только привело титана в ярость, затопившую его сознание. Больно…       Ещё три удара, нанесённых с разных сторон, тоже оказались тщетны: он просто регенерировал и побежал дальше, сломав стену. Ладно, так дело не пойдёт…       Я позволил разуму провалиться в дымку максимальной концентрации, фокусируя внимание на потоках силы вокруг. Сейчас у меня не было причин просить: мне нужно было уничтожить эту тварь. Экскалибур возник в руке как будто сам по себе, и как только его остриё указало на прорывающегося сквозь воздух титана тот взмыл в воздух, подхваченный вихрем энергии, повернувшей гравитацию вспять.       Звякнув доспехами и не обратив на это никакого внимания, я просто сжал кулак, транслируя в пространство свою волю. Под давлением невидимых тисков броня начала трескаться и дрожать, выплёскивая кровь через образовывающиеся трещины.       Холодная ярость сжимала «кокон» телекинетической ловушки лучше, чем любая сила воли — второй приходилось лишь направлять первую, отгоняя мелких титанов смертоносными ментальными ударами. Я подлетел поближе, не ослабляя хватку, после чего начал хирургически точными взмахами меча вскрывать костяные пластины, пытаясь добраться до того, что могло бы управлять им…       Да вот только кое-кто был не очень рад моему вмешательству в анатомию титана: мне пришлось уворачиваться от какого-то кристалла, запущенного в меня… Титаном-женщиной? Ещё один разумный, по всей видимости.       — Да что ж вы все так меня любите… — буркнул я себе под нос, выстреливая крюком в сторону. Трос утянул меня раньше, чем кристаллический снаряд сделал из меня две половинки, и выбросил на другую улицу.       Бронированный вырвался из хватки моей силы, так как я не мог контролировать этот поток на таком расстоянии и он ослаб, но мне было прекрасно видно, как они перемещаются. Осталось понять: они тут только вдвоём или есть и другие такие? Воевать в окружении не очень приятно. Ах да, ещё ведь и внешний пролом нужно закрыть…       От разумных я оторвался быстро, подлетая к пролому. Здоровенный… Ну ничего, наглухо запечатать будет не слишком трудно.       Повинуясь моей воле, из-под земли с рокотом начал прорываться камень, слоями закрывающий проход, начиная с внешнего периметра: огромные каменные плиты становились друг за другом, постепенно создавая монолитную защиту. Всего на это у меня ушло прилично сил и времени: две минуты показались мне вечностью, ведь где-то позади сражаются мои товарищи. Впрочем, я прекрасно различал гулкие хлопки бабахалок, создаваемые разорванной плотью титанов, да и рёв этих тварей тихим назвать нельзя.       Только мне было не до помощи им, так как нужно отыскать нужный дом с подвалом… Который, кстати, содержит в себе некую непонятную штуку, которую я принял за сердце. Впрочем, может быть, это сердце и есть. Знать бы — чьё оно.       Поиск не занял много времени: тёмные эманации я мог заметить чуть ли не визуально, пока пробирался по городу, убивая титанов. Эта мерзость фонила на всю округу своей энергией словно взорвавшаяся активная зона ядерного реактора. Отодвинув несколько упавших камней, я увидел дверь, поеденную ржавчиной и временем. Железная дверь у, казалось бы, обычного дома? Если бы я не знал наверняка, что тут что-то есть — это было бы как минимум подозрительно. Да вот только эта энергия каким-то образом блокирует мои попытки заглянуть внутрь при помощи своих сил, так что придётся использовать грубую силу.       