Титаноборец

      — Что же ты такое? — задумчиво потёр я подбородок, разглядывая меч перед собой. Ну, про Экскалибур можно было сказать наверняка только одно: это, блин, меч. С кучей рун, очень приятной на ощупь рукоятью и невероятно острым клинком, но просто меч. Ничего такого, что я испытывал в Колыбели Жизни, не было: никакого ощущения безграничной мощи, никакого чувства всемогущества и всё в таком духе. Просто очень хорошее оружие. Удивительно…       — Новые идеи появились? — спросил меня умывающийся неподалёку Эрен. Я отрицательно покачал головой. — А чего тогда сидишь над ним уже полчаса? Мне казалось ты что-то смог придумать. Кстати, повторить ту штуку сможешь? — кивнул парень на меч и изобразил руками что-то типа радуги. Ну или арки, кто знает.       — Что именно повторить? — удивился я.       — Ну, ту магию, которой меч закрыл ворота. Он же вроде как твой, — указал Йегер на тускло тлеющие руны меча.       — На счёт «мой» я всё ещё не уверен, — нахмурившись, ответил я. — Он то ли не может, то ли не хочет раскрыть свою силу, так что я пытаюсь найти ответ на один вопрос: как его активировать? Приказывать я даже не собираюсь — это идиотизм, просить тоже не вариант… Да и как обратиться к нему — я тем более не знаю.       — Не пробовал своей эмпатией? Или как там она правильно…       — Да вот в этом и проблема: уже много раз пытался коснуться его своим разумом. Провал. Просто ощущение некой силы, которая как будто дремлет, — вздохнул я. — Словно стоишь перед огромным спящим медведем, которого вроде как приручил. И прокатиться хочется, и будить страшно. А точнее я вообще без понятия как его будить! Мне что, шаманский танец сплясать перед этой железкой?! — Я сплюнул с досады. — Бред какой-то.       Легендарный меч… Что я помню о нём? На самом деле не очень много — я не слишком сильно интересовался мифологией и историей, хотя военную историю мне впаривать пытались, но я отказался на третьем же занятии: у меня бы не было нужды в прошлом вести в бой хоть сколь-нибудь большие отряды, уж об армии вообще забыть стоит. Так, Экскалибур. Меч короля Артура Пендрагона, который, вроде как, создал Круглый Стол. Не помню уже для чего, и вообще кто там был… Но его соратником был Мерлин, великий маг. Мда. Не густо… Но мой отец всегда говорил, что легенды появляются тогда, когда правда устраивает не всех. Какую же правду об этом мече пытались утаить люди моего мира?       Однако, стоит быть объективным. Исходя из того, что я узнал, мифы в моём мире — вообще не мифы. Точнее, они-то мифы, но основаны на реальных, по всей видимости, событиях. Геракл, Зевс, Тор и прочие — существовали. А что я помню из мифологии? Что так или иначе полубоги совершали какие-то подвиги на пути к силе. Мда… В полубоги уже себя записал, причём без зазрения совести… Ну да ладно. Если взять это за основу, то мне нужно либо совершить что-то героическое, либо доказать свою силу. Допустим, подвиг я совершил — не буду скромничать. Но что если он не был засчитан как совершённый потому, что я совершил его до того, как у меня появился активный меч? Так, что-то я уже как-то совсем меркантильно начал оценивать древние артефакты.       А по-другому и не получится. Ноль мыслей. Вообще. Ну и что, что в первый раз он меня чуть не до смерти от потери крови довёл? Пха, фигня! Мда… Может ещё разок ему дать испить кровушки-то? Так, пора закругляться, а то уносит меня в далёкие-дали с этими моими мыслями. Ладно, что в сухом итоге у меня есть: неактивный меч, возросшие силы, доступ к Колыбели и даже доспехи, которые я вообще не понимаю как вызывать. Такие дела.       — А что у нас на повестке дня? — пихнул я дремлющего на траве парня. Резко открыв глаза и никого рядом не обнаружив, он уже было запаниковал, но тут заметил меня. Естественно мне было лень идти до него, и поэтому я использовал свою силу… Ладно, надо сделать скидку на то, что он ещё не привык. И ему явно скучно: это даже без мозголомства понять можно, хоть я и чувствую эмоциональный фон который он излучает. А Эрену было действительно скучно…       — Да ничего особенного. Как вернёмся в Трост — сразу в патруль. — Он зевнул и, нащупав кувшин с пивом, присосался к спасительному сосуду. — Смит как всегда рвёт и мечет в тишине кабинетов… — не слишком мелодично пропел он, булькая и отфыркиваясь.       — Да уж. А ты с Пиксисом встречался хоть раз? — спросил я разведчика. Эрен шмыгнул пару раз, высоко поднимая нос.       — Ась? С Дотом? Не-е, этот зверь нам пока что не по зубам. Говорят, он однажды вообще казнил подрывавшего дисциплину отряда собственными руками. Представляешь какой он в реальности?       — Догадываюсь…       Усевшись на траву, я положил меч себе на колени. Ведя пальцем вдоль клинка, я ощущал руны даже не тактильно, а скорее своей силой через него. Экскалибур скрывает множество секретов. Надеюсь, я смогу разгадать хотя бы некоторые из них.       Суармор — очень тихий город. Люди здесь приветливые, кражи — редкие, а стража даже ребятню гоняет с какой-то ленцой. Идиллия сельской жизни, я бы сказал… Удивительно.       Вчера я с частью Разведкорпуса в лице Микасы, Эрена и Армина выпивал в трактире. Потрёпанный жизнью мужчина с деревянным протезом вместо левой ноги рассказал мне много баек: я остался почти до утра, слушая его рассказы. Мне было интересно, а сам Ванз был рад что смог кому-то излить душу. Он был одним из тех, кто сбежал из Шиганшины во время первого штурма. Потом добровольно пошёл в гарнизон, но и там судьба не преминула его пнуть посильнее: уже немолодого мужчину настиг шальной титан и откусил ему ногу. Упав с высоты в шесть метров после того, как тварь отпустила его, он повредил себе позвоночник и уже не мог вернуться в войска. Так и осел на пенсионные и пособие по ранению в Суарморе, открыв свой трактир. Сейчас у него трое детей и любящая жена, которая, судя по его рассказу, радуется тому, что может видеть его каждый день и не бояться, что в какой-то момент придётся выцарапывать его имя на досках.       