Kiss me or kill.

– Как ты? – тихий голос Клауса, казалось, боящегося спугнуть своим появлением Камиллу, разрезает тишину. Она наблюдала за вороной, усевшейся по ту сторону оконной рамы, которая, правда, поспешила улететь, как только заметила движение в комнате. – Клаус, – девушка улыбается гибриду, поднимаясь с кровати. Теперь-то она в силах себе это позволить. – Спасибо, – произносит она, делая несколько быстрых и широких шагов вперёд. Вампирша настигает Клауса, не давая тому возможности даже заговорить. Она прижимается к мужчине, заводит руки ему за плечи, опускает на одно из плеч голову и закрывает глаза. Сегодняшний день в полной мере показал Камилле, каким заботливым и напуганным может быть первородный. А он сам, в свою очередь, доказал, что готов на всё, лишь бы её спасти. И девушка была искренне благодарна. Даже когда Аврора всё ещё на свободе, теперь барменша понимает, что зря была столь строга к Клаусу. Что всё это время он действительно заботился о ней, а не тешился надеждами на будущее с давней любовью. – Ками, – мужчина нарушает тишину, которая вполне устраивала Камиллу. Она улыбается до сих пор, но выбирается из объятий Клауса, позволяя ему говорить, смотря собеседнице в глаза. – Ты всегда будешь в опасности рядом со мной. – Я привыкла, Клаус, – замечает блондинка, касаясь подушечками пальцев лица первородного. Но тот только отстраняется, перехватывает её ладони и опускает их. – Жизнь каждого вампира – опасность. Мы – одна большая опасность, – с губ Камиллы срывается грустный смешок, и она, кажется, всё ещё не понимает, к чему клонит Никлаус. Она считает, что тот попросту пытается извиниться. – Позади ещё один тяжёлый день, – барменша вновь счастливо улыбается, вновь пытается коснуться ладонями лица гибрида. – Послушай, Камилла, – а он вновь перехватывает девичьи руки и осторожно сжимает её хрупкие ладошки в своих. – Я не позволю больше Люсьену причинить вред тебе или кому бы то ни было ещё, – обещает Клаус, заглядывая вампирше в глаза. – Но пока мы не поймём, как его победить, тебе нужно держаться подальше ото всех нас, – просит он, подступая к Ками. Первородный касается губами её лба, оставляя на том прощальный поцелуй. Он не может позволить этой девушке вновь пострадать. – Клаус… – шепчет та, кажется, теперь-то уже понимая, к чему были все эти слова. Мужчина точно так же, как и сама Камилла немногим ранее, избирает путь, кажущийся ему самым безопасным – оттолкнуть тех, кто дорог, чтобы обезопасить их. Только это не работает. О’Конелл в этом уже убедилась. – Клаус, я… – она только решается заговорить, как вампир пресекает эту попытку. Попытку признаться в своих чувствах, что он прекрасно понимает. Клаус касается указательным пальцем пересохших губ барменши, срывая со своих «Тшш». – Береги себя, – просит он, и Камилла понимает – мужчина пытается попрощаться. Даже несмотря на то, что они и дальше будут находиться в одном городе, он не позволит себе пересекаться с девушкой и будет ожидать, что она так же выдержит дистанцию, пока не придёт время. Пока в Новом Орлеане не станет спокойнее, безопаснее. Возможно ли это вообще? Блондинка не знает, и именно это её пугает. Её пугает мысль о том, что у них с Клаусом нет и никогда не будет будущего. А он просто исчезает. Ками до сих пор ощущает прикосновения первородного, но понимает, что всё это – только мираж, когда открывает прикрытые немногим ранее глаза. Мужчины уже нет в собственной спальне, и вампирше просто не остаётся ничего, кроме как тоже покинуть эту комнату. И, по всей видимости, отправиться домой. В пустую тихую квартиру, каждый день в которой она будет просыпаться с мыслью, что скоро вся эта борьба с Люсьеном закончится, и в любви к Майклсону, нагоняющему страх на многих других, будет можно признаться даже самой себе.

