Мама Стейси

— А Райли сказала миссис Джонсон, что это моя шпаргалка, представляешь? — в возбужденном голосе девушки звучало искреннее огорчение и обида. — Я помогла ей написать больше половины заданий, а она меня так подставила и ещё смеялась надо мной вместе с остальными! Что я ей сделала? Почему она так со мной? — Потому что Райли – сука, — прямо ответил Бен. — В следующий раз просто шмякни её носом о парту. Они шли пыльной заросшей тропой через заброшенные сады возле полуразрушенной клиники, направляясь в сторону дома Стейси. По дороге Бен пинал ногами что попало, стараясь скрыть своё нарастающее волнение, но Стейси вряд ли заподозрила бы что-то неладное, она была слишком огорчена. Девушка округлила глаза, поправила лямку рюкзака и укоризненно посмотрела на друга: — Бен, нельзя же так с людьми! Бен фыркнул, борясь с желанием посмеяться над её наивностью, однако вспомнив, что имеет дело со Стейси, с этой доверчивой чистой душой, решил взять себя в руки. — Просто больше не обращай на неё внимания, — бросил он. — А если ещё раз посмеет прийти за помощью, просто начеркай ей хер собачий в ответах, пусть полюбуется на свой портрет. Его слова позабавили и, казалось, успокоили Стейси. Она прыснула в ладошку, смущённо зажав рукой рот, и посмотрела на него искрящимися от веселья глазами. Бен кинул на неё косой взгляд и криво улыбнулся. — Проще надо быть, Стейс, — он подмигнул ей, а затем снова повернулся, глядя прямо перед собой на дорогу. — Ненужных людей надо просто отбрасывать, отрезаешь как ножницами — чик, и пусть катятся себе на все четыре стороны. И никакого сожаления. Что они там о тебе подумают — их собачье дело, а ты живи. Поступай как знаешь, правильно – неправильно, неважно. Пусть смеются за спиной. Пусть брызжут слюной. Тот, кто счастлив, не лается, не бесится и не высмеивает других. Таких, как Райли, надо просто пожалеть и послать к чёрту. Она пустая. А тебе цены нет, Стейси. Запомни это. Они ещё долго шагали под тенью лиственных деревьев, огибая колючие кустарники, то и дело норовившие зацепиться за их ноги. Стейси молчала, обдумывая слова Бена. Он знал, что она благодарна ему, что его слова значат для неё больше, чем он мог предположить, и что она слишком смущена, чтобы сказать ему об этом. Он видел это по её восхищённо-благодарному взгляду, и ему вдруг стало очень грустно. В сердце где-то снова запульсировала тонкая, слабая боль. Он искренне жалел Стейси, искренне хотел, чтобы он смог полюбить её и принять хотя бы как друга, как Джейми или Тома, к примеру. Но такие девушки, как Стейси, не были ему интересны. Совсем. Она была чистая, слишком чистая, и Бен рядом с ней ощущал себя дьяволом. Он пытался проявлять к ней участие, интерес к её делам, но всякий раз ловил себя на том, что слушает её вполуха, тупо кивает и поддакивает невпопад. Потому что ему правда неинтересно. Как же ему хотелось, чтобы Стейси была его сестрой, или просто хорошей знакомой, которую он мог бы знать много лет, с которой бы не пришлось идти на увёртки и ухищрения, использовать её, играя на её чувствах, чтобы только иметь возможность спокойно приходить к ней домой, чтобы встречаться с её мамой. Может, он и вправду дьявол... Дженна всего в паре километров от него. Внезапное волнение выстрелило ему в голову. Бен почувствовал, как пальцы на его руках охватила дрожь, и тут же вцепился ими в лямки своего рюкзака. Словно прочитав его мысли, Стейси сказала: — Мама сейчас дома, но она нам мешать не будет. Она собиралась вечером к папе. Воздух резко вышёл из лёгких Бена. Он почувствовал, как напряглось его тело. — Это зачем ещё? — Бену показалось, что его голос прозвучал слишком грубо. Он мысленно прикусил язык. Стейси пожала плечами: — Не знаю. Говорит, что соскучился. Бен ощутил, как из живота к горлу подступает пламя. Ему потребовалось всё своё мужество, чтобы успокоить себя и взять контроль над голосом. — Твой папа собирается вернуться? — спросил он. Паника волнами подступала к его горлу. — Нет, — неуверенно затрясла головой Стейси, — не думаю. Они слишком устали друг от друга. Папе лучше жить