Любить нельзя Забыть

Сколько не оттягивай, а в дом вернуться придется... - Энди? Вернулся? Ни тебя, ни отца... - Тут ее голос осел, и она стала приглядываться, замедляя шаги. С каждым ее шагом его голова опускалась все ниже, в надежде спрятаться за черными волосами. - Ты в порядке? - Летит ожидаемый вопрос, а душу раздирают противоречивые чувства: "не смотри на меня такого бессильного" и "наконец-то, до меня кому-то есть дело". - В порядке, - решил он предпринять попытку увильнуть и быстро пройти мимо, а потом бегом в свою комнату. Благо время счастливого семейного ужина прошло. - Стой! - Строго скомандовала она, даже успев поймать его за руку, чуть ниже локтя. "Не успел" - единственная мысль, а дальше все мысли меркнут: она все ближе. - У тебя на рубашке кровь! Это твоя? - Взвизгнула она, второй рукой коснувшись воротничка его некогда белой рубашки, выглядывающей из-под куртки. "Выдернуть руку и бежать. Теперь уж лучше из дома. " - Посмотри-ка на меня, - попросила она. "Отвернуться" - стучит в голове. - Посмотри на меня, - повторная просьба звучит строже. - Не надо, - просит он, думая: "Может прокатит?" Недолго думая, она хватает его за острый подбородок и поворачивает к себе. Он быстро отворачивается, но тех секунд было достаточно, да и подозрения уже имелись. - Что с тобой? Тебя избили? - Не стоит придавать этому такое значение. Бывает, - отшутился он, и выдернув руку, все-таки спешит в свою комнату. Но она не стоит на месте и стук ее каблуков сопровождает каждый его шаг. В итоге в комнату они врываются вместе. Его это не очень радует, а она не говоря ни слова, захлопывает дверь и подходит ближе, слишком ближе. Вновь касается пальцами его лица и чтобы лучше разглядеть, аккуратно убирает пряди его волос, касаясь лишь кончиками пальцев. - Больно? - Тихо спрашивает она, невесомо касаясь его скул, он лишь неопределённо качает головой. А когда она покидает комнату, он чувствует какую-то утрату, но пытается думать, что это правильно, что так надо, что так лучше. Но его мысли прерываются: она вернулась, держа в руках железную коробочку белого цвета. В сердце что‐то расцвело, росток крепчает, способный пробиться наружу. - Сядь, - строго, без тени улыбки, сказала она. Но он стоял как вкопанный, ноги приросли к полу, а сердце билось в глотке. Видя, как он не хочет слушаться ее, она сама подошла ближе. Стеф взяла пальчиками бегунок разъемного замка куртки Энди и потянула вниз. Молчание между ними нарушал лишь свист расстёгиваемой молнии. Стянув с окаменевшего от удивления мальчика куртку, она, сдвинув брови, разглядывала его заляпанную рубашку: подсохшая кровь приобретала коричневатый оттенок. Не особо заморачиваясь, она смело потянулась к пуговицам рубашки. Парень прекрасно знал, что никогда не сможет выкинуть из головы этот момент, какое бы значение он не нес. Он понимал, что будет прокручивать в голове эти минуты, вспоминая ее пальчики на своей одежде, напряжённое молчание, гул его сердца и неправильное волнение, овладевающее им. Это будут слишком сладкие воспоминания, но вместе с тем ранимые, когда он будет думать, что точно также она, наверное, расстёгивает рубашку его престарелого отца! - Не надо, - решился он отказаться от этого сладкого мучения, схватив ее за запястья. - Надо! - упрямо сказала Стеф и, слегка толкнув, усадила упрямого подростка прямо на постель, что была за его спиной. Для Энди стало куда хуже(или же лучше), когда она продолжила уже начатое, встав между его раздвинутых коленок. Забив на боль, он прикусил нижнюю губу, чтобы не дать сорваться ненужному вздоху, и ловил каждое случайное касание ее пальцев к его голой коже, пока она одну за другой расстёгивала пуговицы. Сдернув с него рубашку, она минуты три изучала его тело, смущая парня все сильней. - Дышать не больно? - Вдруг спросила она. - А? - Очнулся он, выныривая из своих желаний. - Ты сидишь и не дышишь почти. Тебе дышать больно? Может с ребрами что‐то? - Повторила она вопрос, коснувшись ладонью его ребра, слегка нащупывая. - Не больно? - Н-нет, - заикаясь ответил парень, судорожно выдохнув. Затем, наклонившись вбок, она взяла с кровати аптечку. - У тебя бровь разбита и губа. Я уже про синяки молчу, - причитала она, прижимая к его ранам вату, явно смоченную в чем-то, что жгло. Он сморщил нос. - Больно? Жгет? Прости, - пролепетала она, наклонившись ближе к нему, чтобы подуть на бровь. Он все также сидел, а она стояла, нависая над ним, наклонившись прямо к его лицу. Одной рукой она держала ватку, второй придерживала его лицо: то волосы ему уберёт, то за подбородок к себе повернет, а потом наклонилась и чуть не касаясь губами, подула на бровь. - Так лучше? - Нежно спросила она, погладив его по голове, запуская пальцы в его волосы на затылке. Энди дернулся на месте, шумно сглотнув. - Никуда не денешься, пока я не закончу! - неправильно поняв его "дерганья", предупредила она, отложив испачканную ватку. - У тебя еще кровоточит, может припорошим чем-нибудь гемостатическим, м? Она присела на кровать рядом с ним, и, шурша упаковками в железной коробке, искала нужные медикаменты. Он сидел не двигаясь, борясь с неправильными желаниями взять и повалить