Зверь внутри

Иногда мне кажется, что преступное безразличие и лень полиции действует на общество куда губительнее самих преступников. Ведь правда, мы косвенно убиваем небольшую группу зверей, вводим в бешенство еще меньшую, стражи порядка же постепенно пожирают худеющий бюджет города, не принося никаких результатов в расследовании. Фактически, мы подрываем не только всеобщую терпимость и равенство, но и изначально утопическую экономику этого города. Ах да, совсем забыл... Мы - это, как нас прозвала полиция: "био-террористическая националистическая группировка повышенной опасности ТРАВ", но на деле же мы лишь освободители миллионов ущемляемых травоядных животных, которые вынуждены всю свою жизнь добиваться естественных прав хищников только лишь потому, что они меньше них! И кто же еще кого ущемляет в правах? Знаете, это нескрываемый расизм, что одинокой в шоу-бизнесе Газели противостоят тысячи агрессивных тигров, медведей, львов, волков, выдр, пантер, леопардов и прочих плотоядных! Но что же, куда опаснее лишить рассудка одного хищника, нежели угнетать миллионы травоядных, да? Сейчас дождливый вечер в Киршасе, самом фестивальном и традиционном районе Зверополиса. Запись в блокноте: "Имя: Марсель. Время: 18:56, четыре минуты до начала операции <<Срыв банкета>>. Из инвентаря ампула со штаммом и огнестрельный пистолет на случай непредвиденных проблем". Что ж, красивым почерком природа бобров тоже не наделила... Моя цель - огромный гималайский медведь прямо на сцене. Судя по всему, ведущий очередного фестиваля. Странно, что звери не боятся стоять рядом с ним, ведь количество зараженных скоро дойдет до сотни, пускай это и дело рук ТРАВа. Зато глупая масса, которая верит в общепринятую версию СМИ о "внезапной вспышке древнего вируса, способного поразить каждого хищника" искося поглядывает на ежедневно теряющего зрителей медведя. Несмотря на то, что улица закрыта, сюда влезла красная машина. Господи, даже моя бабушка знает, что здесь нет проезда! Чёрт, она распугает всех животных! Гудок автомобиля заглушает красивую живую музыку, отчего люди лишь больше расходились. Стоп... Что? Среди всей этой толкотни я не заметил огромной ссадины на шее медведя! Рука сразу же потянулась к огнестрелу в сумке, ибо теперь все симптомы заражения мне были заметны на лицо: покрасневшие глаза, повышенное слюноотделение, невнятная речь. Самое опасное при встрече с превращающимся - бежать, ведь именно движущиеся объекты одурманивают их сознание, отчего те теряют рассудок быстрее. Машина гудит все громче, а ведущему становится все хуже. Он хватается за голову руками и начинает выпускать когти. Публика в недоумении, тамада остановился на полуслове. Я понимаю, что дело плохо и достаю пистолет. Все звери вокруг истерично закричали и бросились кто куда. Остановившись на мгновение, я в последний раз окинул больного взглядом. -Стоять, не двигаться, это полици... - громкий крик слева от меня перешел в слабый возглас и замолк. Обернувшись, я обнаружил, что источник угрозы - заяц с полицейским крупнокалиберным пистолетом. На ее лице застыл ужас и недоумение, а руки от чего-то дрожали. Честно сказать, я сам не совсем заметил, что перевел дуло на эту беззащитную зайку, но гром выстрела заполнил воцарившуюся вокруг тишину, и от страха я закрыл глаза. Стоял я так секунд тридцать, после чего моему взору предстало крохотное, едва двигающееся тело полицейской. Жалобные завывания со сцены стали грубыми и диким рычанием, а вздыбившаяся шерсть медведя указывала на то, что превращение уже прошло. "Мне пиздец", - единственное, что пронеслось в голове, - и я ринулся бежать прочь от сцены и в целом от Киршасы! Пустые от зверей улицы пахли сыростью, покинутостью, одиночеством. Плотный воздух вокруг был тяжелым и спертым, с каждым преодоленным метром бежать становилось все сложнее. Каждым вдохом я ловил этот горячий и жаркий воздух. Сирены несущихся полицейских автомобилей густым куполом накрыли весь район. Выбежав из невысокого квартала, я огляделся по сторонам. Лиловое небо на горизонте поплыло к черно-синему морю и спряталось за гребнями волн. Лампа над остановкой вспыхнула тусклым светом и начала освещать. Лишь запрыгнув в первый попавшийся автобус, я перевел дыхание и оглянулся на оцепленный спецназем район. И все же что-то до сердца трогательное было в том жалком взгляде крольчихи...