Часть моей души

Смотря на приходящего в себя Александра, Камилла не могла сдержать злой, ехидной улыбки. Вот он — фамильяр самого Магнуса Бейна, мага, который посмел отказать ей, Камилле, во взаимности. Мага, который унизил и растоптал ее, отвергая ее предложение. Нет, она, конечно, не любила Бейна, но союз со столь могучим магом мог сыграть ей на руку, но раз он не захотел по хорошему, то она пойдет другим путем. К тому же стоило только ее двум прихвостням-оборотням втащить парня на этот заброшенный склад, как она почувствовала главное. Парень просто пропах своим магом, от него пахло Бейном за километр, а это могло означать только одно. Алек простонал и открыл глаза, ощутил сразу, что не может шевелиться, впрочем перекинуться в хорька он не мог тоже, а это могло значит только одно — его схватили и схватил достаточно сильный маг. А еще, что больше всего заставило его почти паниковать — что он не ощущал своего мага. Фамильяра блокировали, а Магнус-то, Магнус в порядке?! Он стал лихорадочно оглядывать помещение и, наконец-то, встретился взглядом с той, кого ожидал увидеть меньше всего. Его глазам предстала Камилла — довольно сильная ведьма, которая в свое время настойчиво добивалась внимания Магнуса. — Проснулся? — произнесла она мягко, подходя к Алеку и приподнимая его лицо за подбородок, чтобы смотреть в глаза, — я думала, что очухаешься быстрее, — усмехнулась она, — знаешь, Алек, а ведь я всего-навсего хотела отомстить. Просто маленькая месть. В крайнем случае я мечтала, что Бейн дорожит своим фамильяром и отдаст мне часть своей силы, но то, какой сюрприз преподнес мне ты — это просто за гранью фантастики. Ты просто пропах своим магом, смердишь им. Любишь, когда он целует тебя? — смеялась Камилла, — как же это сногсшибательно. Теперь я смогу получить не часть его силы, а всю. Ведь он отдаст мне ее за тебя, как думаешь? Ну или ты расскажешь слезную историю о том, как злой Магнус околдовал своего прекрасного фамильяра, а я вырвала тебя из лап этого ужасного мага. Так ведь? Ведь ты поможешь мне, Алек? — взяла она лицо парня в свои ладони, — а я, так и быть, сохраню тебе жизнь и магические силы. Даже пригрею в своем доме, сделаю своим фамильяром, — она провела ладонью по щеке парня. Пока он выслушивал льстивые речи, ему было уже и так трудно сдержаться. Ему хотелось плюнуть ей прямо в лицо сразу же, с первым ее словом, а какое отвращение пробегало по всему телу от ее прикосновений —не передать словами. Но он заставил себя выслушать ее до конца и тут же впился зубами в ее руку, очень жалея, что обычными человеческими зубами. Она вскрикнула, отскакивая. — Я никогда, слышишь, ведьма, я никогда не предам моего мага. Я ничего не скажу, ничего не сделаю, что сможет очернить, испортить репутацию, погубить моего Магнуса. Если ты захочешь уничтожить его, используя нашу особенную связь, то я буду защищать его так как смогу. Тебе придется пойти к Старейшинам, если не сможешь притащить Магнуса, притащишь к ним меня, чтоб они учуяли наше… преступление. А я там сделаю все, чтоб взять всю вину на себя, — Алек ухмыльнулся. — Скажу, что в сговоре с тобой, что ты дала мне приворотного зелья, я опоил своего мага и воспользовался его состоянием, чтоб переспать с ним. Чтоб сдать его Старейшинам и поделить с тобой его силу. Или что я на самом деле твой фамильяр, засланный казачок в стан врага. Да я… — Тебя убьют, — прошипела она. — Сдерут шкурку и сделают из нее шубу. — На шубу не хватит, — фыркнул он. — И ты, наверное, совсем дура, раз не понимаешь, что тебе ничего не светит со мной. Я умру за своего мага, и ты ни черта не добьешься. — Это мы еще посмотрим, — она улыбнулась. Алеку улыбочка не понравилась. Он всегда недолюбливал женщин-магов, потому что дай женщине магию и силы — получишь ядерную бомбу. Причем взрываться она будет не один раз. Но настроен он был решительно. Тем более сейчас, когда он сам был источником такого любимого запаха. Ему уже не нужна была футболка. Ему было достаточно понюхать свою руку. Кожа пахла Магнусом, и это было так восхитительно, что он, наверное, снова вывалился из реальности. Правда, вернули его в нее очень неприятно. Сначала запылала