Аромат магнолии

Выйдя из портала, они оказываются перед дверьми в Институт. Алек тут же ощущает, как все его тело и разум охватывает неуместное чувство тоcки по этому месту, которое он глушил, пока был в Индонезии. Изабель бросается ко входу и стучит, что есть сил. Огромная дверь с кучей разного типа замков отворяется не сразу: нефилимы внутри должны убедиться, что снаружи их не поджидает враг. Как только Лайтвуды и Магнус попадают внутрь, их встречает Мариза. Алек и Изабель сначала даже не узнают ее. Она настолько вымоталась за эти несколько дней, что сама на себя перестала походить. Щеки впали, а лицо стало на оттенок бледнее. Под глазами залегли глубокие тени. Всё это говорит о недосыпе — нетрудно догадаться, что она не отходила от кровати Джейса всё то время, что Алек отсутствовал. В голову нефилима ударяет такой жгучий стыд за то, что он не смог вернуться раньше, и он не находит в себе сил обнять мать. Но она подходит к ним и ненадолго прижимает к себе сразу обоих, поглаживая по затылкам. Заметив Магнуса, стоявшего поодаль и разглядывающего красочный интерьер Института, Мариза подбирается и, несмотря на ее усталый вид, умудряется сохранять все присущее ей достоинство. Опережая ее вопрос, Алек говорит: — Он здесь, чтобы помочь. Недовольства, которым она сверлит Магнуса, убавляется, но не настолько, чтобы тот счел нужным поприветствовать ту, кто ему не рад. Охотник бросает на мага умоляющий и одновременно предупреждающий взгляд, проходя вперед по коридору и устремляясь к лазарету. Недолгий путь они совершают в полной тишине, нарушаемой лишь приветствиями некоторых проходящих мимо нефилимов. В больничном крыле почти все койки свободны, что не может не радовать. Они подходят к одной из занятых, на которой лежит Джейс. К удивлению Алека, его парабатай выглядит точно так же, как и тогда, когда Лайтвуд покинул Институт. Нефилим не знает, хорошо это или плохо, потому что он все же не выходит из того состояния, в которое ввел его яд. Изабель гладит его по волосам, выражая что-то наподобие приветствия, и тут же отходит в сторону, позволяя Магнусу пройти. После недолгого обследования он говорит: — Такого я раньше не встречал, — в его голосе слышится некая растерянность, и это снова вводит Алека в тревожное состояние. Остается только надеяться, что Дикрас не ошибся — или не соврал — и порошок плода камуи поможет. — Мне нужен тот маг, который его осматривал. Приведите его. Сейчас же. У вашего брата мало времени. Сердце Лайтвуда будто падает, по пути разбивая все остальные органы. Он изо всех сил пытается прогнать мысль о том, что после всего того, через что им пришлось пройти, они могут опоздать сейчас. Он просит Маризу дать ему номер Дикраса и, как только за гудками следует голос мага, выпаливает, что им удалось достать порошок. Через несколько минут он появляется на пороге лазарета. Судя по растрепанным волосам и одежде, маг был очень занят, но нашел-таки время прийти. Ни с кем не здороваясь и не пререкаясь, он стремительно проходит к койке, вокруг которой толпятся охотники. Алек так же молча протягивает ему пузырек с порошком ярко-оранжевого цвета и отходит на несколько шагов назад. Он видит, как Магнус с любопытством оглядывает всю его фигуру, и, удовлетворив свой интерес, снова обращает взгляд к Джейсу. — Я знаю рецепт одного зелья, которое может помочь. Стопроцентной гарантии я вам дать не смогу, но это зелье применяется во многих случаях. — Так не будем терять время, — произносит Магнус, забирая флакончик из рук Дикраса. — Как долго оно готовится? — Около четырех часов. — Начнем сейчас же. Я чувствую, что долго он не протянет, — с этими словами Магнус разворачивается и идет к выходу из больничного крыла, оставляя Изабель и Алека рядом с Джейсом. Провожая взглядом их исчезающие из поля зрения спины, нефилим желает, чтобы все получилось, чтобы Джейс ожил. Он верит, что Магнус справится, потому что вера — всё, что у него есть сейчас. Лайтвуд садится на стул возле сестры, которая разглядывает лицо Эрондейла. — Мы должны надеяться на лучшее, — говорит он, заглядывая ей в лицо. Она берет его за руку, награждая едва заметным кивком головы. — Я понимаю, но мы не можем знать наверняка. Неизвестность пугает, — ему и самому не по себе, но он осознает, что если Иззи почувствует его состояние, то будет мучиться, пока все не кончится. — Это нормально. Алек отводит взгляд от сестры, поворачиваясь к окну. Снаружи солнечно, оживленные улицы полны людей. Каждый спешит кто куда. Кто-то разговаривает по телефону, несясь так, что не разбирает дороги. Кто-то пытается объяснить нездешнему продавцу фруктов, чего он хочет, активно жестикулируя. Однако никто не знает, что за ними наблюдает сумеречный охотник. Смотрит, чтобы отвлечься от мыслей, что жизнь его брата может оборваться в любую минуту. — Как вам удалось заставить щит треснуть? — спрашивает Изабель. Нефилима, сидящего рядом, тут же бросает в жар. В первую секунду он мечется, думая, что ответить, но затем понимает, что его сестра — тот человек, которому он может доверить любую тайну. — Я… Мы поцеловались, — Лайтвуд чувствует, что краснеет, и ему хочется нервно рассмеяться в ответ на свою реакцию. Он пытается выглядеть как можно более непринужденно, но воспоминания о том моменте сбивают его сердечный ритм. Изабель слабо улыбается глядя на брата, и Алеку становится так тепло на душе от ее взгляда, от того, что он смог кому-то рассказать. — Никогда не стыдись себя, — говорит она, сжимая его руку, вселяя уверенность. Охотник обещает себе обдумать сложившуюся на его личном фронте ситуацию, но позже, когда Джейс поправится. А до того момента он не посмеет размышлять о своих делах. Он знает, что его парабатай без всяких сомнений порадовался бы за него, знай он, что происходит.

