Любить нельзя Забыть

Шагая по коридору лицея, он замедлял шаг, пропуская вперед тех, кто шел позади. На лице играла улыбка, а глаза не замечали вокруг ничего: ни учеников, ни этих рядов дверей ведущих в кабинеты. В голове все витал вчерашний вечер, ужин. Отца не было дома и они вновь сидели напротив. Нарезали пиццу, брали треугольные кусочки, с которых тянулись нити сыра. - Давно рисуешь? - Спросила она, набив щеку. - Да с детства, - пожал он плечами, кушая с таким аппетитом, как никогда. - Ходишь на какие‐нибудь курсы? - активно интересуется она, вызывая в нем трепет, какое‐то чувство гордости за себя, что он оказывается что‐то умеет, что это что‐то не так уж и плохо, раз способно стать темой для разговора. Отец никогда не замечал его рисунков, да и Энди был рад такому раскладу: возможно, если и заметил бы, то непременно порвал и сказал бы, что опять девчачьими вещами мается. Можно подумать, что Густав Климт, Айвазовский, Ван Гог, Рембрандт Рейн, да что там, сотни художников разных эпох, не имели мужского пола. Нет, Энди, конечно же, не ставит себя наравне с ними, но вполне оправдывается их именами. - Я самоучка, - слегка смущаясь, от внимания к своей скромной персоне, отвечает он, предварительно проглотив разжеванный кусок. - У тебя талант! Надо развивать такое! - Воскликнула она, взмахнув руками, и чуть не опрокинув высокий бокал с колой. - Ой, я такая неуклюжая, - слегка порозовела она, но вовремя подхватила свой напиток, чуть расплеснув на руку. Он улыбнулся, узнавая себя, такого же неуклюжего. - Скажем отцу, чтобы ты ходил на занятия? М? - предложила Стеф, вытирая тыльную сторону ладони салфеткой. - Нет-нет, - поспешно ответил он, покачав головой так резко, что волосы упали на лицо. Пришлось их откинуть в сторону кивком головы, так как руки были вымазаны в сыре и томате пиццы. - Ни в коем случае. - Так категорично? - Словно опечалилась она, но перечить не стала. - А нарисуешь меня? Энди подавился куском пиццы, и, закашлявшись, постучал себе кулаком в грудь; глаза увлажнились от резкой нехватки кислорода. - Ты в порядке? - кинулась она к нему. - Угу, - промычал он, приходя в себя, а почувствовав ее руку на своей спине, выгнулся дугой. - Похлопотать? Пить хочешь? Воду принести? - Она беспокойно наклонялась к нему, он все отворачивался, боясь сделать лишнее. - Я в порядке, правда, - признался он, чувствуя ее слишком близко, с паникой понимая, что его волнует ее близость, возбуждают легкие касания, тянет ее аромат, а глаза, которые он все старательно отводит, словно магнитом ведомые, возвращаются к ее лицу и изучают губы, он быстро опускает взгляд, но натыкается на юбчонку, облизывает губы и ловит себя на нехороших мыслях, и снова отворачивается, чтобы повернуться через секунду. Легонько погладив его по спине между лопаток, чувствуя под тонкой тканью футболки его позвонки, она возвращается на свое место и подбирает салфетку, которую уронила второпях. - Ну, что? Нарисуешь? - не забыла она свой вопрос. Он покусывает свою нижнюю губу, пряча голубые глаза. Что, сказать ей, что уже рисовал ее? - Ты не хочешь меня рисовать, - тихонько пролепетала она. - Ладно, прости. - Нет, что ты... Дело не в этом... Я нарисую, - пообещал он, понимая, что готов сделать все что угодно, о чем бы она не попросила. - Я могу позировать, - улыбнулась она. Энди отчетливо увидел перед глазами картину: он стоит у мольберта и определяет соотношение размеров вычисляя расстояние от верхнего кончика карандаша до кончика большого пальца вытянутой руки, держащей карандаш; она лежит на диванчике, едва ли прикрытая каким-то куском атласной ткани, почему‐то красного цвета. Резко тряхнув головой, он прогоняет глупое ведение. Во-первых, он никогда не рисовал у мольберта, во-вторых картинка явно из какой-то другой оперы, да и она вряд ли имела ввиду такой эротичный портрет. - А да, конечно, - промямлил он, упустив тот момент, что мог бы и просто по памяти нарисовать, как час назад. И вот уже предвкушая такое неправильное чувство, что он будет ее рисовать, а она будет сидеть перед ним, и у него будут все права разглядывать ее подетально, он улыбнулся еще шире и не заметил, как врезался в чью-то спину. Джастин Такер резко повернулся, а заметив Энди, словно обрадовался новому поводу повздорить. - Ты нарываешься, парень? - Нет, - спокойно ответил Энди, решив обойти компанию Такера. - Постой, я еще не закончил... Энди закатил глаза, с усмешкой подумав "началось". Диалог не был долгим, и от первого удара удалось даже увильнуть, вовремя нагнувшись, пару раз удалось ударить противника и боль на костяшках пальцев даже доставила удовольствие, а потом вмешалась свита Такера, и уже против четверых устоять не получилось, оставалось ждать, когда им надоест.