Едва заслышав за своей спиной яростный рёв разогнавшегося Бронированного я ударом ноги вышиб дверь внутрь и забежал в здание, создавая каменную заглушку за спиной и обрушивая другие камни, лежавшие сверху. У меня, наверное, есть где-то полминуты, пока эта тварь не доберётся сюда, так что надо бы осмотреться…       Взгляд сразу зацепился за развороченный проход вниз, но помимо этого в большом зале, совмещавшем в себе кухню, гостиную и спальню, было на что посмотреть. Кухонная часть, заваленная стеклом из разбитых шкафчиков и серванта, представляла собой печальное зрелище, но гостиная, больше похожая на сплошной обломок, была не менее непредставительна. А вот кровать и несколько табуреток около неё, равно как и приземистая тумбочка, на удивление хорошо сохранились, учитывая то, сколько времени они стоят в разрушенном здании. Кстати, темновато тут…       Заискрившееся пространство озарилось светом огня, полыхнувшего у меня в руке. Сколько бы раз ни делал это — всё равно каждый раз чем-то напоминает первый… Но сейчас не время и не место для воспоминаний.       Аккуратно обогнув мусор на полу и скрипя отчаянно сопротивляющимися нашествию человека половицами, я ухватился за потрескавшийся дверной косяк, за которым таился тёмный проход вниз с винтовой лестницей, чьи ступени в свете моего трепещущего в руке огня пускали свои тени в пляс. Затхлый холодный воздух, казалось бы, не был потревожен ничем, кроме моего дыхания, но я чувствовал омерзительный запах сердца самой своей силой. Но, к сожалению, без обонятельной реакции моего носа менее мерзко не становилось…       Я начал спускаться вниз, медленно двигаясь по ступеням, и спиной ощущал как на улице беснуются титаны. Грохот боя и крики раненых были уже не слышны, так что мне оставалось только надеяться на лучшее, готовиться к худшему и рассматривать стены. Обычная каменная кладка, слегка поеденная водой и кое-где покрытая вездесущим мхом, навевала лёгкую тревогу. А может это я так ожидал неведомо чего, что должно было находиться там, внизу.       И только сейчас я обратил внимание на то, что нахожусь в броне, которую мог призвать только в Колыбели. Какое-то у меня избирательное внимание… Впрочем, неважно: мой меч со мной, моя сила со мной — что ещё нужно для сражения?       Спуск вышел недолгим, и вот я уже стою в просто гигантском зале, на пьедестале которого… огромное, бьющееся сердце. Господи… Что это за чертовщина?..       — Сердце одного из Младших, — сказал кто-то сбоку от меня. Я едва успел остановить свой удар перед самим горлом Дария, который стоял и усмехался. — Интересная реакция, мой молниеносный ученик. А если бы я тут вживую стоял?       — Тогда тебе пришлось бы учиться жить без головы, мой скрытный учитель, — фыркнул я, убирая меч в ножны. — Что это за место? И что за сердце? Ты ведь не зря сейчас появился.       — Именно. Но затрудняюсь сказать… — потёр он свою роскошную бороду, рассматривая эту мерзость. — Похоже на сердце одного из слабейших потомков Врага. Только… слабое какое-то. Истощённое. Эманации зла, исходящие от него, значительно уступают тому, что я привык видеть.       — Зла? Что значит зла? — удивлённо моргнул я, раскаляя огненный шарик в руке до предела. Яркий свет начал затапливать зал, изгоняя тьму и позволяя рассмотреть… Да тут ничего и не было кроме мусора, по сути. Только резные колонны и огромный пьедестал в центре, плюс проход позади меня.       — Зло. Сама суть отвратительной сущности, что положила начало всем порокам и… Рассказывать долго, а время не ждёт. Потом как-нибудь расскажу, — ответил Дарий, начиная творить заклинание. Я ждал, приготовившись почти что ко всему, так что, когда мой учитель магии закончил, у меня в голове роились сотни мыслей. — Да, это место отравлено злом. Смертельно для любого человека кроме тех, кто отдался злу.       — А почему тогда я ничего не чувствую? — спросил я, шевеля пальцами. Старик хмыкнул.       — Твой меч защищает тебя. Пусть у него и скверный характер, из-за чего тебе ещё долго придётся учиться использовать его силу, но он не позволит никакой мерзости даже на мгновение затронуть тебя.       — Да? Интересно… — пальцем вытолкнул Экскалибур из ножен я, рассматривая тускло горящие знаки на нём, а потом задвинул обратно. — Почему он выбрал меня?       — Ты спрашиваешь меня о том, что думает меч, — полуутвердительно протянул Дарий, а потом рассмеялся. Его смех эхом отражался от стен и сердце начало биться быстрее, услышав его. Или мне показалось? — Помнит меня, отрыжка бездны, — оскалился маг, указывая на этот гипертрофированный орган. — Оно могло остаться от титана, которого я когда-то уничтожил.       — Но как оно попало в этот мир? И почему здесь был меч?       — На эти вопросы у меня, к сожалению, ответа нет, — покачал он головой. — Кстати, поздравляю с первым использованием магии!       — А? — резко обернулся я, вырванный фразой учителя из лёгкой медитации. — Что? Когда?       — Та хватка притяжения, которую ты использовал на бронированном отпрыске, была сделана при помощи маны, — улыбнулся Дарий. — Ты делаешь успехи.       — Ну спасибо… И что мне дальше с этой штукой делать? — указал я на трепещущее в страхе сердце. Боится… Неестественно для чего-то такого, не очень-то и живого.       — Уничтожить. Разорвать на куски и сжечь. Заморозить и разбить. Способов много, — пожал Хранитель Колыбели плечами. Хотя, для призрака он выглядит слишком уж живым… — Но лучше порази его Экскалибуром и поглоти.       — А у меня несварения от просроченного злобного сердца не будет? — нервно хмыкнул я, смотря на огромную массу колотящейся в припадке плоти.       — То, что ты шутишь даже по такому поводу, конечно, неплохо, но тебе явно стоит подумать о предстоящем испытании, — мрачно нахмурился учитель. Мне оставалось только вытащить меч и начать двигаться вперёд. Когда мои ноги коснулись пьедестала, я обернулся назад: Дарий смотрел на меня, скрестив руки, а когда заметил мой взгляд — медленно кивнул.       Я вонзил меч в пьедестал и провёл пальцем по чёрной плоти. Она извивалась и умоляла, предлагая безграничную силу и власть в обмен на свою жизнь и служение Великому… Отсечь омерзительные ментальные щупальца, попытавшиеся проникнуть в мой разум, не составило труда. Как только обрубки чужого влияния растворились в черноте энергии зла, сердце начало биться всё быстрее и быстрее, словно ощущая, как возносится над ним алчущий крови клинок. Символы на мече полыхали ярче, чем тысячи звёзд, но не ослепляли, свет, мгновенно сжигающий скверну, приятно грел, поднимая из глубин разума те немногие приятные воспоминания, которые были у меня в жизни. И я с силой опустил его вниз, разрывая ткань материального воплощения зла в этом мире одним ударом.       Когда чернота начала втягиваться в меч я на секунду даже залюбовался, а потом услышал чей-то весёлый смех, идущий издалека, и сознание потухло.

***

      — Мы ведь очень долгое время считали, что добро объективно, наивно полагая, что есть какой-то вселенский индикатор того, что делать нельзя…       Эти негромкие слова вырвали меня из звёздной тишины, возвращая сознание в привычное пространство. Или мне так казалось… Тихая игра флейты и журчание воды расслабляли, позволяя разуму отринуть мирские проблемы и просто быть. Но я быстро отогнал наваждение, переводя тело в сидячее положение. Или не тело?       Посмотрев на свои руки, я заметил, что являюсь полупрозрачным силуэтом, закутанным в какой-то саван. Дырявая материя укрывала тускло светящуюся призрачную кожу, через которую можно было увидеть пол. В нескольких метрах от меня, стоя перед высокой балюстрадой, находился мужчина, и его внешний вид очень напоминал мой, только его саван был чёрным, и свечения изнутри него не было: дыры как будто поглощали свет, играя неизмеримой чернотой.       — И ты до сих пор считаешь, что это — единственно верно? — спросил он, а я нахмурился, не понимая вопроса. — Брось, ты знаешь, о чём я говорю. Твоя сила никогда не врала тебе по поводу людей.       — Я не могу прочитать твои мысли, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Да и, откровенно говоря, не очень-то и хочется. Что ты?       — Что? Как грубо. Я ожидал другого вопроса, — хмыкнул мой собеседник, поворачиваясь спиной к равнине за пределами балкончика и облокачиваясь на балюстраду. Янтарно-оранжевый камень переливался искорками в свете солнца, льющемся из неба. — Ты ведь знаешь, что только что сделал?       — Уничтожил источник зла в целом мире. Спас сотни тысяч жизней. Дал друзьям и товарищам шанс на спасение.       — Ты уничтожил их последнюю надежду на это самое спасение. Безмозглый мальчишка с силой, которая тебе даже не принадлежит! — прошипел он, движением пальцев кроша лучистый камень. — Ты ведь даже не знаешь, что таится за словами «добро» и «зло», сопляк!       — А я должен? — мрачно осклабился я. — Мы сами создаём эти понятия. Мы сами творим свою судьбу. И сами решаем, что правильно, а что — нет. Не существует единственно верного выбора, тварь.       — Ох уж эти рыцарские идеалы! — расхохотался демон, затапливая своей сущностью помещение. — Твой крохотный разум даже представить не способен, что за силы сражаются на полях боёв по имени «миры», — шептало тысячей голосов само пространство, обращаясь ко мне со всех сторон. — Ты просто прячешься за ширмой «хороших» поступков, считая, что жить по совести — означает правильно. Ты обманываешь себя!       — Пусть так, — согласился я, не видя смысла спорить, и начал собирать вокруг себя излучаемый телом свет. Пространство начало наливаться ярким свечением, отгоняя наступающую, жадно облизывающуюся тьму. — Но это мой выбор. То, ради чего я жил.       — Жизнь во имя лжи… Как забавно. Иронично, я бы сказал, — хихикая, протянуло существо. — И как тебе ложь? Приятно осознавать, что ты собственноручно отправил в преисподнюю больше тысячи человек? Конечно же, ты спас больше, гораздо больше, но… Спас ли?       — В чём ты пытаешься меня убедить? Обратно нет возврата, и прошлое останется в прошлом. — Слова давались мне с трудом: удерживать тьму становилось всё труднее, и вскоре я остался наедине с тлеющей искоркой света внутри себя и всепоглощающей тьмой снаружи. — Я принял себя и свою силу. Не пытайся обмануть меня!       — Мне не нужно тебя обманывать, — безразлично вздохнул демон. — Ты сам это прекрасно делаешь. Мне просто нужно подтолкнуть твой разум чуть-чуть… дальше… чем ты можешь представить.       И за мгновение тьма рассеялась. Я стоял посреди улицы огромного города, по которой сновали люди, и пытался отдышаться. Силы покинули меня, заставляя осесть на землю, но взгляд пытался уцепиться за что-то знакомое. Вот, мужчина тридцати лет. Идёт с пакетом в левой руке, на нём серое пальто и шляпа, в правой руке телефон. Лицо абсолютно ничего не выражает. И тут его взгляд перескакивает на меня. В нём явно читается… «монстр». И он спотыкается, начиная ускорять шаг.       Остальные следуют примеру, и вокруг меня образовывается пустое пространство. Звучат гневные возгласы, кто-то ругается, плачут дети. Я не могу прикоснуться к их разуму: голову стегает беспощадной болью даже из-за самой попытки, и мне остаётся только в недоумении смотреть на яростные лица людей, бросающих в меня всё, что только попадается им под руку. Папки, пакеты, телефоны, камни, бутылки, еда… Всё это пролетает через меня, вызывая лишь лёгкие уколы обиды. Я начинаю узнавать в лицах людей знакомые мне: вот Криста, закрывающая своим платьем лицо тощему мальчику, там штабист, брезгливо комкающий бумажки для броска, а вот женщина из гарнизонной столовой… Почему?       Силы возвращаются ко мне. Но я чувствую лишь всепоглощающее презрение, гнев, отвращение людей… И тело само срывается на бег. Эти эмоции людей давят почти что физически, предметы перестают пролетать сквозь меня и вот я уже чувствую удар в лопатку от горлышка бутылки, едва не бросивший меня на мостовую, в голову прилетает что-то мягкое и мокрое, а ногу цепляет папкой, больно режущей своей кромкой.       И я бегу. Бегу, не в силах совладать с собой, не в силах выгнать из головы одну-единственную мысль: «За что?». Боль пульсирует во всём теле, а эмоций становится только больше. Они пробиваются сквозь любые барьеры, сминая сопротивление. «Чудовище», «тварь», «убийца». Почему я? Я ведь помог вам! Я через столькое прошёл ради вас!       