***

Спустя четыре часа, как и заверял Дикрас, маги входят в лазарет. Они торопливо подходят к нужной койке, даже в такой ситуации действуя размеренно и плавно. Магнус отдает Алеку пузырек с темно-зеленой густой жидкостью внутри. Флакон еще горячий, и нефилиму кажется, что тонкое стекло вот-вот лопнет от жара. Маги склоняются над Джейсом, начиная колдовать. Магия Дикраса срывается с пальцев красными искорками, в то время как магия Магнуса — синими. Лайтвуды, наблюдающие это действо, понятия не имеют, в чем причина разной их окраски. Они медленно выстраивают полупрозрачную оболочку вокруг всего тела Джейса, и на минуту в голове Алека мелькает глупая мысль о том, что он может задохнуться там. Нефилим не в силах оторвать взгляд от ярких сгустков энергии. Он поражается отношению своих — и не только — предков к магам. Не понимает, как думать о них пренебрежительно и считать себя высшими созданиями, когда конкретно он, сидят здесь и не имея возможности пошевелиться, чувствует только уважение и превосходство над собой. В тот момент, когда пузырь полностью покрывает тело его брата, Магнус протягивает руку за флакончиком. Алек незамедлительно передает его, взглядом вопрошая о чем-то, чего и сам не знает. Бейн откупоривает бутылек и начинает медленно, по капле, выливать его содержимое в центр оболочки. Растущее с каждой каплей пятно на ней темной пеленой расползается по всей поверхности кокона, постепенно скрывая Джейса от глаз присутствующих. Когда за этой пеленой уже невозможно что-либо различить, оболочка начинает будто светиться изнутри. Через минуту тишину больничного крыла разрезает треск. Изабель вздрагивает от неожиданности, вставая со стула. Затвердевшая темно-зеленая скорлупа ломается, но не спешит осыпаться. Только тогда, когда вся оболочка оказывается испещрена глубокими трещина, открывая просветы, Магнус резко убирает ее магией, срывая вместе с пузырем. Глаза Джейса по-прежнему закрыты, но грудь тяжело и часто вздымается, а рот приоткрыт. Дикрас и Магнус отходят на несколько шагов. Из груди Бейна вырывается облегченный выдох. — Он должен очнуться в ближайшее время. Но ему нужно будет время на восстановление, много сна и питья, так что не нагружайте его своими охотничьими делами. — Хорошо, — Алек запрещает себе расслабляться. Он сможет поверить, что жизни его брата ничто не угрожает только когда тот придет в себя. — Вы можете мне сказать, где именно вы нашли порошок? — спрашивает Дикрас, обращаясь к Магнусу. — О, это невероятно занимательная история. Если вы не торопитесь, я расскажу, — начинает Бейн, бросая насмешливый взгляд на Алека. — Все началось с того, что как-то в мой магазин зашел нефилим, до смерти напугавший моего подопечного. Взялся из ниоткуда, без вещей, языка не знает. В последствии выяснилось, что он еще и большой любитель падать в обмороки от солнечных ударов… С койки, на которой лежит Джейс, раздается легкое покашливание. Все тут же поворачиваются к нему, подходя ближе. Он ошеломленно моргает, осуществляя тщетные попытки приподняться на локтях. Эрондейл с шоком в широко открытых глазах оглядывает лица, обращенные к нему, выражая немой вопрос. Прежде чем кто-либо из них успевает опомниться, Изабель с приглушенным полувздохом-полувсхлипом тянется обнять брата. Джейс, очевидно, ошарашен происходящим, теми счастливыми взглядами, блуждающими по своему лицу. Как только Иззи убеждается, что он действительно вне опасности, успокаивается и отходит в сторону, стараясь незаметно поправить макияж. Все тело Алека стремится к брату для объятия, оно хочет почувствовать, что тот и правда здоров и яд полностью ушел из его крови, но он решает пока не делать этого, не у всех на глазах. Нефилим просто широко улыбается ему, глазами обещая, что все объяснит, но чуть позже. Лайтвуд хлопает Джейса по плечу, сжимая напоследок его руку. — Тебе необходим сон. — Что мне действительно необходимо, так это знать, что произошло, — произносит Эрондейл, с трудом принимая более или менее сидячее положение. — Скажу только, что тебя серьезно отравили, но теперь все хорошо. — И сколько я был в отключке? — Около недели, — отвечает Алек, наблюдая за в момент вытянувшимся от удивления лицом своего парабатай. — Кто эти люди? — Джейс кивком головы указывает на Магнуса и Дикраса. — Они вылечили тебя с помощью магии. — Я бы и сам рано или поздно встал на ноги, — говорит Эрондейл, недоверчиво оглядывая магов. — Упрямый нефилим хочет, чтобы мы ввели его в то же состояние, что и несколько минут назад? — спрашивает Дикрас, склонив голову на бок и прищурившись. — Определенно, — произносит Магнус, пряча смешинки во взгляде. — Нет. Я благодарен, но не стоило. — Знаешь, характер твоего брата очень… интересный. Думаю, мы поладим, — насмешливо говорит он, обращаясь к Алеку.

