Часть моей души

Магнус просидел в одной позе три часа, пока Александр, наконец-то, не открыл глаза. Маг не произнес ни слова, давая парню оглядеться и понять, что тот дома и в безопасности, а когда Лайтвуд устало выдохнул, сфокусировав взгляд на маге — Бейн встал с кресла, подошел к кровати и опустился на колени возле фамильяра. Он не решился обнять или прикоснуться к парню, не зная, как тот отреагирует. Смешно… Маг, который прожил больше четырехсот лет, не знал как себя вести в данной ситуации. — Прости меня, Алек, — произнес он, глядя в такие любимые глаза, — прости. Я виноват перед тобой. Я не смог защитить тебя. Ты попал в эту ситуацию по моей вине, — маг все-таки взял, аккуратно, руку парня в свою и, когда Алек не отдернул ее, прижался губами, — я ненавижу себя за каждую боль, которую причинила тебе Камилла. Я презираю себя за то, что не смог уберечь того, кого люблю больше всей своей жизни. Ты не заслужил этого, Александр, — маг мягко целовал запястье фамильяра, а по лицу его текли слезы. Ему хотелось лишь одного, забрать всю боль парня себе, — Старейшины могут забрать твою память и ты никогда не вспомнишь о случившемся. Ты сможешь жить дальше, ты забудешь все это. Они смогут это — я знаю. Я готов сделать все, лишь бы ты не чувствовал боли, лишь бы ты мог жить дальше, как прежде. Чтобы твои глаза снова сияли, а на лице была улыбка. Я признаю, что в нашей связи был виновен я, признаю, что это моя магия заставила тебя быть со мной. Они не тронут тебя, лишь помогут все забыть. Забыть, как страшный сон. Я сделаю все для тебя, Александр, все, что нужно. Я клянусь, — шептал маг, — я так люблю тебя, Алек, но я не заслужил тебя. Я подвел тебя. Но я все исправлю. Я клянусь, что я все исправлю. Алек молча смотрел на своего мага. Ему даже не нужно было проверять — он и так видел, что это истинный Магнус. Камилла сотворила там лишь блеклую тень. А здесь, в окружении знакомых запахов их дома, в ощущении самого любимого запаха — запаха его мага, он чувствовал боль и горечь Магнуса, видел слезы, что бегут по его щекам. Он не мог вымолвить ни слова, не уверен был, что связки в порядке, сорванные криками боли, не уверен был, что может правильно выразить то, что понял и что чувствовал. Алек медленно вытащил руку из его руки, оборачиваясь хорьком. Это получилось не так элегантно как всегда, да и грациозным его пробежку по руке и плечу мага тоже назвать нельзя, но он обвил тельцем шею мага, привычно устраиваясь как воротник, даже хвост обернул вокруг шеи. Прижался. Притих, близко притеревшись мордочкой к шее. И вдруг понял, что уже можно не притворяться. Что если ему хочется объятий — он может это сделать и в виде человека. Поэтому скользнув на пол с застывшего мага, который даже не знал, как реагировать, обернулся в человека и обнял Магнуса со всей наличной силы, как только мог ближе — прижался, зарылся лицом в его шею. Маг словно получил зеленый свет — сделать то, что мечтал с того момента, как Алек открыл глаза. Он обвил талию парня одной рукой, притягивая как можно ближе, а второй зарылся в волосах, перебирая прядки, словно хотел успокоить. Показать, что он рядом. — Алек, мой Алек, прости меня, — повторял маг как заклинание, — прошу прости, — он шептал эти слова на ухо парня, не переставая гладить его по голове. Это было так правильно, так нужно, так спокойно и уютно, что Алек и не думал отстраняться. С каждым движением руки по его волосам словно бы уходили страх и боль, его душа медленно выползала из укромного местечка, куда забилась. Легкая дрожь тела, которую наверняка ощущал его маг, медленно сошла на нет. Он не сдался, он все выдержал, его спас его маг. Пришел, победил обидчиков, и вернул его домой. Он попробовал заговорить, но закашлялся, отстранился, позволил Магнусу направить исцеляющую магию на его горло. Тогда встал, взяв за руку Магнуса, усадил его на кровать, сам без тени сомнений залез