Another You

Чимин пропадает в ванной около получаса, и Чонгук всеми силами старается не волноваться, но получается не очень хорошо. Тихо подойдя к двери ванной, он стучится и ждет ответа. Но слышно только, как льется вода. — Чиминни-хен, — громко говорит Чон, — все в порядке? — Да, — ответ звучит слабо и как-то безжизненно. — Давай скорее, — все так же взволнованно просит младший и садится на кухне. В ванной Чимин слегка выгибается и закусывает губу, чтобы не застонать в голос. Чувствуя себя намного лучше, он выдыхает и пытается разровнять сердцебиение. Мысли медленно возвращаются в голову, заставляя вспоминать лицо Чонгука. Чимин чувствует, что опять краснеет. Помотав головой, он встает под холодную воду и через минуту выключает воду, выходя из ванной. Прикрыв полотенцем бедра, он старается как можно тише пройти в свою комнату. — Как искупнулся? — с улыбкой спрашивает Чон со стороны кухни. Старший медленно поворачивается к нему и широко улыбается, проводя рукой по влажным волосам. Не найдя, что сказать, он поднимает большой палец и медленно уходит к себе. Чонгуку остается лишь качать головой и сдерживать смех. Быстро натянув домашнюю одежду, он возвращается к сидящему на кухне Гуку и встает перед ним, опираясь о столешницу. Оба молчат, смотря друг другу в глаза. Первым отворачивается Чон, смущенно улыбаясь, в то время как Чимин продолжает думать о том, что произошло чуть больше получаса назад. Он мысленно себя успокаивает, что в этом нет ничего постыдного, что так делают все и ему становится чуточку легче. — Будешь чай? — Пак наполняет чайник и ставит на плиту. Чонгук утвердительно мычит и достает телефон, листая плейлист. Каждый молча утыкается в свой телефон. — Хочешь чего-нибудь посмотрим? — опять спрашивает старший. — Например? — ухмыляется Чонгук и начинает смеяться, словив хмурый взгляд Чимина. — Какой-нибудь фильм или сериал, — так же хмуро отвечает Пак, заставляя Чона прятать лицо от смеха. — Тогда я выбираю, — отдышавшись, говорит младший и топает за ноутбуком, получив разрешение. Чимин предчувствует, что сейчас будет что-то не очень хорошее, но отправляет это предчувствие подальше, доверившись младшему и надеясь на его трезвое мышление. Выключив никому не нужный чайник, парни перемещаются в гостиную, решив, что там будет удобнее и устраиваются на полу, перед диваном. Чонгук просит Чимина не смотреть и тот послушно прикрывает глаза, шумно вздыхая. В голове мелькает куча мыслей, смешиваясь в густую кашу, которую просто невозможно понять. Пак пытается разобраться в своих мыслях, пытаясь понять от чего он так взволнован? От того, что он не знает, что его ждет в следующие два часа или от того, что Чонгукки рядом? Чим слышит, как чужие пальцы бьют по клавишам, вбивая название фильма и щелкая мышкой. Он опять чувствует себя уставшим и сонным, но так хочется посидеть еще. — Открывай, — тихо говорит Чон и Чимин смотрит на экран, не успев разглядеть название. — Я давно хотел его посмотреть. На лице младшего светится довольная улыбка и Пак не знает хороший это знак или плохой. Вернув взгляд на экран, он внимательно наблюдает за развитием сюжета, не нарушая молчания и пытаясь не паниковать от неприятного чувства, бьющего в висок. Начало неплохое. Мама и двое сыновей переезжают в новый дом. Новый дом. Разве не все ужастики так начинаются? Чимин, белый, как полотно, смотрит на спокойного Гука и пытается не запищать. Он ведь знал, что все так и будет, но позволил всему идти своим чередом, что и привело его к нежеланному просмотру хоррора. Кажется, что фильм длится целую бесконечность, хотя прошло около двадцати минут. Даже немного страшные моменты заставляют Чимина закрывать глаза и сжимать ладошки. В голове пульсирует мысль, что это все не реально и происходит только в кино, но все равно пугает до чертиков. Все волнение концентрируется на маленьком экране и на какой-то момент он даже забывает про Чонгука, которого можно побить, чтобы хоть немного успокоиться. Чонгук поглядывает на него, пока тот не видит и ухмыляется. Он вспомнил, что Тэ когда-то говорил, что Пак до слез боится смотреть ужасы, и ему захотелось увидеть чиминову реакцию на