***

Вечером они, за исключением Дикраса, сидят в комнате Алека и празднуют окончание их долгого путешествия, таки увенчавшееся успехом. Им удалось уговорить Джейса не вставать с кровати в этот же день, поэтому он сейчас отсыпается в лазарете. Магнус не мог пройти мимо такого повода без бутылочки вина, позаимствованной из ближайшего магазина под укоризненным взглядом охотника. Маг рассказывает Изабель, как обстояли дела до того момента, как она присоединилась к ним. По комнате то и дело раздается ее звонкий смех, потому что со стороны Магнуса вся ситуация выглядит очень комично. — …Ты бы видела его лицо, когда я начал растирать его холодной водой. Я думал, он сейчас потеряет сознание снова. Алек недовольно сопит, пытаясь испепелить Бейна взглядом, но выходит не очень. Он лежит на своей кровати, удобно устроившись в ее изголовье. Нефилиму невыносимо хочется спать — события этого дня вымотали его морально, он до сих пор не верит, что все закончилось. закончилось хорошо. Лайтвуду из последних сил удается держать глаза открытыми, потому что отчего-то знает, что такие моменты, как этот, очень ценны. Он уверен, что конкретно этот вечер отпечатается в его памяти на долгие годы, поэтому хочет продлить его, насколько это возможно. Магнус сидит рядом с Алеком, опираясь на спинку кровати. Маг играется с пуговицей на рубашке охотника, полностью погрузившись в историю. Он иногда отхлебывает вино из своего фужера, но только чтобы смочить горло. Нефилим с прошлого раза понял, что Бейн не пьянеет, но если тогда это казалось ему полнейшей несправедливостью, то сейчас ему все равно. Взгляд Магнуса абсолютно трезв, когда он смотрит на Лайтвуда. Радужка светится в полумраке, служа еще одной причиной для Алека не закрывать глаза. Маг продолжает рассказывать свою версию истории, несмотря на то, что он прекрасно видит, что Изабель спит уже около получаса. Его голос, такой же приятный, как и в тот вечер, льется в уши Алека тихой, плавной, удивительной рекой. Сам Магнус едва заметно улыбается уголками губ на особо интересных моментах. — Когда у твоей сестры случился обморок от того, что я брал слишком много энергии, я, честно признаться, подумал, что нам не хватит сил сломать барьер вдвоем. И тут же захотелось ударить себя за подобные мысли, — Магнус вздыхает, поглаживая Алек по волосам. — А когда упал ты, я напрочь позабыл, что мы только что делали и зачем. Тогда я уловил только, что старик оставил флакончик с порошком и испарился. — Все сработало, это главное, — Лайтвуд заглядывает в лицо Магнуса, убеждая его в своих словах. — Да. Уже тогда я понял, что мне придется отправиться в Бруклин с вами. Алек вспоминает свои неуклюжие попытки найти способ уговорить Магнуса пойти с ними, и ему становится смешно и немного стыдно. Он тянется к магу, пряча покрасневшее лицо у него на плече. Тот гладит его по щеке, переходя на губы. Поцелуй выходит совсем не таким, как в прошлый раз. Тогда они отчаянно пытались через поцелуй высказать все, что не могли раньше. Теперь же он спокойный, неторопливый, уверенный — по крайней мере, со стороны Магнуса. Их глаза закрыты, и каждое движение губ мага делает пульс Алека победителем в сумасшедшей гонке, гонит сон, одолевавший его несколько минут назад. Нефилим абсолютно не представляет, что будет дальше, как родители воспримут «неожиданные» новости о своем сыне. Единственное, что знает Лайтвуд, — он обретает счастье в кошачьих глазах напротив, уверенность — в магических синих искорках. И любовь — в бело-розовых лепестках магнолии.