Дурень

У Курильщика красные кроссовки, чернильные пальцы и склонность к драматизации. Странные игры, впитавшийся намертво запах Наружности и страх оказаться ненужным прилагаются бонусом, а для человека, увлекающегося живописью, у него до странного скованное воображение. Дурень! Почему ты так боишься поверить? Вслух же – намеренно небрежным тоном, зная, что он его не выносит: - Ты так и застрял в собственном отражении, Курильщик. Сфинкс затянулся, вместе с дымом заталкивая глубже в глотку остальные слова и разглядывая Курильщика в грязном зеркале. Двойник смотрел с отвращением, с которым было проще справиться, чем с реальным обиженным взглядом. Он ненавидел, когда люди жалели самих себя, упиваясь собственной непонятостью. Курильщик же этим слишком злоупотреблял. Ему бы не помешало задание от Седого. Вот только Седого больше нет, а Сфинкс – не он. Курильщик молчал. У него была удивительная способность к задаванию бесконечных вопросов и игнорированию ответов на них. Он решал что-то для себя, делал выводы и гордился собственными фальшивыми открытиями. Возможно, именно зацикленность на себе мешала ему открыть глаза и увидеть то, что находилось прямо перед ним. Да и Дом не терпел эгоистов. Неприятно было это осознавать, но именно самовлюблённость сблизила Курильщика с Чёрным. Очень иронично сблизила, Сфинкс оценил. Посмеялся бы, да зубы сводило от вида этих двоих рядом. Куда исчез тот мальчик, протягивающий себя на раскрытой ладони? Искренне, страшно, без прикрас и увёрток? Казалось, он обязан был оказаться одним из тех, кто мог понять и оценить весь масштаб жизни внутри Дома и вне его. Сфинкс не зря дал ему кличку. Не был он Фазаном ни на грамм, несмотря на прилизанный внешний вид. И дело было вовсе не в сигаретах. Хотя в Четвёртой он своим тоже в итоге не стал. Так и завис где-то между. Ведь Слепой вручил ему амулет. Более явный допуск трудно найти. А он отдал его Лорду, не понимая ни того, что от чужого амулета нет никакого прока, ни того, что сам закрыл перед собой дверь. Дом не прощал предательства. Курильщик ещё легко отделался. Тишина во рту горчила, и Сфинкс был рад, когда Курильщик решил её нарушить: - Что ты на того меня так смотришь? Я – по эту сторону! Как вы достали со своими зазеркальными мирами! Вы нормальные вообще? - Как уже говорилось ранее, я – нет. А вот ты очень стремишься быть на него похожим. Курильщик пробормотал что-то невнятное и потянулся за новой сигаретой. Зажигалка прыгала в дрожащих руках, отчего Курильщик нервничал ещё больше. Сфинксу хотелось схватить его граблями, поднять из коляски и швырнуть на пол – прямо в лужу ржавой воды и бурой шерсти. Забыть на секунду о совести и довести до истерики. До плача. А потом смотреть, как Македонский отпаивает его кофе и укладывает спать. И курить, бросая окурки мимо заботливо подставленной Табаки пепельницы. Поддельный дурак никогда не будет счастливым. А их, похоже, даже двое.