страшилки вживую. Он все ждал, когда старший взволнованно схватится за него и начнет кричать, но тот мужественно держался до последней секунды. С закрытыми глазами. Время уже перевалило за полночь. Выключив ноутбук, Чон смотрит на Чимина и спрашивает, понравилось ли ему? Чим обиженно смотрит на него и убегает в свою комнату. И почему он раньше этого не сделал? Зарывшись под одеяло, Пак тяжело дышит и сжимается в комочек. Перед глазами всплывают увиденные картины, дышать под одеялом становится трудно, но вылезать страшно и он так и лежит. Пока кто-то не касается его. Чимин орет и вскакивает с постели, вжимаясь в стену. — Блин, хен, — испугавшись реакции старшего, дергается Чонгук, сидящий на полу у кровати, — ты чего так орешь? — А хрена ли ты так бесшумно подкрадываешься?! — Я хотел извиниться, — Чон проводит по волосам на затылке, избегая встречи с чужими глазами. — Я не знал, что ты так испугаешься. Чимин выравнивает дыхание и нормально садится, укутываясь в теплое одеялко. Оба сидят, потупив глаза, и не знают, что сказать. Старшему неловко из-за своего поведения, но он ничего не может с этим поделать, потому что ему реально страшно, несмотря на осознание того, что это был просто фильм. Чону стыдно, что из-за него Чимин теперь испуганно сжимает одеяло, но в какой-то степени и приятно, что он может хоть на какое-то время побыть опорой для самостоятельного и взрослого хена. — Ладно, пойду спать, — кусая губы, уведомляет старшего Гук. Пак через силу кивает, сжимая кулачки, и смотрит как он уходит. В гостиной все еще горит свет, немного освещая и спальню, но вскоре становится совсем темно. Чимину кажется, что его сердце застряло где-то в горле и он все не может закрыть глаза. Он думает, что немного так полежит и сможет уснуть. Но проходит неизвестно сколько времени, а он так и не спит. Все время казалось, что из темноты кто-то смотрит на него, наблюдая за ним и только и ожидая, когда он уснет. Навязчивая мысль не давала покоя, а воображение рисовало ужасающие картины, пугая его еще больше. Он дергался от каждого шороха и, в конце концов, не выдержал и побежал в гостиную, к Чонгуку. Поглядывая по сторонам, он ткнул в спящего гостя, но тот все не просыпался, заставляя старшего паниковать еще больше. Чимин уже был готов визжать от отчаяния, как Чон все-таки проснулся и сонными глазами удивленно посмотрел на него. — Что случилось? — хриплым ото сна голосом спросил Чонгук. — Я не могу уснуть и в этом виноват ты, а на диване мы вдвоем не поместимся, так что мы пойдем спать на мою кровать, — быстро говорит Пак и хватает младшего за руку, утягивая за собой. Все еще сонный и ничего не понимающий, Гук просто идет за ним и послушно ложится на чужую постель после Чимина, устроившегося между стеной и Чоном. Парни лежат лицом к лицу, но никого из них это не смущает, потому что Чонгук уже спит, а Чимину уже не страшно. Ему становится легче и он спокойно закрывает глаза. От лежащего рядом Чонгука исходило приятное тепло и безумно хотелось прижаться к нему, но Пак сдерживался. Сон все никак не шел и Чимин открыл глаза, уставившись на приоткрытые губы Гука. Во сне он выглядит таким милым и невинным, заставляя губы растягиваться в улыбке. Хочется коснуться его, обнять, уткнуться в шею, что угодно, лишь бы быть еще ближе. Но Чим одергивает себя, говоря, что лежать в одной постели — более, чем достаточно для двух парней. Чонгук что-то бормочет во сне и переворачивается на другую сторону, утягивая одеяло, которое было одно на двоих. Похлопав глазами и удивляясь наглости младшего, Чимин отбирает одеяло и укрывает обоих. Все же не сдержавшись, Пак положил руку на бок Чону и немного сжал в руках чужую футболку. Стало еще легче, чем ожидалось, не считая ноющего чувства где-то в груди. Чимин не хотел признаваться самому себе, но, кажется, Чонгук ему начинает нравиться. Шумно сглотнув, Чим закрывает глаза и мотает головой, пытаясь отогнать глупые мысли. Решив, что с ним что-то не так, он старается думать о чем-нибудь другом, и в голову приходят лишь услышанные сегодня новые песни. Пытаясь вспомнить слова и чуть слышно напевая, Чимин наконец проваливается в долгожданный сон.