его левая нога, мгновенно обугливаясь до черноты. Алек от удивления даже не понял, что ощущает, а когда понял — не смог сдержать криков боли. Но вскоре благополучно потерял сознание от болевого шока. Правда, его тут же привели в чувство. — Ну что ты, дорогуша, — проворковал рядом женский голос. — Не стоит так быстро терять сознание. Ты же пропустил все веселье. Ну и низкий же у тебя порог боли, аж обидно. Но ничего, я знаю заклинаньице, которое не позволит тебе так ускользать от моих ласк, — Камилла захохотала. Алек приготовился к ощущению боли от горевшей заживо кожи, но его вдруг окатило водой, да так, что он захлебнулся. А когда попытался вздохнуть, понял, что тонет. Задергался, пытаясь — что, плыть?! Но инстинкты самосохранения просто вынуждали его бороться за жизнь, за глоток воздуха, и он не мог с ними справиться. А ведьма не останавливалась. То ли находила в его криках и предсмертной агонии свое наслаждение и упивалась его болью, то ли настолько была отравлена ядом ненависти и самовлюбленности, что это ее совсем не трогало и она просто ожидала, пока он попросит пощады и согласится на все ее предложения. Просто делала все, чтоб получить желаемое. Алеку сначала казалось, что она играется с его мозгом, заставляя его воображение рисовать картины одна другой хуже, но потом, когда она в очередной раз подошла исцелить его, всего в крови от множественных ран на теле, он понял, что истязает-то она его тело по-настоящему, просто исцеляет и снова спрашивает, не больно ли ему было? И не хочет ли он остановить это безумие? А он хрипел в ответ какие-то храбрые заверения, что он мазохист и что получает кайф от боли. Хоть и храбрости-то не осталось. Те минуты отдыха, когда она смотрела на него своими пронзительными глазами, словно пыталась определить степень его готовности, казались ему еще хуже, чем боль и мучения. Потому что он не знал что ожидать следующего, потому что он боялся сдаться. Его выкручивало в пароксизмах боли, хруст ломаемых по живому костей оглушал его, а он больше всего боялся сдаться. Боялся не выдержать пыток и предать самое любимое существо в мире. Единственное существо во всем мире. Довольно странно, когда питбуль рвал его на части своими железными челюстями, думать о маге. Но именно в момент, когда тело его умирало, раз за разом воскрешаемое или выдергиваемое за миллисекунду до окончательной смерти — он не знал, на что способна ведьма — он понимал, что никогда и ни с кем не чувствовал того же, что чувствовал с магом. И дело не в физическом удовольствии, которое было таким же новым и ошеломляющем. Он словно бы застыл в своей жизни и ждал лишь прихода Магнуса. А когда увидел его впервые, запрыгнул бегом на руки, чтоб навсегда быть рядом. Надо было бы — впился зубами в плечо и держал, не оторвали бы. Но он стал его фамильяром и теперь счастлив. — Ты улыбаешься? — прошипели над ним. — Может, он тронулся? — прохрипел второй слуга-оборотень. Этот оборачивался черным облезлым вороном, и очень помогал хозяйке получать необходимые сведения. Он уже по паре раз выклевывал Алеку глаза, так что фамильяр с ним тоже, можно сказать, познакомился. — Не тронулся он, — фыркнула Камилла и почти пропела: — Он просто влюблен, какая прелесть. И тут рядом появился Магнус. — Магнус, — выдохнул Алек. — Ты пришел! Но тут же понял, что ошибся. От мага пахло знакомо. А должно пахнуть немного по-другому. От Магнуса — настоящего Магнуса — теперь пахло Алеком. Да и не возникло то тонкое чувство, когда ощущаешь своего мага рядом. Это был не он. Но нельзя было сказать, что он ничего не почувствовал, когда прямо на его глазах Камилла пронзила грудь поднятого призрака в виде его мага кинжалом, со змеиной улыбочкой на губах. Похоже, ведьма заметила, что этот способ более действенен, чем терзать его тело. На его глазах Магнус умер, наверное, раз пятнадцать, от самых разных смертей. Маг — призрак — мучился от боли, бился в агонии, глаза тускнели и закрывались, глаза лопались и растекались по лицу, глаза вспыхивали, и истекали кровью… Алек бы закрыл глаза да отвернулся, но ни первое, ни второе ему не давали сделать заклинания Камиллы. Можно было бы удивляться богатой