отдельно. Но знаешь, мне кажется, иногда он жалеет, что ушёл. Бен не смог сдержаться. — Раз он так жалеет, почему тогда не приедет сам и не навестит вас обеих? — в его голосе сочилась едкая злость. — Ясное дело, ему не до вас. Зато надо же, как это удобно — вызывать к себе жену, как бесплатную шлюху, всякий раз, когда ему приспичит развлечься! Бен почувствовал, как сильно задрожали его руки, и нервным жестом провёл ладонями по затылку, сцепив пальцы. Он уже жалел о том, что сорвался. На этот раз Стейси заметила его нервозность и наконец повернула голову в его сторону, посмотрев на него с удивлённым сомнением. Она нахмурила брови: — Бен, что с тобой? — Ничего, — слишком резко ответил он. Он ругал себя за то, что не смог совладать со своим гневом. Стейси помрачнела. — Папа любит нас с мамой, Бен, — с вызовом обиженно произнесла она. — Он имеет полное право видеть нас, когда хочет. Я не хочу лезть в их личную жизнь, но если они иногда хотят побыть вдвоём — я только рада за них. Бен, они же мои папа и мама, я так переживала, когда он ушёл. Я хочу, чтобы он вернулся, но, к сожалению, скорее всего этого уже никогда не будет. Но не смей больше говорить, что моя мама шлюха, понял? Стейси впервые так злилась на него. Злилась, и в то же время боялась оттолкнуть его, Бен это видел. Он глубоко выдохнул и произнёс: — Прости. Не знаю, что на меня нашло. Взгляд Стейси смягчился. Она осторожно погладила его плечо и слабо улыбнулась: — Ничего, Бен. Это ты меня прости. Я же понимаю, ты переживаешь за нас. Бену захотелось отвернуться и убежать. «Черта с два я за тебя переживаю, Стейси», — подумал он с горечью. Должен был переживать, хотел переживать, но думал лишь о Дженне и о своей тупой ревности. Бену вдруг стало паршиво на душе. Они дошли до первых жилых построек и вскоре свернули к району элитных коттеджных участков. Здесь не было заборов или ограды, лужайки блистали почти что неоновой зеленью, на траве, привязанные цепями, валялись сонные сторожевые собаки. Бен хорошо знал эту местность, лучше, чем могла думать Стейси. Они свернули за угол небольшого двухэтажного бутика-аутлета, и перед их глазами возник участок Стейси. Сердце Бена пропустило удар, он почувствовал, как в горле пересохло. Как давно он здесь не был. Полтора месяца разлуки с Дженной его сознание трансформировало в годы. Подтянув лямки рюкзака, Стейси, словно ребёнок, кинулась вприпрыжку по выложенной камнем дорожке к входной двери. Бен хотел побежать следом, но его ноги вдруг стали ватными, как во сне, когда бежишь от преследователя и не можешь сделать шаг. Подождав его у двери, девушка взглянула на Бена и осторожно выправила смятый воротник его рубашки. Тяжело сглотнув, Бен нервно ей улыбнулся. — Ты чего такой бледный? — удивилась Стейси, сверкнув очками. Бен попытался взять себя в руки. — Голодный просто. — Бедный, — её лицо сделалось жалостливым. — Ничего, подожди, сейчас я попрошу маму что-нибудь нам приготовить. — Стейси! — предупреждающе шикнул было ей Бен, но она уже открыла дверь и скрылась за поворотом на кухню с громким криком «Ма-а-ам!». Бен в сердцах резко ударил ладонью по дверному косяку, глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться, и вошёл в дом. Его била нервная дрожь. Здесь всё было, как он помнил. Бен с тайным удовлетворением отметил, что вещей Пита здесь не прибавилось. Его чёрный зонтик, висящий на вешалке в гардеробной, потрёпанная шляпа с поблекшими краями и старая фотография на столике, где он обнимает улыбающуюся Дженну, а сзади на шее у него висит маленькая Стейси, — вот и все призраки, которые остались в доме, как напоминания об ушедшем муже и отце. Бен подавил желание фыркнуть. Небольшая голубоватая прихожая уходила в три стороны: прямо — в коридор и на лестницу на второй этаж к спальням, направо — в просторную гостиную с камином, налево — на кухню и в просторную столовую. Бен невольно вспомнил, сколько раз ночами проскальзывал наверх через подвал с бильярдом. Он посмотрел вверх на лестницу. В сознании всплыло, как она поцеловала его в последний раз, там, стоя наверху, притягивая