к нему на колени, снова обвивая руками, снова утыкаясь носом в его шею. В данный момент он ощущал, что быть так близко к своему магу — это было самая лучшая исцеляющая магия из всех существующих в мире. И вот так уже, наконец, зашептал на ухо: — Это ты меня прости, Магнус. Это я смылся без гламура погулять посреди ночи. Это я пропустил, что питбуль был не совсем собакой. И это я заставил тебя так волноваться за меня. Прости, пожалуйста. — Алек, — выдохнул маг, притягивая своего фамильяра к себе, как можно ближе, — даже не вздумай просить прощения. Я не мог не волноваться. Ты для меня важнее и дороже всего на свете, — прошептал Магнус. — И не надо мне стирать память, — продолжил Алек, — это всего лишь физическая боль, она ушла и не оставила ни следа. Сейчас, ощущая твою боль и переживания, мне намного больнее. — Он чуть отстранился, беря лицо мага в свои ладони. — Магнус, все позади, слышишь? Ты ни в чем не виноват, ты, наоборот, спас меня. И я… — горло перехватило, но уже от волнения. — Я тоже люблю тебя. Я понял это, когда осознал, что могу больше никогда тебя не увидеть, не прикоснуться к тебе, не почувствовать твой запах, — он судорожно перевел дыхание и добавил: — эти два года были самыми счастливыми в моей жизни и если завтра нас убьют, я бы все равно снова и снова выбирал тебя в свои маги. — Алек, — выдохнул Магнус, прижимая своего фамильяра к себе, — я безумно люблю тебя и я сделаю все, чтобы мы всегда были вместе. Все, что в моих силах. Я всегда приду за тобой, где бы ты не был. Я всегда буду рядом с тобой, чтобы не случилось. Я буду защищать тебя даже ценой своей жизни. Единственное, чего я по-настоящему боюсь — это потерять тебя. Никто и никогда не был мне так нужен, как ты. Ты — мое сердце и моя душа. И ничто этого не изменит, — сказал Магнус, втягивая Алека в поцелуй. Алек охотно сразу же ответил своему магу, своему любимому магу. Вжимался в его тело своим, гладил по спине руками и растворялся в неспешном, нежном поцелуе. А когда воздух закончился, оба глянули друг другу в глаза. Глаза Алека сияли по-прежнему — чистым голубым цветом. — Что мы будем делать дальше? То есть, я-то, естественно, буду с тобой всю жизнь. Твоим фамильяром. Твоим... любимым. Но и мне, хорьку, понятно, что нас все равно вычислят, рано или поздно, если Камилла не успела о нас поведать Старейшинам, найдутся другие, такие же доброжелатели. — Лучше всего для нас — исчезнуть, — ответил Магнус, — но сейчас, когда меня обвинят в смерти Камиллы — это не лучший вариант, — выдохнул маг, — конечно, Старейшины мне ничего не сделают, хотя даже если бы и сделали — меня это не остановило. Пока нам лучше оставить все, как есть. Со Старейшинами по поводу смерти ведьмы я разберусь. Фелл и Джеймс помогут. Заклинания гламура, усиленное Рагнором, скроет все от взгляда старейшин, все-таки не даром мы с Феллом самые сильные маги, — самодовольно улыбнулся Бейн, — пройдет время и мы с тобой просто растворимся в воздухе. — Ой, я никогда и не спрашивал куда исчезает все то, что ты растворяешь в воздухе, — притворно ужаснулся Алек. — Но если ты говоришь, что вы с Рагнором все решите, я рад и спокоен. Значит, мой диванчик и телевизор, а еще кофе со сливками и мой любимый маг остаются со мной. Я безмерно счастлив. — Я все сделаю для твоего счастья. Куда исчезают? Что насчет домика в пригороде во Франции, где нас никто не сможет найти и потревожить? — усмехнулся Магнус, — или ты предпочитаешь другую страну? Кроме Перу… Туда мне лучше не соваться, — сказал Бейн. — Оу... луковый суп, паштет и бургундское вино, — протянул Алек. — Я — ЗА! — всеми четырьмя лапами. — Проголодался? — понятливо усмехнулся маг. — Идем на кухню, поедим. Алек не собирался ни на секунду отрываться от своего мага, по меньшей мере дней пять, поэтому обернувшись на ходу, быстро взобрался ему на шею. Магнус направился на кухню, поглаживая пальцами зверька по шерстке.