***

Аврора пробуждается от того, что осознаёт – её мутит. Сознание постепенно возвращается к ней, и девушка всё яснее ощущает, что её качает. Она тут же принимается размахивать руками, пытаясь нащупать хоть что-нибудь вокруг себя, и топать ногами, в попытках ощутить почву. Последнего де Мартель не находит, зато понимает, что лежит на боку. А ладони её нащупывают какую-то преграду впереди. – Аврора, – юношеский шёпот заставляет каштановолосую понять, что она здесь (чем бы это «здесь» ни было) не одна. – Люсьен? – так сразу она и не понимает, верно ли распознала голос. Ведь все мысли Авроры сейчас заняты тем, чтобы понять, где она находится. – Где мы?! – она всё-таки не выдерживает и вслух задаётся этим вопросом. Сколько бы вампирша ни щурилась, у неё никак не выходит разглядеть что-то кроме полнейшей темноты кругом. Значит, они в каком-то закрытом и небольшом пространстве. Замурованы в стене особняка Майклсонов? Нет, это предположение никак не вяжется со сделкой, которую Аврора заключила с первородными. А если вспомнить, что последним перед тем, как провалиться в сон, она видела Люсьена, то и обвинять стоит его. – Где мы, чёрт возьми?! – де Мартель вскрикивает вновь и оборачивается к брюнету. Ну, точнее говоря, она считает, что оборачивается к нему, ориентируясь только по голосу. – Мы на пути к тому, чего ты так желала, – шепчет Люсьен, касаясь ладонями плеч девушки. Он нащупывает её лицо и задерживает руки на том. – Уже скоро ты воссоединишься со своим братом, – продолжает Касл, когда где-то вне стен незнакомой преграды Аврора разбирает шум воды. – Господи… – срывается с её губ, что замирают в удивлении. – Нет… – шепчет она, не желая верить окончательно, что юноша пошёл на такое – запер их в каком-нибудь ящике или сейфе, и собрался сбросить на дно океана. – Нет, – вампирша начинает качать головой, она даже смеётся, предполагая, что это всё – какая-то шутка. Что-то не так. Определённо. Потому что в следующую секунду Аврора ощущает, как она стремительно падает. Нет, конечно, падает только сейф, в котором находится и она, и Люсьен, но ощущений это не меняет. А после девушка слышит всплеск воды. И вот тут-то она понимает, что это уже мало похоже на шутку, что постепенно сейф стремится на дно, а сквозь щели в нём начинает проникать вода. – Нет! Нет-нет-нет! Не-е-е-т! – каштановолосая паникует и совершенно не скрывает этого. Она принимается бить кулаками по железным стенам, пока всего через полторы минуты не понимает, что чувствует себя отчего-то хуже, слабее. – Вербена, – сообщает Люсьен, перехватывая руки вампирши. Он подносит те к своему лицу и дует на стёртую нежную кожу пальцев. – Она не причинит нам особого вреда, но ослабит достаточно, чтобы не хватало сил совладать с железом, – объясняет Касл, оставляя на одной из ладошек девушки поцелуй. – Зачем? – интересуется она, вырывая руки из объятий вампира, отползая к стенке сейфа, расположившейся подальше от него. Аврора чувствует, как её ноги уже утопают в воде, и понимает, что всего через несколько минут здесь не останется ни одного не затопленного сантиметра. – Только так я мог спасти тебя от необдуманных решений, – объясняет брюнет, нащупывая свою спутницу в этом путешествии по океанскому дну, и притягивает её обратно. – Только так ты не предашь меня вновь, – шепчет он на ухо вампирше. – Всё будет хорошо, любовь моя, – обещает Касл и оставляет поцелуй на макушке Авроры. – Не думай о боли, – он крепче обнимает её, прижимает к себе. – Как в старые добрые времена. Мы идём рука об руку, только мы можем помочь друг другу, только мы есть друг у друга, – Люсьен продолжает шептать, одной из ладоней он поглаживает де Мартель по щеке. – Как в старые добрые времена… – с губ Авроры срывается смешок, но едва ли от счастья. Только если от отчаяния. На сей раз бежать некуда. И, кажется, девушка была слишком права в их самую первую встречу с Люсьеном после очередного освобождения из плена Майклсонов – бояться нужно было вовсе не смерти, а чего-то иного, что может придумать вампир. Он и придумал. «Как в старые добрые времена» – именно эти слова Касл будет повторять каждый раз, когда де Мартель станет дрожать от холода и страха, ведь вода уже совсем близко. «Всё это было ради тебя» – скажет он буквально за секунду до того, как жидкость доберётся до лиц. «Мне страшно, Люсьен» – признается Аврора, когда дышать станет почти невозможно. Она прижмётся к брюнету, забывая о своих обидах, злости и даже страхах. Она станет искать спасения именно в нём и произнесёт заветное «Мне жаль», когда вода накроет сейф полностью. И каждую последующую секунду вампиры будут захлёбываться. Каждый последующий день они будут тонуть снова и снова. И каждый раз станут искать спасение друг в друге. Однажды они смирятся, им больше не будет так больно. Однажды они привыкнут и даже не смогут представлять свою жизнь иной. И, возможно, однажды они выберутся, и всё будет иначе. Или же Люсьен вновь просит слишком многого?