его с себе за рубашку с отчаянным протестом, потому что не хотела отпускать. Даже ради Стейси, которая проснулась и вот-вот могла выйти на лестницу. В конце концов, она его отпустила. Ей пришлось. С кухни доносилась какая-то возня, Стейси рассказывала матери о том, как прошёл её день. Сделав глубокий вдох, Бен направился туда. Поворот, другой. Пару шагов влево. Он мог бы с закрытыми глазами определить, где что находится, но в этом не было надобности. Вот он видит Стейси, её спина загораживает от него Дженну, которая стоит у плиты и размешивает тесто в миске. Он делает шаг вперёд, видит её оголённые ноги, узкую синюю юбку, оканчивающуюся чуть выше колен, Дженна стоит в фартуке, разговаривает со Стейси и смотрит на свои руки, держащие миску и механически крутящие ложку. Её мягкие локоны цвета густого тёмного шоколада спадают ей на плечи, опускаются на грудь, рассыпаются за спиной струящимся водопадом. Её веки опущены, на губах лёгкая улыбка, лицо расслабленно и так безмятежно в этой домашней непосредственности. У Бена перехватило дыхание от её красоты. Сердце сжалось от болезненной тоски, он вдруг ощутил, как разлука обострила его чувства, усилила их, сделала ярче и болезненней. Бен тихо выдохнул. Она перед ним, так близко, совсем рядом... И тут Дженна подняла взгляд и увидела его. Он видел, как гаснет её улыбка, как округляются её глаза, как безмятежное спокойствие в её взгляде сменяется испугом и... чем-то ещё. Странный проблеск вырвавшегося на миг чувства. Бен не мог понять, что это было. Надежда? Радость? Пластиковая миска с тестом с грохотом упала на пол, расплескав на кухонный кафель половину содержимого. — Господи, Бен, — судорожно выдохнула Дженна, прижимая руку к сердцу и отворачиваясь к окну. Мягкий тембр её мелодичного голоса, произносящего его имя, чуть не свёл Бена с ума. Стейси обернулась, заметила друга в дверях и схватила его за локоть, втащив на кухню. — Прошу прощения, что напугал, — Бен не узнал свой голос, тихий, низковатый, он был слишком интимный и явно не для слуха Стейси. Бен не отрывал взгляда от Дженны. Она медленно повернулась боком и бросила на него осторожный взгляд. На её лице застыло взволнованное выражение, на лбу пролегла тревожная морщинка. Стейси ничего не заметила. Как всегда. Подскочила к матери, подняла миску и аккуратно вернула ей в руки. В этой натянутой паузе её чистая улыбка развеяла мрачную напряжённость между ними, подобно лучику солнца, прорезавшемуся из-за завесы тёмных туч. — Мам, прости, что не предупредила. Можно мы с Беном сегодня включим подвальный бойлер? Мы хотим поплавать в бассейне. — Что? — нежный непонимающий голос Дженны выдавал её растерянность. — О да, конечно, милая. Как хочешь. — У тебя есть что-нибудь покушать? — заинтересованно спросила Стейси, заглядывая в кастрюли на плите. — Мы с Беном очень голодные. — Я могу пожарить вам оладьи, если хотите, — неуверенно предложила Дженна. Бен видел, что о чём-то напряжённо думает, стараясь не смотреть на него. — Было бы замечательно! — улыбнулась Стейси. — Хочешь, я помогу тебе? — Да, дорогая, — Дженна кивнула слишком резко. Она снова повернулась к ним спиной и опять размешивала тесто. — Не могла бы ты принести варенье из подвала? И раз уж ты спускаешься туда, включи бойлер и поищи отцовский спиннинг, он просил сегодня привезти. Только хорошо поищи, он куда-то далеко его спрятал. — О'кей, мам, — живо согласилась Стейси, а затем посмотрела на Бена. — Помоги пока маме на кухне, ладно? Девушка тут же скрылась за дверью. Когда на лестнице стихли её шаги и послышался тихий звук открываемой подвальной двери, служащий им сигналом, что Стейси в зоне приличной безопасной дистанции, чтобы не услышать что-либо с кухни, Дженна со звоном отбросила ложку, отшвырнула в сторону миску и яростно повернулась к Бену. — Зачем ты пришёл? — Соскучился. Бен оторвался от стены и медленным шагом подошёл к ней, позволив себе наглость сделать это слишком близко. Её лицо оказалось в каких-то сантиметрах от его. Бен был высокий, Дженна была ненамного его ниже, её макушка доставала до уровня