Kiss me or kill.

– Я на твоей стороне. – Надолго ли? – в усмешке интересуется Люсьен. – Аврора де Мартель, – он убирает со стены ладони, отступает от девушки, разворачиваясь к ней спиной и медленно отдаляясь. – Леди Аврора, из-за которой я лишился жизни. Дважды. Из-за которой Элайджа Майклсон открыл в себе дар внушения. Которая слишком хотела быть с Клаусом Майклсоном. Настолько, что была ослеплена этой любовью. Из-за которой весь наш план мог провалиться. Потому что единственное, чего я хочу немногим меньше, чем тебя – видеть смерть Клауса, – вампир останавливается ровно в середине гостиной. Он оборачивается к вампирше, поддерживая свою речь жестикуляцией. – И ты её получишь, – обещает Аврора, делая глубокий вдох и отходя от стены. – Майклсоны поплатятся за всё, что совершили, – обещает она, делая вперёд один-единственный шаг. У каштановолосой тоже есть причина для мести – любимый брат. С каждым днём она меньше верит, что сможет его спасти. С каждым днём ей всё тяжелее, всё больнее думать о том, как Тристан захлёбывается на дне океана из раза в раз. И сейчас, когда от белого дуба больше не осталось ни щепки, она может надеяться на один только укус Люсьена. На свой собственный, если только Касл позволит ей закончить превращение. – Ты получишь меня, – произносит Аврора, разрывая нависшую тишину. Юноша реагирует молниеносно – одаряет ту непонимающим, скорее всего, даже растерянным взглядом. И вампирша пользуется этим моментом. Она вмиг настигает Люсьена, впиваясь жадным поцелуем в его губы. Связать свою вечную жизнь с ним – нет, де Мартель всё ещё не была готова на это пойти. Но предоставить юноше сегодняшний день, ближайшие несколько часов – вполне. И вся эта злость, увиденная в глазах Касла… Вся та боль, которую она видела… Это нее могло оставить равнодушным Аврору и её израненную душу, разум, едва ли руководствовавшийся логикой. Де Мартель охотно углубляет поцелуй, притягивает поближе к себе Люсьена, который кажется растерянным только первые секунды. Он всё ещё не понимает, почему или зачем девушка поступила именно так, но просто не может её оттолкнуть. Он заводит за женскую спину свои руки, проводит ладонями по её кофте, спешит к лопаткам. Люсьен поддерживает страстный поцелуй, но все его остальные действия – манипуляции руками – несмелы и предельно нежны. Он ощущает металлический привкус на губах вампирши – кровь той самой бедняжки, что сейчас лежала где-то под их ногами. И это заставляет ещё скорее потерять голову. Аврора разрывает поцелуй лишь по одной простой причине – ей нужно немного кислорода, хотя бы один вдох полной грудью. И она делает тот, беспрерывно смотря Люсьену в глаза. До сих пор видит там растерянность и нотки желания. От этого каштановолосая улыбается, прикусывая нижнюю губу, ощущая остатки чужой крови на ней. Она упирается ладонью о мужскую грудь и толкает партнёра назад, заставляя начать отступать, да и сама спешит следом. Всего мгновение, и молодые люди меняются местами. Люсьен приподнимает девушку за талию и опускает на стол позади, девичьи бёдра касаются мужских, ножки вампирши спешат обвить его. Аврора тяжело дышит, всё ещё жадно ловит ртом воздух, но вновь подаётся вперёд, с новой волной желания впиваясь в губы брюнета. Жадный, разжигающий огонь внутри поцелуй длится не больше минуты. Люсьен не выдерживает этого напряжения, он отталкивает леди Аврору, заставляя ту полностью опуститься на стол. Сам опускается следом, покрывая дорожкой из поцелуев девичью шею. Дыхание девушки сбивается вновь, она чуть ли не вскрикивает от той неожиданности и удовольствия, что ждали с прикосновениями юношеских губ. Его ладони умело скользили по женскому телу, забирались под кофту, заставляя вампиршу вздрагивать каждый раз, когда прохладные пальцы касались тёплого тела. Аврора помогала расстёгивать Каслу ремень на его брюках, пока тот, в свою очередь, пытался освободить гостью от кофты самым быстрым способом – разрывая пуговицы. Буквально десять секунд, и оба были свободны от лишней одежды. Вампир подхватывает де Мартель, оставшуюся только в нижнем белье, на руки и вмиг переносится в свою спальню, решая, что продолжить там – лучший вариант. Его ладони и губы вновь блуждают по девичьему телу, пока же сама вампирша наслаждается – отбрасывает голову, сжимает пальцами белоснежную простынь, вновь тяжело дышит и стонет. Это был лучший шанс, самый, как думала каштановолосая, действенный способ доказать свою преданность. Она не могла бы обещать чего-то большего завтра или даже спустя пару часов, но сейчас – сейчас она отдавалась происходящему полностью. Была готова мириться с мыслью, что ближайшие часы принадлежит Люсьену. И наслаждаться этим. Потому что, Бог ты мой, с каждой новой секундой он доставлял ей всё больше удовольствия. И в тот самый момент, когда девушка достигла верхушки своего терпения, брюнет перешёл к самому главному. Женские крики, кроватный скрип, самый последний, самый громкий вскрик наслаждения – то, чему наверняка не были довольны остальные обитатели небоскрёба. Но должно ли это сейчас волновать вампиров? Они наслаждались телами друг друга, принося тем самым удовольствие и себе, и второму. И лишь когда сплетение обессиленных тел разомкнулось, над пентхаусом нависла тишина. Каждый из них переводил дыхание, а Люсьен и вовсе позволил себе дикость – ну, никак бы иначе Аврора не смогла охарактеризовать его действия. Юноша нащупал ладонь вампиршы и сплёл свои пальцы с её. И та бы обязательно пресекла это, отдёрнула руку, будь сейчас чуть менее счастлива и чуть больше реагируй на происходящее в реальности.