фантазии Камиллы, если бы не то, что он уже испытал. Потому что когда она вместо того, чтоб убивать, стала целовать призрак его мага, стала раздевать и ласкать, а Магнус — призрак, а не Магнус, напоминал Алек сам себе постоянно — стал ласкать и любить ее, Алек впал в какое-то состояние апатии. Он безучастно смотрел на оргии, что разворачивались на его глазах. Камилла, заметив, что он уже не реагирует так остро, дошла до ручки в своих больных фантазиях, и маг, призрак мага, стоная так похоже на настоящего Бейна, у стены имел по очереди обоих оборотней Камиллы. Когда они явно собирались поменяться местами, перед глазами Алека все поплыло. Он не мог потерять сознание, потому что Камилла обвешала его заклинаниями, но и не видел уже ничего. — Ну что? — ласково, нежно звучал голос Камиллы. Она провела пальчиками по его щеке, стирая слезы. — Я знаю, дорогой, очень больно, очень страшно, очень мучительно. Мне тебя жалко. Давай сделаем передышку, хорошо? Я тебя покормлю и мы продолжим. Алек открыл было рот, чтоб согласиться. Ведь она не предлагала предать мага, всего лишь предлагала прерваться на еду. Но тут же остановил себя. Какая разница передышка или не передышка? Ведь явно — он здесь надолго, если не навсегда. Она блокировала его, Магнус его не сможет найти. А может… и не ищет? Может, он решил, что Алек сбежал? Сбежал, испугавшись наказания от Старейшин? Нет, нет, его маг не может так подумать. Если Алек решил бы сбежать, он бы оставил записку. Он бы предупредил, верь, Магнус. Он бы предупредил обязательно. Хотя с чего бы ему вообще сбегать от очеловеченного смысла его жизни? От того, кем хочется дышать и жить. — Ну… как хочешь, — Камилла вздохнула. — Что ж, переходим к новому этапу. Думаю, на этот раз тебе понравится. Я лично сама очень люблю сексуальное насилие. Так что мой оборотень будет не против заняться тобой, мой дорогой. Алек молчал. Его тело в ее распоряжении, это да. Но его душа, его сердце сжалось в маленький комочек внутри и там он, в этом комочке, и сам сидит, только и надеясь на смерть, что придет рано или поздно.

***

Магнус терпеливо стоял и наблюдал за тем, как Рагнор, сжимая в руках одну из футболок Алека, сосредоточенно шепчет заклинание. Магу не терпелось скорее отправиться за своим фамильяром, но он прекрасно знал, что отвлекать Фелла нельзя ни в коем случае. Если сбить друга сейчас, то поиск затянется, а этого допустить было нельзя. Наконец-то, друг открыл глаза и произнес адрес заброшенного склада на другом конце города. Магнус округлил глаза, не понимая, что Александр мог там забыть, но поспешил поблагодарить друга, создавая портал. — Я иду с тобой, — вдруг произнес Фелл, а на его руках появился черный кот, в котором Магнус узнал фамильяра мага. — Рагнор, я ценю твою помощь, но я думаю, что мы с Алеком разберемся сами, — ответил Магнус. — Я чувствую там присутствие сильного мага, — выдохнул Фелл, — помощь тебе понадобится. Магнус лишь согласно кивнул, услышав эту информацию. Он был прав, Александр не бросил его, но облегчения он не испытал. Ему не звонили, ничего не требовали, а значит неизвестно, что этот маг сотворил с его фамильяром. И от этой неизвестности было так до одури страшно, что Бейну казалось, что он сойдет с ума прежде, чем доберется до Алека. Но он не мог себе этого позволить, напоминал сам себе маг, он сейчас нужен Лайтвуду. Нужен тому, кто для него дороже всей жизни и поэтому никакой паники. С этими мыслями он шагнул в портал, а Фелл последовал за ним. — Защитные чары, — констатировал Магнус, — причем чертовски сильные, — он осознал, что понадобится полдня, чтобы даже они вдвоем сняли эту защиту. Кем бы ни был маг, похитивший Александра — подготовился он хорошо. — Не обязательно, — кивнул Фелл на брешь в стене, которая была на уровне второго этажа, — Джеймс, — обратился он к коту, — проберешься внутрь. Кот лишь склонил голову и начал запрыгивать на верх. Это было серьезное упущение, если фамильяр проникнет внутрь здания, то с легкостью мог открыть портал для своего мага, обойдя защитные заклинания. Видимо, к такому повороту Камилла готова не была — она даже не заметила, что за ее спиной из портала вышли два