Вообще похоронные обряды в этом мире были довольно необычными. Не странными, а именно необычными. После естественной смерти или гибели в бою, когда ещё можно забрать тело, человека кладут в крепко сколоченный гроб. Потом родственники, если таковые есть, или же священник, если нету, выцарапывают имя покойного на досках прочным и острым ножом, а потом кладут его сверху, как и небольшой пакет с медленно портящейся едой, комплектом одежды и десятком медяшек, если такие есть. Если ничего нет — просто кладут нож и немного еды. Это обосновывают тем, что верят: после смерти человек попадает в другой мир и ему там понадобится выживать. Никакой последовательной логики в вере этого мира я не обнаружил, так как тут то Стенам поклоняются, то Духам, но понять мог: надежда лучше, чем её отсутствие.       И на такой плодородной почве расцветает ремесло могильных воров. В какой-то момент не слишком обременённые совестью ребята смекнули: а ведь правда, кладут кучу добра в могилы тем, кому оно даже не понадобится! Обычно это люди не слишком религиозные или вовсе неверующие, так что их не беспокоит некая эфемерная божественная кара за вмешательство в чужую жизнь после смерти. Ну вот таким образом и процветают… Пока их не поймают, естественно. А за расхищение могил тут грозит ого-го какой срок…       Ладно, надо готовиться. Отцы-командиры сказали что раз уж я залатал «пробоину», надо попробовать отбить Шиганшину. Если мы вернём контроль над Марией — это будет великая победа. Однако до зимы ничего не получится — нужны приготовления, и серьёзные. А я плотно засяду за изучение ремесла которое назвал «артефакторика» с лёгкой подачи моего не слишком обременённого лингвистикой мозга. Если ещё точнее — буду терзать Дария в Колыбели на предмет этих знаний. Может и получится создать что-нибудь, что поможет ребятам при штурме…

***

      В какой-то момент я просто потерялся во времени. Календари в этом мире не в особом почёте, но наступление зимы проворонить было трудно. Первый декабрьский снег был неожиданным: я давно не видел снега. Очень давно… В обитаемых зонах на Земле снега не было никогда: что-то связанное с изменением климата и промышленностью городов. Но изредка я с командой выбирался на миссии в снежные пустыни типа бывшей Сибири, где сейчас, наверное, уже ни души. Города опустели, заводы и фабрики — обвалились без техобслуживания… Жуткое зрелище и для обычного человека, а уж для меня — в особенности. Они были действительно мертвы. Жизни там не было ни на первый взгляд, ни на взгляд моих способностей. Я навсегда запомнил стройные ряды могил на кладбищах, уничтоженные взрывами и катаклизмами дома, замёрзшие пепелища и редкие кучки костей. И одна уцелевшая стена в безымянном городе, в самом его центре: «Надежды нет. Бегите.»       Охватившее Землю безумие было чем-то не более будничным чем заварить себе крепкий кофе поутру. Люди считали смерти чем-то вроде досадной неприятности, которую нужно пережить. А ведь даже в самых благоприятных зонах люди умирали с незавидной периодичностью… Ну да не суть.       Как оказалось, чистый артефактор из меня околонулевой. Я не владею магией ни на йоту, а учиться в одной Колыбели пришлось бы много-много лет. Лет пять-десять как минимум. У меня не было столько времени. Как мне объяснил Хранитель, в любом мире есть энергия Эфира, магической оболочки пласта реальности, или же мана, как её называют сокращённо. Чтобы создать самоподдерживающийся артефакт необходимо либо настроить его на пополнение запаса энергии посредством зарядки от магофона, либо вплести в его структуру — будь то меч, лук, доспехи или простая безделушка — что-то, что эту энергию вырабатывает.       Как я, довольно неожиданно между прочим, для себя выяснил, магия — это не псионика вот аж ни разу. Маги пользуются энергией мира, пусть и могут кое-как её аккумулировать. Я же вырабатываю энергию самостоятельно и использую её так же, от этого и происходит истощение. Однако в то время как преимущество магов в почти неограниченном количестве энергии, моё — в умении эту энергию направлять. Учитывая разницу в количестве энергий, а также в необходимости сражаться с тем, что есть, я имею значительное преимущество перед магами в плане контроля. То есть если для слабенького мага удержать даже заклятие банального огненного шара будет довольно нетривиальной задачей, то для слабого псионика проблема будет скорее в энергии, которая этому шару нужна.       Маги пополняют свои резервы очень быстро, самые сильные из них — вообще в резервах не нуждаются, творя заклинания прямо через Эфир, пользуясь его силой напрямую. У меня так не получится, пока я не обучусь магии: вся моя сила завязана на внутренний Источник, как его назвал задумчиво изучавший мою «душу» Дарий. Так что мои предыдущие догадки подтвердились: у меня действительно есть нечто, вырабатывающее энергию, ну или пси, как я решил назвать её. Раньше проблем с этим не было, так как энергия — она и в Африке энергия, но вот, понимаете ли, появилась магия всякая… Тьфу. Хотя, чуется мне, если я овладею подобной силой — я смогу творить совсем невероятные вещи. Знать бы только где столько времени найти…       Но вернёмся к моей эрзац-артефакторике. Поскольку вся моя сила завязана на Источник, то создавать долгосрочные артефакты я банально не способен. Ну, я-то конечно могу создать нечто вроде защитного амулета, на принципах телекинеза, гравитации или чего-то ещё, но работать он будет аккурат до разрядки. Ну, а потом либо вручную перезаряжать — либо выбрасывать за ненадобностью. Всё равно без силы эти игрушки ценятся не больше чем материал, из которого изготовлены.       