Kiss me or kill.

Солнечные лучи щекочут нежную кожу Авроры, постепенно пробуждающейся ото сна, в который угодила по велению ведьмы. Сознание возвращается к ней медленно, а вот глаза распахиваются быстро. В тот самый момент, когда вампирша понимает окончательно – она больше не проваливается в беспросветную тьму. Она смотрит на белоснежный потолок – похожий на многие другие. И окончательно понимает, где находится, только когда поднимается. Поднимается, как оказывается, на кровати. – Люсьен, – понимает каштановолосая, первым делом узнавая само помещение – пентхаус старого друга. Она спускает с кровати ноги и уже в следующую секунду поднимается на них, выходя из спальни, проходя в гостиную, где Люсьен не отказывает себе в удовольствии – «обедает», впиваясь клыками в запястье какой-то незнакомки. Де Мартель прокашливается, прикрывая ладошкой свой рот и давая понять, что вампир и его обед уже не одни в помещении. – Аврора! – отрываясь от трапезы, Люсьен подхватывает со стола ту же салфетку, коей пользовался на протяжении завтрака с Камиллой, и прикладывает её к уголкам губ. – Ты спас меня, – замечает девушка, постепенно приближаясь. – Я удивлена, – не скрывает она, на выдохе признаваясь вампиру. Либо его чувства столь сильны, либо сильно желание отомстить семейству Майклсон – а разделить это действо, эту победу с кем-то ещё куда более эффективно и приятно, в конце концов. – У тебя были сомнения? – интересуется Касл, протягивая Авроре запястье бедняжки, что, по всей видимости, станет обедом для обоих. Вампирша же пожимает плечами, своей задорной улыбкой одаряя юношу, и охотно хватает пальцами женское запястье, в которое вскоре впивается клыками. – Неужто ты действительно сомневалась в несчастном Люсьене, столь сильно преданном, столь сильно влюблённом, столь глупом и невнимательном, чтобы не понять, что его используют… – Люсьен, правда, дождался, пока Аврора утолит жажду, и только после заговорил. Она же оторвалась от запястья сразу, как только услышала голос вампира. С самого начала он не предвещал ничего хорошего. Потому девушка даже забывает стереть с лица остатки крови, никак уж не ожидая, что Люсьен раскусит её. Она отступает назад, когда встречается взглядом с его глазами. Глазами, искрящимися обидой и праведным гневом. И Аврора прекрасно понимает, что у юноши есть причина негодовать. Потому она не скрывает того, что боится. Боится того, что может задумать Касл. – У нас одна и та же цель, – напоминает каштановолосая, вытягивая вперёд руки, пытаясь хоть как-то сохранить расстояние между собой и брюнетом. – Мы хотим отомстить Майклсонам, – поясняет она, но Люсьен не спешит останавливаться, заставляет всё дальше и дальше отступать. Люсьен смотрит на девушку, улыбаясь. Впервые он чувствует себя хозяином ситуации, а не рабом. – Ты хочешь убить их, а я – вернуть брата. И если смерть Элайджи не вернёт мне Тристана, то хотя бы подарит ему покой, – Аврора чувствует преграду за спиной – стену. Что значит только одно – дальше отступать некуда. Потому ей приходится остановиться и даже упереться ладонями о торс Люсьена, ухватиться пальцами за его рубашку. – Я предложил тебе то, что никогда бы не смог предложить Клаус или твой брат – жизнь в той могущественности, что не подвластна ни одному из них. Я поймал для тебя Клауса, добрался до Элайджи, – он уже шепчет, останавливается, когда приближаться попросту больше некуда. Юноша и без того чуть ли ни прижимается к телу Авроры. – Всё, чего я хотел взамен – надежду. На то, что однажды ты будешь готова разделить эту жизнь со мной не потому, что я – «средство для достижения твоей цели», – он хватает женские руки за запястья, отводя их прочь от себя, а после просто отпуская. Касл говорит, упираясь ладонями о стену по бокам от лица де Мартель. – Тысячу лет я любила Ника, – об ещё одном факте напоминает она, отворачивающая от Люсьена голову, отводящая взгляд. Аврора слишком боится. Отнюдь не смерти, а всего того, что может быть хуже. – Я могу понять твои чувства, – признаётся она шёпотом и тут же поджимает губы. Их истории слишком похожи. Жизнь, полная надежды на воссоединение с человеком, которого любят. На его прощение, понимание, любовь… – Но я не смогу разделить их с тобой, – так же шепчет каштановолосая, всё же решаясь поднять голову, заглянуть Люсьену в глаза. – Я не отдам тебе своё сердце, – произносит она настолько уверенно, насколько позволяет страх, застилающий разум. Де Мартель жалеет о том, что так резка, понимая, во что это всё может вылиться. Но ничего не может поделать с собой. – Но одно я могу обещать… – она успевает заговорить раньше, чем юноша, застывший с гримасой злобы на лице. – Я на твоей стороне, – Аврора позволяет себе коснуться ладонями лица вампира, почти невесомо провести подушечками пальцев по его щекам. Её сердце никогда не будет принадлежать Люсьену, но сама девушка, её желание жить, остаться на стороне сильнейшего – они ясно твердили, что лучше не отталкивать вампира от себя.