его бровей. Она растерялась. В её ясных серых глазах, таких родных и тревожных, он прочитал то, что так отчаянно ждал увидеть, — нежность. Ту самую, что перечёркивала весь её агрессивный тон, оборонительное поведение и отталкивающие слова, потому что говорила ему о самом главном. Она всё ещё любит его. Она тоже скучала. Бен обхватил руками её талию, наклонил голову и мягко прикоснулся губами к её шее, медленно выдохнув. Дженна закрыла глаза и слегка откинула голову, позволив себе на миг забыться, но тут же опомнилась и отстранилась, легко оттолкнув Бена. — Что ты делаешь? — в её взгляде сквозило болезненное отчаяние. На лбу проступила знакомая жилка. Дженна нервничала, Бен видел, как больно ей просто смотреть на него. Она отвернулась к раковине, бездумно схватила в руки губку и стала мыть посуду в попытке вернуть себе самообладание. Бен подошёл к ней сзади, вплотную, и упёрся подбородком ей в плечо. Его руки вновь плавно заскользили по её талии: вверх–вниз, вверх–вниз. Дженна на мгновение замерла с губкой в руках. Бен потянулся к её уху. — Я с ума сходил без тебя, — прошептал он. — Нам нельзя, — горьким шёпотом ответила она, глядя в окно. — Если Стейси узнает... Я не хочу делать ей больно. Всё это зашло слишком далеко, Бен, я же сказала тебе. Я же специально уехала, ты должен был отвыкнуть от меня. Мы должны остановиться. Это неправильно. Бен тихо засмеялся: — Черта с два... Его руки скользнули ей под блузку. Бен осторожно провёл ими по ровному, плоскому животу; с его губ слетел тихий вздох, когда его пальцы вновь ощутили прикосновение к её нежной, гладкой коже. Он медленно повёл их вверх и почувствовал, как резко сократились её рёберные мышцы, когда Дженна резко выдохнула. Дальше. Когда его пальцы оттянули мягкое кружево бюстгальтера, Дженна обмякла в его руках и непроизвольно вжалась в него спиной с тихим полувздохом. Она прогнулась, часто дыша, и откинула голову ему на плечо. Дыхание у Бена сбилось. С подвала донёсся крик Стейси: — Мам, я что-то не могу найти папину удочку! Ты уверена, что она здесь? Дженна на миг закрыла глаза, попытавшись взять контроль над голосом, и крикнула в ответ: — Милая, поищи хорошенько, она там. Он куда-то забросил её. Может, на верхних полках, хорошо? — Ладно. Бен наклонил голову и спросил вкрадчивым шёпотом: — Её там нет? — Нет, — выдохнула Дженна. Бен целовал её шею. Он не мог насытиться ею, не мог остановиться, он хотел больше. Дженна вдруг явно почувствовала его возбуждение, и кровь в её жилах запульсировала с удвоенной силой. Она убрала его руки со своей груди и резко повернулась к нему лицом. Взгляд Бена пылал, чувственные губы стали алыми от желания. Поддавшись безудержному порыву, Дженна запустила руки в мыльной пене ему в волосы, и, притянув к себе, с жаром поцеловала его. И тут же отстранила. — Сядь за стол, — велела она ему. — Стейси скоро поднимется. Бен её не слушал, его руки снова тянулись к ней. Дженна замотала головой: — Тебе надо успокоиться. Ты слишком возбуждён. — Я не хочу. — Бен, делай, что я говорю! — её отчаянный шёпот грозился перейти на крик. Наконец, Бен стал постепенно остывать. Здравый рассудок вернулся к нему, он отступил на пару шагов и сел за стол, сцепив руки на затылке. Краска ещё не сошла с его лица, он тяжело дышал. Дженна повернулась к плите. Через минуту на кухню забежала Стейси с банкой варенья в руке. — Держи, мам, — девушка поставила варенье на стол и потянулась к тарелке с сырными шариками. — Не нашла я его удочку. На всех полках посмотрела. Видимо, он взял её с собой и забыл. — Странно, — как ни в чём не бывало пожала плечами Дженна. — Ладно, детка, забудь, я сама потом поищу. — Бен, мы где будем есть – здесь или у меня в комнате? — Стейси вдруг обратилась к Бену. Он непонимающе поднял на неё рассеянный взгляд своих голубых глаз, и Стейси мгновенно вспыхнула. Дженна, стоящая у окна со скрещёнными руками, заметила это и закрыла глаза, откинув голову назад. Бен увидел, как она закусила губу. Он знал, о чём она думает. Она отдалилась от него из-за Стейси, но даже ради неё не может вычеркнуть его из