А посему я принял решение сосредоточиться на изготовлении одноразовых «бабахалок». Окрестив сим именем свои изделия, я начал приспосабливать их к винтовкам. Грубо говоря, получилось создать что-то вроде винтовочной гранаты в миниатюре: небольшая болванка со стальным штырём, вставляющимся в винтовку, покрывается рунами из моей крови, которые мне ещё и изобретать пришлось. Моя кровь необходима потому, что ничто иное больше мою энергию проводить не хочет… Нет, оно-то, конечно, проводит, только настолько плохо что проще забыть об этом.       Ох, сколько же времени я бился над изобретением нужных рун… И причём я явно был первопроходцем: взяв за основу некоторые наработки всевидящего Дария, который был только рад мне помочь, я начал разрабатывать свои собственные методы переноса сил на материальный носитель. А это было трудно. Нужно производить одновременно три действия: представлять себе эффект, наносить руну и наполнять кровь энергией. Не знаю что бы я делал, не владей я биокинезом… В котором довольно шустро наловчился стимулировать организм и немного продвинулся в более тяжёлых работах. Пару раз даже присутствовал при работе врачей-профессионалов, но это мало помогло, как и в моём мире: я-то действую не стальными инструментами — мои состоят из пси-сил.       А «бабахалки» работали по следующему принципу: они создавали мощный гравитационно-телекинетический толчок. Глупо звучит? Наверное, пока что никто не жаловался. Каждая руна, нанесённая на болванку, напитана моей силой и производит определённое действие: руна номер один заставляет цель (ну или часть цели, зависит от размера) совершить мощнейший рывок в одну сторону, руна номер два в другую, третья в третью и так далее. На каждое действие — одна руна. Суммарно на среднего размера болванку у меня получается нанести примерно пятнадцать штук. Десять рун по две в противоположную парной руне сторону тяге, то есть пять пар где одна руна тянет в одну сторону, а вторая — в другую. Ну и пять на гравитацию, тут уже я разбрасывал так, чтобы они просто не пересекались, а там как удача распорядится. Впрочем, цели такой «гранаты» я не позавидую вовсе…       При активации все руны начинали действовать одновременно. Думаю, догадаться, что будет с целью, несложно. Её просто разрывает на куски разнодействующими силами. Однако возникала проблема с энергией и активацией… Чем меньше руна — тем меньше крови, соответственно — меньше силы. Больше руна — соответственно наоборот, но рун становится меньше и взаимодействий — тоже меньше. Я пробовал создать болванку с четырьмя максимально мощными рунами, но эффект был… м-м-м… немного не тот, который нужен. В итоге, остановился на большой болванке и пятнадцати рунах. И множество моих вечеров превратились в тупое повторение процесса: вылить кровь — наполнить банку с кровью энергией — макнуть кисть — взять болванку — нанести руны. Не скажу что это было совсем уж как-то неприятно, но просто нудно до безобразия. Ну как-то так.       Однако возникала проблема с пороховыми зарядами. Я вообще не помню как работает винтовочная граната в моём мире — не изучал настолько подробно. Впрочем, люди из Инженерного Корпуса разобрались с ней, и теперь проводят испытания. Ага, моей кровью и потом выстраданные испытания… И, между прочим, в прямом смысле. Но вот эффективность была на довольно приемлемом уровне: ребята наловчились приспосабливать к штырю по всей его длине ту самую взрывчатку в малых порциях. Это, конечно, страшно изнашивало ствол ружья, но другого варианта нет.       — Опять ковыряется в своих железках… — недовольно проворчал старик, проходя мимо. Его лицо просто лучилось недовольством и скепсисом, но на деле его забавляла сама ситуация на тонкой грани фарса и ироничной насмешки. Звали его Генрих, и живёт в одном доме со мной, Розой, малявками и ещё одной особой, прибивающей доски наверху, по моей же инициативе. — Нет чтобы Руфусу помочь, так надо кровь портить! Скажи, тебе не жалко вообще, крови-то?       — А чего её жалеть? — флегматично ответил я, выводя на бумаге тёмно-бурые символы. — Крови много, а времени мало. Кровь на время — отличный размен.       — Как бы потом не было наоборот… — буркнул Генрих и уселся в своё кресло-качалку. — Я слышал что скоро войска выдвигаются.       — Ты сейчас будешь пытаться меня отговорить или из доброты душевной одаришь мудрым старческим советом? — весело усмехнулся я, на мгновение выпадая из реальности и накачивая мрачно замерцавшие тёмно-красным светом символы силой. Старый клерк только головой покачал.       — Ты не меняешься. Вроде герой всея Стен — а на деле шебутной мальчишка с шилом в заднице и без царя в голове.       — Только царей мне ещё там не хватало! — вздрогнув, открестился я. Да уж, моя голова — очень странное вместилище информации… Впору уж Чуланом звать и двери подпирать железякой, чтобы не выпадала всякая всячина.       — У тебя ведь может и не получиться, — мрачно сообщил мне старик. Я кивнул, откладывая кисть.       — На каждую удачу в моей жизни приходились тонны усилий и литры крови вперемешку с потом. А на каждую победу я тратил очень много своих «удач». Мне не привыкать. — Я притянул к себе курильную трубку и задумчиво повертел её в пальцах, держась за чубук. Уже претендующий на звание «древний» кисет, сиротливо лежащий поверх кипы бумаг, зиял пустотой. Да уж, хороший табак мне не сыскать в этом мире ни за что… Хотя я же вроде как не курил? Ну, с такой жизнью не только курить начнёшь, а ещё и богу молиться. Вопрос — какому… — Знаешь, дед, в жизни есть многое, что мне хочется понять. А понять не получается. Вот так и с целями. Ты делаешь всё и даже больше — а они перелётной птицей машут тебе крылом и улетают далеко-далеко. К чему это всё было? — задал я в пустоту известный только мне вопрос.       — Некоторые тайны на то и тайны, что их не стоит никому раскрывать, — философски заметил Генрих. — Ты ведь думаешь о титанах, да?       — В некотором смысле, — не стал отнекиваться я. Да и толку…       — Как и всякому воину тебе положено делать две вещи: хорошо есть и крепко спать, а остальное оставь на своё мастерство и веру товарищей. Мы не победим их. Не по Сеньке шапка, — с улыбкой повторил моё же выражение старик. Улыбка вышла натянутой.       — Вот поэтому и думаю. Почему же мир настолько несправедлив, что за усилия награждает болью, а за страдания — ещё большей ношей? — Я отложил трубку и задумался. — Когда-нибудь мы поймём, за что гибли люди до нас и в наше время. Или поймём — или нас уже тогда не будет. Жаль, что мне не суждено увидеть мирный конец…       — Рановато хоронить себя — ты же сильнее целой армии.       — Я про то, что война с титанами никогда не закончится, — отмахнулся я. — Да и про армию ты загнул. Один в поле не воин. Никогда им не был, кто бы что ни говорил. И я не исключение. Что толку с огромного молота если ты не можешь размахивать им на тысячи километров вокруг? Кто бы ими ни управлял — он явно знает, что делает.       — Всё же считаешь, что они — не тупые животные? — уже подрёмывая под шелест снега за окном спросил Генрих.       — Не считаю — знаю. Но один вопрос не даёт мне покоя. Зачем? — У меня хрустнули пальцы, стоило только сжать кулаки посильнее. — Для чего требуются подобные зверства? Ни за что не поверю, что всё это ради банальной мести или жажды власти — слишком глупо и бессмысленно. Зачем править если править некем? Слишком мало ответов, а те, что есть — создают ещё больше вопросов. — Рука привычно пригладила волосы на затылке. Почувствовав всплеск эмоций наверху, я мгновением позже услышал матерный шёпот. Усмешка сама собой наползла на лицо. — Руфус, ты опять заехал себе по пальцу молотком?       — Да, сэр… — донёсся до моих ушей виноватый бас работника. Раздался негромкий топот и через буквально десять секунд, довольно ловко для своих габаритов спустившись по лестнице, передо мной стоял человек, который, видимо, в предках имел шкафы не самых малых габаритов. Невероятно широкоплечий и мускулистый амбал под два метра высотой, но при этом с простоватым лицом, не обременённым признаками высшего образования. Нет, Руфус тупым не был, отнюдь: смекалистый парень лет двадцати пяти, закалённый тяжёлым трудом с самого-самого детства, всё схватывал на лету. Просто знал мало, и по доброте душевной не трогал никого с расспросами о том, что ему невдомёк… Вот симпатичны мне такие, добрые люди, у них в голове всё то, что на словах. По крайней мере, ещё ни разу меня этот работяга не обманывал. А нанял я его… примерно месяц назад, до начала зимы. — Простите что помешал, сэр. Просто на верхнем этаже темно, а в светильниках закончилось масло…       — Да уж. Скорее солнце упадёт на землю чем Руфус додумается попросить у Розы бочонок масла для ламп, — покачал я головой. Тот смущённо пожал плечами, растирая разбитый в кровь палец. — Так, а ну отставить антисанитарию! Вон уже на пол накапал, ишь ты. Здесь кровь пускать есть право только у меня, — пробурчал я, пододвигая ему низкую табуретку телекинезом. Усевшись на свой стул, мысленным усилием заставил до того безжизненные лампы загореться, а потом слегка подкрутил регуляторы интенсивности. — Так, что тут у нас… Да уж. Сила есть — ума не надо, — покачал я головой, держась за истекающий кровью палец Руфуса. Вдарил так — что даже кость треснула. И чем, спрашивается, думает этот индивид? Явно не головой, там думать нечему… Ладно, шутки в сторону.       Сконцентрировавшись, я мысленно потянулся к уже привычной сети сосудов и нервных волокон в пальце неудачливого Руфуса. Притупив боль парой не слишком сильных электрических импульсов, я медленно остановил кровь и перевёл внимание на треснувшую кость. Фаланга повреждена не сильно, но вот парочка осколков из неё застряла в сухожилии. Не слишком страшно, но явно неприятно. Удалив все чужеродные элементы из не полагающейся им среды, я подстегнул естественные процессы восстановления организма, добавив порцию своей силы и следя за процессом. Кровотечение уже остановилось, и рана начала медленно затягиваться под моим присмотром. Всего за три минуты на месте раны красовалась слегка розоватая свежая кожа, а раздробленный в хлам ноготь был где ему и полагается быть — на своём месте, целый и уже невредимый. Однако, это не первая такая рана у него, и организм Руфуса явно двужильный: подобные повреждения и без моего вмешательства у него быстро заживают. Да на нём всё заживает, как на собаке…       — Да уж, умудряешься ты меня удивить, — покачал я головой, пока тот разглядывал целый палец с редкими следами ещё подсыхающей крови и шевелил им, но крайне осторожно. Переведя взгляд на меня, он благодарно кивнул.       — Огромное спасибо, сэр. Вы, как всегда, выручили меня. — Он уже было поднялся и ушёл обратно, как я остановил его мысленным усилием. Удивлённо обернувшись почти у самой лестницы, он заметил мой кивок в сторону небольшого, литров на семь, бочонка, стоящего у самой стены среди таких же бочонков, некоторые из которых были крупнее.       — Бери. И чтобы я больше такие раны лечить в ближайшие дни не должен был!       — Да, сэр. Как скажете, сэр, — закивал он и, быстро подхватив бочонок, словно тот ничего не весит, убежал наверх.       — Вы друг друга стоите, — хихикнул Генрих, приоткрыв один глаз. Я закатил глаза.       — И ты туда же?! Роза, ну хоть ты ему скажи! У меня сил нет…       — Вы меня звали, господин? — спросила она, обернувшись.       — А, ладно, забудь, — махнул я рукой и девушка, пожав плечами, вернулась к готовке.       Потянувшись, я взглянул на метель за окном и на меня вдруг накатила страшная тоска. Как же давно это было…       — Поторопимся! У нас осталось всего полчаса до активации Обелисков! — пробормотал через комлинк командир, закрываясь рукой от снега. Ураганный ветер сдерживали мои силы, но снег… Он был вездесущ. И я бы не сказал, что настолько уж неприятен, но он всегда напоминал мне о том, что мы потеряли. Повернувшись, я заметил одиноко возвышающийся над мёртвым посёлком Обелиск, один из тех, что проводят чистки каждые две недели. И нам «повезло» попасть в один из таких периодов.       — Нил, впереди живые, — тихо сказал я, и тот кивнул. — Двенадцать живых. Три человека.       — А остальные?       — То ли животные, то ли твари: не умею их различать по эмоциональному фону. — Я двумя выстрелами крюка добрался до возвышенности слева от нас, обледеневшей башни водокачки. Изгрызенный и потрескавшийся от холода металл заскрипел под моим весом, пока я забирался на пустой бак. Ветер швырнул в лицо горсть снега и я инстинктивно прикрылся рукой. Ну хоть не отвернулся, да уж… — Не вижу ничего. Мысли уловить трудно: они явно спят, только редкие образы проскакивают. Мне долбануть по ним чем-нибудь?       — А они враждебные? — не слишком убеждённый моими словами спросил Нил. Остальные бойцы нашей группы числом в две штуки молча пробирались сквозь снежные наносы.       — Понятия не имею. Они спят, — повторил я, выдохнув облачко пара. Холодно. Ненавижу холод.       — Ладно, идём как шли. Думаю, ты с ними справишься: подходящего обходного пути я не знаю, так что понадеемся на твои способности, — кивнул командир, а я спрыгнул вниз, затормозив крюком. Снег… Везде проклятый снег.       Помотав головой, я избавился от наваждения. Вспомнится же такое… Да, я не очень любил снег и холод. В первую очередь из-за того, что они серьёзно глушили мои и без того не слишком сильные в то время способности. А вот боевых навыков мне хватало…

***

      — Чем занят? — флегматично поинтересовался Аккерман, застав меня на относительно расчищенной площадке за домом. Крутанув Экскалибур в руке, я одним взмахом разрубил деревяшку, которую наметил своей целью.       — Да так, обкатываю свои навыки, — буркнул я в ответ. — Пока что всё плохо. Я не могу понять как сражаться.       — М-м? Это как? — ни на йоту не поменявшись в лице, капитан привалился к стене и стал безразлично глядеть на мои потуги.       — Это квак! Меч чувствую, как будто он всегда был при мне, взмахи тоже легко даются: словно я всю жизнь сражался, даже учить ничего не надо. Но как оно будет в реальной битве? — Я вздохнул, а потом вогнал меч в ножны. Отряхнув голову от снега, я усилием воли создал барьер вокруг себя. Но от холода он не защищает. Криокинез поможет или нет? А, пофиг, потом выясню… — Одно дело просто уметь махать мечом, а другое дело уметь махать им правильно. Я ведь против титанов сражаться буду, не против людей. Конечно, примитивная тактика сражения у меня есть, но чёрт возьми, это же никуда не годится!       — В чём проблема? — кивнул он в сторону меча. — Если сражаешься на земле — лиши титана мобильности. Потом, когда он упадёт, добей. Уклоняйся от ударов, а потом нанеси свой, смертельный. Но ты ведь и в воздухе сражаешься. Просто подлетай и руби шею на куски, — пожал Леви плечами. — Но сперва ответь на один вопрос: зачем тебе пользоваться мечом когда у тебя есть огромная сила и без него?       — Понимаешь… Вот этот вот артефакт, — я пальцем частично вытолкнул Экскалибур из ножен, — обладает невероятной силой, поверь мне. Так что мне нужно научиться ею управлять. Ну или хотя бы понять в чём она заключается…       — Удачи в этом, — хмыкнул капитан и зевнул. — Я могу на вечер погостить у тебя? В расположении делать нечего, да и прохладно там.       — Конечно, чувствуй себя как дома, — отмахнулся я, усаживаясь в позу для медитации. — О, и передай Розе мою просьбу сделать сегодня на ужин не суп, а рыбу с картошкой.       — Эм… Ладно, как скажешь, — моргнул пару раз тот, отлепившись от стены и направляясь к входной двери.       — Да уж…       Закрыв глаза, я отрешился от реальности. Чувства тела перестали докучать своей несвоевременностью, и мой разум целиком отделился от тела. Воспарив над городом, я обратил внимание на тучи. Холодный снежный фронт почти прошёл, и скоро интенсивность снегопада уменьшится. Станет чуть-чуть теплее. Солнышко выглянет последний раз на сегодня, уйдя за горизонт в преддверии вечера. Красиво… Но холодно.       Вернувшись в тело, я зажёг в руках огонь и просто смотрел на то, как он трепещет в руках. Словно живой. Мечется из стороны в сторону, ищет, за что бы уцепиться, но не находит и продолжает гореть по моей воле. Кажется, в огне я начинаю видеть себя… Но в чьих же тогда я руках?..