***

— А не угостите даму чашечкой кофе? — кокетливо поинтересовалась девушка. У дамы была короткая кожаная юбка, плотно облегающая не совсем стройные бедра, и блузка в сеточку, открывающая всем, у кого были глаза, что она ходит без лифчика. А уж от оглушительного запаха поддельных духов Шанель, Магнусу уже казалось, что он и сам скоро будет вонять этим ужасом. Бейн, помня о чашечках кофе для клиентов, непроизвольно перевел глаза в бок. Там, на кресле под стенкой, развалился хорек, изучающий что-то на стоящем на специальной подставке на подлокотнике кресла планшете. Хоть прошло с происшествия больше двух недель, Алек теперь предпочитал максимум времени проводить на или возле мага вплотную, или хотя бы в одной комнате. А уж когда Магнус работал в салоне, всегда восседал на специально поставленном для него здесь кресле, словно бы сторожил своего мага. Но в данный момент, вопрос с кофе хорька не заинтересовал. Он лишь кинул ленивый взгляд на клиентку и продолжил читать. — Какая миленькааяяя зверушка! — вдруг завизжала клиентка, проследив взгляд мага. Вскочила с кресла и бросилась к хорьку. — Хочу потискать!! Иди ко мне хорошенькииий! Магнус не успел ничего сказать (а может, специально замешкался), но уже через секунду тишину салона оглушил истеричный вопль барышни и она, со звуком падающего мешка картошки, упала в обморок и растянулась на полу его салона. — Что-то совсем слабенькие пошли барышни, — глубокомысленно изрек хорек, потирая свой нос, чтобы хоть как-то избавиться от тошнотворного запаха. — Ты им, что ли, витамины прописывай. Да и адрес давай твоего любимого магазинчика с духами и парфюмами... Это же беспредел, столько на себя выливать унитазной воды. Мне молоко надо давать за вредность такой работы. И отпускать раньше на час. Магнус только закатил глаза и пошел приводить в чувство барышню. Потом отвел ее к такси. При этом он старательно касался ее только строго и по делу, даже несколько грубовато поставил на ноги, потому что хорек следил внимательным взглядом. Ведь и ревновать Алек умел ярко и красиво. Когда вернулся, Лайтвуд уже сидел в его кресле, закинув ноги на его стол. — Ладно, — проговорил он вошедшему магу. — Клиентов надо поить кофе иногда. Сделай еще набор кружек для твоих гостей. Я обещаю их не трогать. Магнус задумчиво изучил своего прекрасного фамильяра. И постарался. Исключил все цвета, которые любил Алек, все формы и виды кружек, и через минуту на столе стояло шесть жутких кружек в яркие цветочки. Магнус с надеждой глянул на возлюбленного. Тот повертел кружку в руках, осматривая рисунок, небрежно поставил назад. — Унылый ужас, — констатировал Алек, оборачиваясь хорьком и быстро взбираясь по Магнусу ему на плечи. — Хотя цветочки миленькие, — прошептал фамильяр на ушко магу, чуть прикусывая мочку острыми зубками. Магнус по привычке закатил глаза.