ее на эту кровать, или если уж мечтать, то еще наглей: чтобы она сама его повалила, а потом поцеловала, прошептав, как он ей нужен. - QuikClot, сойдет, - изрекла она, надорвав упаковку, чтобы извлечь кусочек бинтика, обработанный кровоостанавливающими средствами. Приложив его к брови Энди, она опустила взгляд к его губе. - А с этим что делать? - Нахмурилась она, проведя подушечкой большого пальца по его губе, от одного уголка губ до раны. Он прикрыл глаза, то ли наслаждаясь, то ли чтобы не смотреть на ее губы. Очнулся он, когда она прижала к его губе "жгучую" ватку. - Ауч! - подпрыгнул он на месте, от неожиданности. - Прости, - пропищала она, поторопившись вновь подуть на ранку. Теперь ее губы были в каких-то миллиметрах от его губ. Потребовалась вся воля, что у него имелась, чтобы не сорваться. - Так лучше? - уточнила она, возвращаясь на свое место. - Нет, еще болит, - нагло соврал он. - До свадьбы заживёт, - хмыкнула она, вдруг взяв его правую руку. - Ты все-таки ударил? - улыбнулась Стеф, заметив ссадины на костяшках. В ответ он слегка улыбнулся, но замер, словно его током прошибло, когда она зачем‐то коснулась губами его руки. Подняв голову, она внимательно посмотрела на него. - У тебя точно ребра в порядке? Все-таки ты часто не дышишь? "Не говорить же ей, что не дышу, чтобы не застонать?" - Может, не помню, - моргнул он. - В таком случае тебе необходим постельный режим. Ложись, - приказала она, вставая с его постели и приоткрывая покрывало, взяв его за угол. Боясь ей перечить, он быстро лег. Наклонившись к нему, она поправила подушки под его головой; ее волосы скользнули шелковой прядью по его плечу. - Я принесу тебе что‐нибудь поесть, - сказала она, собирая ватки. - Не надо, - было начал он, но она уже скрылась за дверью. "Спасибо Джастин!" - хмыкнув, подумал про себя Эндрю, находя очень приятными те моменты, что только что были между ним и Стеф. Энди как раз успел стянуть с себя узкие джинсы и спрятаться под одеялом, когда мачеха вернулась с подносом в руках. - Я подумала, тебе лучше поесть супа, ты не против? - Улыбнулась она, кивком головы откидывая волосы за спину, чтобы те не полезли в поднос. Энди сразу же согласился, и, казалось, он готов даже яд выпить, если его подаст ОНА. Стеф опустила поднос так, чтобы его ножки оказались по бокам от тела Энди. Он присел в постели, принимая столовую ложку из рук Стеф. Черпая суп из глубокой чашки, Эндрю старался хлюпать как можно тише, но то получалось с трудом, так как рану на губе все время неприятно жгло. - Если захочешь, ты можешь мне рассказать, что с тобой случилось, - предложила Стефани, сидя на краю постели Энди. Ложка с супом не успев "доехать", зависла в воздухе. Энди опустил ложку обратно в уже почти пустую чашку. - Да там особо нечего рассказывать, - поморщился он, вспоминая тот коридор. - Я могу тебе чем-то помочь? - заглянула она в его глаза. - Ты уже помогла, - пожал он плечами. - Кстати спасибо. - Но то, что с тобой происходит, это же неправильно! Тебя избили! Это в лицее? Да? - Ты раздуваешь из мухи слона, - улыбнулся он. - Хорошо. Хоть бы так, - пожала она плечами и взяв поднос, вышла из комнаты. Чувствуя слегка ноющую боль в теле, Энди перекатывался в постели, стараясь прижаться к не согретой, прохладной простыне, которая на несколько секунд унимала боль. Погружаясь в сон, он все прокручивал в голове произошедшее за весь день. В комнате царил полный мрак, когда дверь его комнаты открылась вновь. Он знал кто это, потому что кроме нее никто не интересуется им так часто. - Энди тебе плохо? - раздался ее сладкий голос совсем близко. Знакомым жестом она взяла уголок одеяла, и, приподняв его, залезла в постель. Энди лежал боясь шевельнуться. Несмотря на темноту, он прекрасно видел, как ее пальчики стали расстёгивать его пижаму. - Я не могу без тебя, - прошептала она, а затем, перекинув одну ногу через него, оказалась верхом. Не веря в происходящее, он сжал руки на ее бедрах, ощущая под ладонями шелковую ткань ее ночной рубашки. Она целовала его шею, зарывалась пальцами в его волосы. Энди шептал ее имя, понимая что любит ее больше всех на свете. Ее нельзя любить, но он подумает об этом потом. А пока что он утопал в ее нежности, все больше чувствуя возбуждение, которому нужен финал. Прижимая ее к себе, он чисто инстинктивно подавался бедрами вперёд, чувствуя как приятными волнами разливается по телу каждый ритмичный толчок. Издав стон, он дошел до пика удовольствия, позволяя волне накрыть его целиком. Сердце все еще билось о ребра, когда он почувствовал, что постель какая‐то мокро-липкая. Резким пинком он скинул с себя одеяло, быстро сев в постели. Тело тут же недовольно заныло, пришлось сжать рукой бок. Грязно выругавшись, Энди сбросил еще и подушку на пол, будто та была виновата в том, что ОНА снится ему. Знал же! Знал же, что не забудет ее пальчиков на своей одежде, то как она раскрывает его постель, то как гладит его волосы и всю ее заботу. Знал же! А пижама-то отцовская приснилась! Энди никогда не спал в пижаме. Первым делом найдя в кармане куртки сигареты с зажигалкой, засунутой в полупустую пачку, он закурил, подумывая, что делать дальше.