***

      Очередной провал. Меч лишь насмешливо мигнул своими рунами… Или мне показалось, что это так. Злобно оскалившись, я развеял структуру заклинания и угрюмо вперил взгляд в траву. Что же я делаю не так? Всё как Дарий говорил: ощутить силу вокруг, потянуться к ней, сотворить каркас заклинания, связывая мыслеблоки с вербальным их повторением и концентрируясь на цели, напитать каркас силой и… И ничего. Не получалось ничерта. От огненного шара получался пшик, от заклинания исцеления только едва заметная глазу вспышка света, а от каменного шипа к концу формирования пара пылинок оставались…       — Мне кажется, ты не до конца понимаешь суть магии, — задумчиво произнёс Дарий, передавая мне пиалу с какой-то пряной жидкостью. Отхлебнув немного, я вопросительно посмотрел на него. В Колыбели, а точнее на поляне недалеко от замка, отгроханного Дарием (или самой Колыбелью, кто знает), мы пока что были вдвоём, и к тому же моя эмпатия тут не работала от слова «совсем». Ну или просто он слишком силён для меня…       — Так в чём суть, наставник? — хмуро спросил я. — Ты объяснял мне это уже раз десять, и я с точностью до миллионной доли секунды повторяю всё сказанное тобой. Но у меня не получается. Вон, даже эта железяка уже смеётся надо мной, — ткнул я пальцем в сторону Экскалибура. Тот со всей флегмой, присущей неодушевлённым предметам, остался равнодушен к моему замечанию.       — Дело в том, что ты достиг огромного мастерства в контроле энергии Источника, своей пси. Но магия — это не контроль пси, это контроль маны. Если пси — это твоя личная энергия, энергия твоей сущности, самой твоей души, то мана — это энергия мира, энергия Эфира, в котором растворены мириады сущностей. И естественно она отвергает жёсткие манипуляции. Тебе нужно… договориться с ней. Попросить её наполнить заклятие силой.       — Это как? Мне что, бубнить под нос «мана приди»? — недоверчиво фыркнул я. Архивариус покачал головой.       — Нет. Просто почувствуй её. И попроси. Не как слугу, но как друга. Магия — как неразумный щенок, пусть и не обладает разумом. Если заставлять её что-то делать будучи совершенно чужим, она тебя даже покусать может. Образно говоря, конечно же, — улыбнулся старик. — Но если ты завоюешь её доверие, то она не откажет тебе ни в чём.       — Звучит как-то пошло, — брякнул я, а потом замолчал, осознав что именно я сказал. Дарий лишь с иронией во взгляде посмотрел на меня, а потом рассмеялся.       — Вот молодёжь, одно у них только на уме… — Усевшись рядом, он зажёг в руке сизо-алое пламя, переливающееся всеми оттенками синего и красного. — В Эфире существует огромное количество сущностей, которые так или иначе обладают своей волей. Это могущественные Духи Стихий и слабенькие элементали, примитивные духи травинок или лужиц. Воплощения Возмездия, Страха и прочие, а где-то рядом воплощения боязни потерять игрушку, симпатии к соседской девчушке и так далее. Эфир можно было бы спокойно называть живым существом, если бы он имел разум, настолько он многогранен и изменчив. Тебе лишь нужно понять его.       — А как? Я не понимаю: как обратиться к силе?       — Поскольку ты не маг, и изначального резерва у тебя нет, то ты попросту не можешь сначала научиться контролировать ману резерва, а потом уже мировую, — задумчиво протянул он. — Возможно у тебя и получится его создать, но я в этом сомневаюсь. Тем более, это совершенно бессмысленно, учитывая что ты потом потратишь ровно столько же времени на его развитие сколько ты потратил бы на обучение контролю маны изначально. Не забивай себе голову этим.       — Но ты вроде как когда-то в начале говорил, что у меня этот резерв был, — нахмурился я.       — Иногда даже сильнейшие ошибаются, не то что я, — загадочно усмехнулся он и исчез, оставив меня наедине со своими мыслями.       — Да уж… Ну и дела. — Меня хватило только на то, чтобы покачать головой. — Ну ладно, железяка, что нам ещё остаётся? Тренируемся!       Экскалибур, что и не удивительно, своего мнения на этот счёт не выразил.