В какой-то момент ноги приносят меня на мост. Мимо проезжают машины, а где-то вдалеке остались люди и их эмоции я чувствую слабее, что дарует мне миг передышки.       — Вот видишь. А ведь это всего лишь закономерная реакция. Зачем стараться и спасать людей, для которых ты — лишь оружие? Лишь монстр, с силой, которую они не понимают? Для чего идти на жертвы, переступать через себя ради жизней тех, кто никогда и ни за что не осознает тяжесть твоей ноши? — тихо говорил голос, ограждая от боли и страха. — Ты сам видел, что находится в их разуме. Им нужен только повод, только причина ненавидеть тебя — и благоговение перерастёт в ярость.       — Зачем ты это делаешь? — прохрипел я, держась за перила. — Я знаю, что они не такие. Для чего ты показываешь мне этот бред?!       — Бред? Это? Ну даёшь! — расхохотался голос. — Это не бред. Это просто одна из вероятностей. И, причём, вероятность немалая. Ты ведь и сам это понимаешь. Ты сам прекрасно знаешь, что ты не герой — просто ширма, ограждающая людей от реальности. Если бы тебя не было — они бы так и продолжили сражаться и умирать. Что ты подарил им? Мир и процветание? Или стагнацию и гниение? Когда они поймут, что угрозы больше нет, больше нечему сплотить их перед жестоким миром, в котором им больше нет места… Ты станешь дьяволом. Тебя будут проклинать во время междоусобиц, во время голода и во время проявления всех пороков. Когда людская натура выходит наружу и её нечему сдержать — начинается то, что я люблю больше всего: время откровений.       — Я… И правда не спас их? — Мой собственный голос звучал глухо и как-то… отчаянно. Разумом я понимаю, что он не врёт. Я всё понимаю. Но не хочу… Не хочу в это верить! — Но ведь во время войны с титанами они умирали. Многие лишались семей, друзей и близких…       — Это давало им повод ненавидеть титанов, — безразлично протянул голос. — Ты забрал у них предмет ненависти. Титанов больше нет. Разумные погибли, и больше ничто не представляет угрозу для Стен. Эманации зла от уничтоженного сердца затопили земли и те стали непригодны для земледелия. Люди заразились остатками этой энергии и начали плодить конфликты, непонимание и страх. Страх перерос в гнев. Гнев перерос в новые конфликты. Круг замкнулся. И замкнул его именно ты.       — Я? — Перед глазами всё плыло. — Я спас их! Я спас их всех, чёрт бы тебя побрал! Грёбаный демон!       — Лекарство. Оказалось. Хуже. Болезни. Ха-ха-ха! — Его визгливый хохот серпом рубанул по разуму, вызывая боль. — Ты ведь и правда хочешь верить в то, что помог им. А всё наоборот. Мой дорогой молоточек, забивший последний гвоздь в крышку гроба этого человечества.       Я схватился за голову. Это не может быть правдой… Я не мог быть тем, кто убил их! Неужели усилия были напрасны? Сражения, боль, ненависть? Тысячи убитых? Неужели всё было… тщетно?.. Это похоже на сон…       Но от сна можно проснуться, а это — реальность. Перед глазами всплывали картины: разрушенный город, по которому бродят созданные мною же биороботы — люди с выжженным разумом и полностью послушные моей воле. Сражение за Шиганшину. Смерть капитана и друзей. Взрыв дома… Голодное безумие в городах Розы… Попытки остановить это, перерастающие в тоталитаризм и репрессии. И это всё… моих рук дело?       — Почему… Почему всё получилось так? Почему ты пытаешься доказать мне то, что мои усилия были ничем?! Для чего?! — закричал я, отчаянно цепляясь за холодный металл слабеющими пальцами. Противный холодок страха, перетекая из пальцев в тело, начал расползаться по позвоночнику во все стороны.       — Чтобы доказать тебе, что ты ничего не изменил. Совершенно ничего не изменил. Твоя сила… просто тлен. Поэтому я и сказал, что ты не понимаешь, с чем связался. Что тебе было дано от рождения. Какая ноша была взвалена на плечи глупого мальчишки, неспособного вырваться из объятий страха и непонимания. Ты думал, что убежал от них, перейдя в другой мир? Они вечно будут с тобой. Тебя будут бояться. Ты тот огонь, который обжигает, а не дарит тепло. Да, ты можешь сжечь их врагов, но они всегда будут думать: а не сожжёт ли он и нас тоже? Впрочем, о чём это я, ты ведь и так прекрасно всё знаешь.       — Да… Прекрасно знаю. — Движение пальцев смяло металл перил. — Прекрасно знаю, что никогда не был героем. Но мой отец говорил… Говорил, что это моя судьба. Даже если они убьют друг друга, я дал им шанс. И это уже их проблема, как они им воспользовались! Я дал им сраный шанс на жизнь! — кричал я в пустоту. Мост растворился, оставляя меня наедине с тьмой. Тьма извивалась, хохотала сотнями лиц, плевалась сгустками чёрного тумана, окатывающего моё лицо. — Я дал им шанс! Проклятый шанс, которого они заслуживали! Они заслужили его многими десятками лет борьбы, смертей и пролитой крови!       Я не знал почему, но в груди полыхала ярость, прогоняя страх и отчаяние. Да. Я лишь сделал то, что должен был. Так или иначе, человечество погибло бы, уничтоженное титанами — к этому всё шло. Мне не о чем сожалеть. Ценой нашим победам были мои усилия! Усилия моих товарищей, их смерти и отчаянная решимость стоять до конца!       — Мы слишком многое отдали, чтобы считать победу — наказанием! — прорычал я прямо в лицо оскалившемуся мраку. Рука сама легла на рукоять меча, одним рубящим движением выбрасывая его из ножен. — Я слишком многое отдал, чтобы считать свои усилия тщетными!       — Глупец! — взвыла тьма. — Ты лишь отсрочиваешь неизбежное!       — Может и так… — прошептал я, кладя руку на ярко полыхающие символы моего меча. Они приятно грели, прогоняя усталость и боль из тела. — Но на то мы и люди. Наши пороки и наши благодетели — это то, что делает нас нами. И героизм, самоотверженность, жертвы, всё, на что мы идём ради тех, кого любим — делает нас людьми. Равно как и страх, ненависть, соблазны, тьма внутри нас, тот чёрный волк, сражающийся с белым каждую секунду — он тоже часть нас.       — Ты пытаешься убедить себя в том, что можешь сопротивляться реальности, — снова начал хихикать мрак. — Но это бессмысленно. Ты падёшь. Как пали сотни и тысячи «героев» до тебя. Даже твой меч не спасёт тебя!       — Я могу погибнуть. Могу рассыпаться прахом, сражаясь за то, что считаю правильным. Но это будет мой выбор. Никто не заставлял меня его делать. И пусть наградой мне будет страх и непонимание — я продолжу сражаться за людей. Я не могу иначе… Как же тогда я смогу посмотреть в глаза отцу, когда встречу его Там? Что он скажет мне, если я оступлюсь?       Я как будто вживую услышал его тихий вздох, а перед глазами появился силуэт с искривлённым в улыбке ртом и приподнятыми бровями. Он всегда верил в меня. Да, мы не ангелы. Мы никогда ими не были и не будем. Но если от нас потребуется… Мы сделаем всё и даже больше. Папа… Я ведь не зря верю в твои слова? Я ведь не зря сейчас разжигаю в себе этот праведный гнев, опираясь на твои слова? Слова демона уже не доходили до моих ушей, ведь я слышал его голос, прямиком из прошлого…       — Эрик, малыш мой… Этот мир — гораздо больше, чем просто планета и жизнь на ней, — усмехаясь, потрепал меня по голове Грейф. — Этот мир — наш мир — состоит из людей, которым мы доверяем, и людей, которых мы хотим уничтожить. Такова суть нашего существования.       — А если я не хочу никого уничтожать? — спросил я, с упоением катая по руке шарик ластящегося огня. — Я просто хочу помогать тебе и друзьям. Ребята показали мне такой интересный дом на окраине!       — Тогда сделай так, чтобы нужда в этом отпала. Сынок, я никогда не верил в чудеса. Никогда не верил в то, что можно совершить невозможное. Ведь невозможное — это всегда мир, утопия, манящая и недостижимая. Но ты… — Он снова усмехнулся, погладив меня по щеке. — Ты сможешь сделать невозможное возможным. Твоя сила, ты сам — ключ к нашей цели. Да, на своём пути тебе придётся сделать множество неприятных решений и выборов, многие станут для тебя испытанием, но… У тебя всегда есть одно решение, с которым ты не будешь жалеть о прожитом.       — Какое? — тихо пробурчал я, туша огонёк.       — Когда не знаешь как поступить — поступай по совести. А там будь что будет.       Яркая вспышка огненным ураганом испепелила визжащую в страхе тьму, а огонь начал вливаться в меня, успокаивая мечущееся сердце. Улыбка сама по себе наползла на лицо, когда я ощутил тепло старых дней. Правильно. Я делал то, что должен был. Ведь если не мы — то кто? Ради чего тогда я жил и сражался?       Через мгновение я увидел перед глазами небо, а рука, сжимающая рукоять меча, ослабла, выпуская из пальцев Экскалибур. Трава приятно щекотала кожу, тёплая земля укутывала запахами леса и… свободы. Но тут на лицо упала тень, и через секунду я увидел причину этой тени. Дарий.       — Я не ошибся в тебе, — облегчённо вздохнул он. Я, не в силах встать, промычал что-то невнятное.       — Ты не представляешь, насколько близко я подошёл к грани. Казалось бы, ещё чуть-чуть — и…       — Но ты не переступил её, верно? — сказал учитель. — Ты смог. Ты выдержал испытание.       — Кто это был вообще?       — Воплощение зла. Ну или, если простым языком, демон, как ты его назвал. И у тебя получилось одолеть его.       — Не без помощи этого строптивца, — хмыкнул я, похлопывая рукой по лезвию меча. Пальцы внезапно обожгло, вызывая невольный вскрик. — Эй! Ты чего?! — возмущённо уставился я на затухающее свечение клинка.       — Это он так за тебя радуется. Просто выражает свою радость немного странно. И ещё, наверняка, злится на то, что ты настолько сомневаешься в себе. Что ж, поздравляю, Эрик, — тепло улыбнулся Дарий. — Ты на одну ступеньку ближе к своей цели. Но не надейся, что всё самое сложное позади. Впереди тебя ждут ещё многие испытания. И тебе придётся их пройти.       — Да уж… Но, во всяком случае, первый шаг из многих тысяч сделан.       — Именно. И тебе уже пора возвращаться…       И сознание снова провалилось в темноту.

***

      Очнулся я стоя на коленях у того самого пьедестала, стальной хваткой сжимая рукоять меча. Вся чернота, источаемая пронзенным сердцем, впитывалась в клинок, раскаляя символы, и я ощутил, что даже окружавшие меня эманации зла начали улетучиваться, оставшись без поддержки Сердца.       С трудом поднявшись, я закашлялся, ощущая жжение на месте метки Титаноборцев.       — И что теперь делать будем? — тихо задал я вопрос Экскалибуру, уже ощущая, что титаны начали один за другим умирать — больше не было ничего, что могло бы блокировать мою силу. А тьма… Да нету её! Меч уничтожил всё, ни клочка не прорвалось! Демон лгал мне…       Меч, что и не удивительно, не ответил. Только перед глазами начало наливаться зелёным светом некое марево, превращаясь в овальный… портал? Что за чертовщина?       — Думаю, тебе пора покинуть этот мир. Ты уничтожил угрозу, и теперь твоя помощь нужна другим мирам, — кивнул мне Дарий, появившись у меня прямо за спиной и указывая на портал. — Он приведёт тебя в один из миров, где требуется помощь Титаноборца. Не посрами честь нашего Ордена!       — А мне… Точно надо идти?       — Мне трудно ответить на этот вопрос, — честно признался Дарий. — Но есть то, чего мы хотим, и то, что мы должны сделать. Твоя роль в этом мире отыграна. Нет, если хочешь — можешь остаться тут ещё на несколько десятков лет. Это ничего не изменит. Но… захочется ли тебе?       — Пожалуй, нет, — хмыкнул я. — Да уж… Умеешь ты убеждать. Куда меня занесёт этот портал?       — Да самому бы знать, — озадаченно почесал затылок мой учитель. Мне оставалось лишь рассмеяться, скапливая последние крохи сил тела на то, чтобы перевести это самое тело в вертикальное положение.       — Ну так что? Вперёд? — вздохнул я, забрасывая меч в ножны. Дарий хлопнул в ладони. — Могу пожелать ребятам лишь удачи…       — Она им уже не понадобится. Ну, навстречу новым подвигам!       Мне не оставалось ничего иного кроме как шагнуть вперёд, в изумрудное сияние. Что ж, прощай, спасённый мною мир. Надеюсь, наши усилия были не напрасны…