мага, настолько бесшумно и осторожно действовал Джеймс. Девушка наблюдала за зрелищем, от которого сердце Магнуса буквально разлетелось на сотни мельчайших осколков. Зрелище, которое уничтожило его изнутри, он бы тут же и упал, но не мог. Он должен был спасти Алека. Алека, который лежал обнаженный, весь в крови на огромной кровати, его руки были скованы и к парню с хищной улыбкой на лице тянул свои руки оборотень. Магнус издал то ли рык, то ли рев и послал мощный заряд магии, который буквально испепелил оборотня. Рагнор поступил более деликатно и второй зверь просто упал как подкошенный. Бейн краем глаза заметил, что Алек пытается поднять голову, но, судя по всему, у парня совсем не осталось сил. — Магнус, Рагнор, какая неприятная встреча, — улыбнулась Камилла, блокируя магический заряд, отправленный в нее Магнусом, — а я тут так мило проводила время с твоим фамильяром. Впервые слова Камиллы обернулись против нее, поскольку ярость, которая поднялась в Магнусе при этих словах, добавила мощности его заклинанию и заряд просто пробил с легкостью все магические щиты ведьмы, отшвыривая ее к стенке. Маг хотел было броситься к Алеку, но успел сообразить, что ему ни в коем случае нельзя отпускать Камиллу живой. Она напала на его фамильяра, подвергла его пыткам, а в этом случае Кодекс не запрещал самооборону, да и если бы запрещал — Магнуса это вряд ли бы остановило. Судя по всему, Рагнор, который своими чарами удерживал ведьму на месте, не собирался мешать своему другу. Бейн бросил благодарный взгляд в его сторону и сделал несколько шагов к Камилле. — И что, убьешь меня? — усмехнулась ведьма, — твой фамильяр все равно никогда не забудет этих пыток. Как я ломала его кости, как заставляла смотреть раз за разом на твою смерть, а какие оргии мы устроили с тобой на его глазах, — рассмеялась ведьма, — ну и моему оборотню кое-что перепало. Тело-то у парня, и правда, ничего. Глаза Магнуса вспыхнули, его магия сдавила горло Камиллы и та стала задыхаться. — Будь у меня больше времени, — ответил Магнус, — я бы показал тебе, что такое настоящая боль. Но не переживай, Камилла, мы еще встретимся с тобой в аду. И там я стану твоим настоящим кошмаром, — произнес Бейн и в стенах заброшенного склада эхом разнесся звук ломающихся позвонков. Тело ведьмы упало к ногам мага, магия Рагнора его больше не сдерживала. Магнус бросился к Александру. Смотреть на парня было больно, но маг послал волну успокаивающей, снимающей боль магии. Рагнор в это время разобрался с цепями, что сковывали руки юноши. Лайтвуд открыл глаза. Некогда голубые, искрящиеся, сейчас они были тусклыми и безжизненными. Магнус наколдовал одежду, прикрывая тело парня, которого трясло от стресса, холода и боли. Фелл уже открывал портал. — Прости, Алек, прости меня, — шептал маг, магией залечивая раны на теле своего фамильяра и снимая все блокирующие заклинания Камиллы, но Лайтвуд его не слышал, мгновенно провалившись в спасительную пучину бессознательного состояния. Магнус подхватил парня и через портал перенес его в свою квартиру. Там уже, объединив свои силы с силами Рагнора, смог залечить раны Александра до конца. Физически не осталось никаких следов пыток, но маг прекрасно понимал, что душу парня вот так просто не вылечишь — и это все его вина. Из-за него пострадал самый дорогой и близкий ему человек и этого маг никогда не сможет себе простить. Он считал все, что произошло с Александром на том складе. Конечно, то, что оборотень так и не добрался до Александра можно было считать удачей, но на фоне всего остального — эта удача была какой-то чересчур блеклой. Магнус проводил Рагнора, который ничего не сказал, просто обнял своего друга на прощание, словно обещая понять и поддержать любое его решение. Магнус был чертовски благодарен Феллу, что тот не стал ни отговаривать его, ни давать советов. Его друг просто был рядом и все. Бейн вернулся в комнату и сел в кресло возле кровати, глядя на безмятежно спящего Александра. Со стороны можно было подумать, что парень просто уснул, а не пережил весь тот ужас, что на него свалился в течении последних пяти-шести часов. Но Магнус знал насколько обманчива порой безмятежность.