***

      В итоге, как и всегда, из-за головожопости товарищей из-за Сины операцию пришлось отложить до весны: метеорологических станций и спецслужб по погодным условиям тут нет, так что наши отцы-командиры проворонили лютые морозы, ударившие… Ну, где-то в конце января, я так полагаю? В итоге, поход на Шиганшину был признан неэффективным. Ну, а мне лично было всё равно: я целыми днями медитировал, создавал артефакты и «бабахалки», тренировался во владении мечом и пытался создать заклинание хотя бы простейшего светлячка. Получалось… никак не получалось в общем.       Следуя совету Дария, я не пытался управлять маной как собственной силой: мало того кто это контрпродуктивно, так ещё и глупо. Сидя на крыше посреди растопленного пирокинезом снега, я держал «между пальцев» каркас заклятия и сосредотачивался на мане. Глупо подумать, но даже пару раз просил её наполнить его собой, однако результата как такового не предвиделось. А ещё с каждым днём таких дурацких манипуляций с чуждыми мне конструктами мой контроль собственной энергии потихоньку-помаленьку рос.       Вообще, магия очень странная штука. Там, где я полагаюсь на мощь чистой воли, маги используют костыли в виде заклинаний и, что для меня уже немного более понятно, жестикуляцию. Да, для лучшего сохранения концентрации и более чёткого представления собственных действий жесты очень хорошо подходят. К примеру, я не гнушаюсь дублировать мысленные усилия движениями рук когда поднимаю тяжёлые предметы телекинезом — это очень помогает не сорвать хватку с поднимаемой вещи. Но в то же время полёт для меня был бы довольно глупо выглядящим занятием, если бы я использовал движения рук или ног для его изображения.       Однако, на мой вопрос о «пределе сил» как у магов так и у псиоников типа меня Дарий ответил довольно расплывчато: «На сколько тебя хватит — такой и предел». И что это должно было значить? Типа, если я буду посвящать всё своё время упорным тренировкам и буду сражаться на грани жизни и смерти, совершенствуя себя постоянно, то когда-нибудь достигну божественности? Звучит как бред. Да и с такими успехами, если я не сдохну в какой-то особо серьёзной битве, у меня враги закончатся раньше, чем я добьюсь существенного скачка в силах… Хотя, есть у меня ощущение, что раньше его мнение было другим.       В принципе, исходя из моих текущих знаний, мой предел — мой резерв пси. То есть, если я расходую энергию быстрее, чем она успевает восполняться, то я выдыхаюсь за определённое время. В зависимости от перерасхода увеличивается или уменьшается время воздействий. Однако вот многие бытовые психодействия меня вообще не напрягают: поднять ведро, зажечь светильник или помыть свою тарелку аквакинезом — это никак на резерве не отражается. Соответственно, можно предположить, что Источник каким-то образом увеличивает объём генерируемой энергии. Как? И почему? А может это просто мои домыслы, не более.       Утро только-только вступало в свои права, а я, устав поддерживать плетение каркаса заклинания, просто медитировал на Стене. Чем дальше в лес — тем толще партизаны, да? Я уже почти не провожу время дома, да и организм довольно странным образом требует всё меньше и меньше еды с водой для своего функционирования. Ни биокинез, ни мои собственные размышления не прояснили ситуацию, и я просто решил принять это за данность. Последний раз я спал… Неделю назад вроде как. Медитации превосходно снимают усталость и ободряют, особенно многочасовые. Провести целую ночь в медитации — не только приятно, а ещё и полезно. Однако хронокинез мне всё так же плохо даётся, как бы я ни старался. Ну, тут скорее вина моих скрытых фобий, которые мне самому не очень понятны, но… Надо бы с ними разобраться. Не дело это — бояться своего главнейшего козыря.       А ещё самая страшная вещь это размышления. Пытаясь понять природу своей силы я чуть с ума не сошёл от бессмыслицы, которая лезла в голову. Как? Почему? Каким образом я силой воли контролирую время? Воду? Лёд? А земля и её производные почему подчиняются мне? В чём причина такой убойности телекинеза и каким, чёрт побери, образом он вообще работает?! Вот такое чуть не довело меня до икоты, но я вовремя вспомнил и напомнил себе: я пытаюсь смотреть на вещи, не подчиняющиеся фундаментальной логике материального мира, с её же точки зрения. На вещи, у которых есть своя, неведомая логика, отличающаяся от материальных законов обычного мира, таких как физика, химия, биология и многие другие. Ну вот каким образом объяснить мою силу управления гравитацией? Некими загадочными гравитонами, которые подвластны мне? А как тогда я ими управляю? Чушь какая-то…       Бросив короткий взгляд на метку, я тяжело вздохнул. Ну вот послало мироздание испытания… И ведь самое забавное, что меч вроде как даже помогает мне во всём. Как будто интуитивно наталкивает на нужные движения, стойки, распределение веса, точки опоры и группы мышц, которым необходимо развитие для улучшения координации и силы ударов. И, вопреки обычной логике, сила ударов состоит не в том, насколько сильно ты можешь шарахнуть врага рельсой или мечом, а в том, что этот удар с ним сделает. Порой даже булавочный укол может быть смертелен, а порой и крошащий камень сокрушительный удар будет для противника не сильнее чиха. С титанами же всё крайне неоднозначно.       Более-менее эффективны против них в плане выведения из строя — дробящие удары. Мощные броски булыжников, телекинетические удары большой силы и так далее. Большей эффективностью обладает отрезание конечностей, в особенности ног. Пси-лезвия, каменные и ледяные лезвия — всё это лишает тварей опоры на минимум минуту-две: даже их монструозная регенерация не способна справиться с такими повреждениями за столь малое количество времени. Ну и наиболее эффективно в плане выведения из строя — это, естественно, их убийство. Достаточно убить титана, чтобы он не представлял угрозы. Сделать это можно двумя способами: разрубить шею или уничтожить разум. Вторым способом пользоваться могу только я, и более того, до сих пор не уверен, не способны ли они как-то на чистых инстинктах подняться и продолжить битву — не проверял.       — Сидите, сир герой? — донёсся до меня откуда-то сзади звонкий девичий голос. Даже не оборачиваясь я уже знал, кто эта «незваная гостья»…       — Сижу, — не стал спорить я.       — Даже спорить не будете? — удивлённо спросила Криста, как всегда фоня эмоциями на всю округу. Мне только и оставалось что пожать плечами.       — А чего спорить? Город я спас? Спас. Думаю, со всеми моими недостатками злодея во мне всё же меньше, чем героя. Наверное. — Я по старой привычке начал перебирать механизмы крюка-кошки. И, что самое паршивое, не нашёл никакой поломки… А просто так ковыряться в движке мне совесть не позволяет — вдруг ещё сломаю чего. — Скажи, вот чего тебя ко мне так тянет? Я что, мёдом намазанный?       — Ну, я же обещала, — загадочно протянула она, а потом я вспомнил её фразу, брошенную мне перед уходом тут же, на Стене. Ну может не конкретно тут, но на Стене где-то. — Да и тем более, вы интересная личность.       — А почему ты употребляешь слово «сир» по отношению ко мне? — задал я интересующий меня вопрос. — Я ведь не выше тебя по званию. Тем более, я гарнизонный, и в подчинении у капитана.       — А вот это — дело очень относительное, — пожала она плечами, усевшись на край рядом и начав махать ногами в воздухе. С лица девушки не сползала какая-то по-детски непосредственная улыбка. — Вам ведь на самом деле всё равно, какие там приказы отдаются. Вы всегда действуете только по собственной воле, а уж то, что она так или иначе совпадает с отдаваемыми приказами — это ли истинное подчинение? Или же то, что приказы командира так или иначе могут привести вас к ведомой только вам цели.       — Для наивной девчонки из Разведкорпуса ты очень хорошо разбираешься в людях, — хмыкнул я. В её мыслях я представал как… ну, как герой, грубо говоря. Идеализация личности во всей её красе. Однако моё собственное понимание ситуации быстро нивелировало этот эффект «ореола», спуская с небес на землю задравшееся было чувство собственной важности. — Но не могу не согласиться: я действительно не имею никаких причин подчиняться тем приказам, которые считаю противоречащими моим убеждениям. Это плохо?       — Это хорошо, — кивнула она. — Иметь силу жить по справедливости и не оглядываться на собственные поступки, зная, что делаешь всё правильно — вот свобода. А мы пока что все не очень-то и свободны. Какая-то глупая глупость привела людей в ситуацию, где нам приходится идти на ужасные поступки, пусть и абсолютно неизбежные и необходимые.       — Верно. Но я бы предпочёл знать, что мои усилия не канут в Лету. Впрочем, когда это богов интересовало мнение простых смертных? — усмехнулся я, поглядывая в небо, уже посветлевшее до конца.       — Ваша сила позволяет вам видеть богов?       — Моя сила ничего мне не позволяет. Сила на то и сила, что либо ты используешь её, либо она тебя. Так что давай без философии, я не люблю такое, — отмахнулся я.       — И почему мне кажется, что вам грустно? — склонила она голову набок, смотря на меня в упор.       — Потому что оно так и есть. Бремя силы и героизма это, на самом деле, не так весело и круто, как я думал когда-то.       — Почему? — удивилась Криста. — Быть героем — это прекрасно! На вас надеются, в вас верят, вам доверяют. Чем же это плохо?       — Тем, что в один момент герой может проиграть. Или исчезнуть. Людям так нравятся герои потому, что они просто скидывают на них все свои беды и решения, — усмехнувшись, поведал ей я. — И знаешь, когда герой проигрывает, винят в поражении почему-то именно его, а не противника. Людям нужен козёл отпущения, идол, которого можно сделать виноватым во всех победах и поражениях. И лишь в редких случаях народ на самом деле понимает, кто такие герои. Герои — это не стальные машины, созданные для войны или великих свершений. Герои — это люди, которые смогли взять на себя больше, чем человек способен выдержать, и не сломались. Но люди не вечны. И сила их не вечна. У каждого есть свой предел прочности, за которым лежит нечто худшее, чем смерть. Я — не исключение. Я вообще не люблю драться. Подобному безумию я бы предпочёл тихую и мирную жизнь в деревушке у реки.       — А почему тогда не уйдёте? — Взглянув ей в глаза, я не увидел того ребячества, которое там было раньше. Сейчас глаза девушки были серьёзны, а сама она напряжена. Как будто ответ на этот вопрос решит для неё что-то важное. Да и думает она то же самое… Я лишь усмехнулся.       — Потому что это будет неправильно. Взялся за гуж — не говори, что не дюж. Да и как я смогу уйти сейчас? Столь многое на кону, вопросы вот-вот будут решены, а решение лежит у меня под носом — только руку протяни. И будет очень глупо развернуться и убраться восвояси.       — Я в вас не ошиблась, — кивнула девушка сама себе и на её лице снова заиграла та добрая улыбка, с которой весь её внешний вид просто лучится радостью, привлекая к себе внимание многих людей. Я же, потеряв интерес к разговору, вернулся к медитации. После окончания морозов будем выступать. Какой странный выдался разговор однако…