своей жизни. Потому что всё просто. Потому что. Любит. — Давай наверху, у тебя, — предложил Бен, зная, что так захочет Дженна. Стейси просияла: — Отлично, тогда можешь подождать минут пять, я мигом душ приму, хорошо? Пока лазила по этому подвалу, вся угваздалась... — Конечно, — Бен потёр лоб, пытаясь сосредоточиться на Стейси, на её голосе. Он едва соображал, о чём она говорит. Девушка повернулась к матери: — Мам, ты когда вернёшься? Завтра? Бен мигом вскинул голову и бросил внимательный взгляд на Дженну. Она не сразу ответила, а затем кивнула, слегка растерянно: — Да, думаю так. Руки Бена под столом сжались в кулаки, он крепко стиснул зубы. Стейси была уже в дверях: — Отлично. Тогда, пока я не забыла, оставь мне немного денег на завтра, пожалуйста. Я в магазин заскочу. — Хорошо, милая. Стейси снова ушла. Дженна нервно провела рукой по волосам, отбросив их назад. Бен поднялся на ноги, подошёл к ней, тяжело вздохнул и упёрся руками в деревянную поверхность подоконника. — Ты опять к нему едешь? — в его голосе звучала плохо сдерживаемая ревность. Дженна не смотрела на него: — Бен, это не должно тебя касаться. — Он бросил тебя! — Он всё ещё мой муж. — Бывший муж. — Бен... — Нет, послушай, Дженна, — Бен повернул голову и строго посмотрел на неё. — Этот хер вонючий оставил тебя, оставил Стейси, вы ему не нужны. Он не любит тебя, — он разочарованно покачал головой. — Я тебя не понимаю. Ты же это видишь – он считает тебя своей собственностью. Он просто использует тебя, а ты бежишь по каждому его звонку, как влюблённая школьница... — Бен, выбирай выражения! — Дженна отпрянула, сделав шаг от окна. — Ты не понимаешь, что я нас с тобой прикрываю? Нам надо вести себя осторожно. Если я вдруг резко брошу его, Пит подумает, что у меня кто-то есть и начнёт выяснять. И не приведи Господь, если он докопается до правды! Если он узнает о тебе, мы оба пропали, Бен. — Ну уж прости, миссионерка, — Бен резко оторвался от окна и встал перед Дженной. Его глаза метали молнии. — Я не боюсь твоего мужа. И чтоб ты знала, как-то херово мне будет вечером сидеть поедать пиццу со Стейси, зная, что ты в это время раздвигаешь ноги у него на диване! Дженна ударила его. Звонкий хлопок разнёсся по всей кухне. Щека Бена вмиг стала красной. Он медленно повернул голову и бросил на Дженну яростный взгляд. В её глазах стояли слёзы. — Как ты можешь? — надрывным голосом всхлипнула она. Бен тяжело дышал. — Что здесь происходит? — громкий настороженный голос Стейси, забывшей что-то на кухне, вывел их из напряжённого оцепенения, заставив обоих вздрогнуть. Девушка стояла в дверях и переводила недоумённый взгляд с Бена на мать. Её лицо выражало тревожное изумление, смешанное с паникой, глаза в ужасе распахнулись. — Мам, ты ударила его?! Краснея, Дженна отвернулась. — У твоего друга напрочь отсутствует чувство такта, — глухо отозвалась она, нервно сглотнув. Бен со злостью повернул голову в сторону. Стейси посмотрела на него: — Бен, что случи.. — Бен уже уходит, — отрезала Дженна со спины. — Что? — горькое непонимание чуть не подкосило ноги Стейси. — Как? Но почему? Что он такого сделал? Бен почувствовал острое желание врезать кулаком по деревянному буфету или смести со стола пустые тарелки. Его душила ярость. Потерянный взгляд Стейси умерил его пыл, и вместо этого он быстрым шагом прошёл мимо девушки и вылетел из дома, забыв свой рюкзак. — Бен! Бен, не уходи! — отчаянный крик Стейси резал его слух, когда он быстро пересекал каменистую дорожку, выходящую на главную дорогу. Дженна. Дженна. Дженна. Бен как безумный летел мимо навороченных построек и частных коттеджей, ловя на себе удивлённые взгляды прохожих, пока не оказался вдалеке от всей цивилизации, в редком лесу, через который они шли со Стейси от школы. Вдоль тянувшейся протоптанной тропы протекал небольшой ручей. Придя в себя, Бен остановился, со злостью пнул ногой ближайшее дерево и, развернувшись, резко опустился на старый сваленный ствол, рядом с большим кустом папоротника. Его лихорадило. Руки не слушались, пальцы снова охватила дикая дрожь. Бен попытался унять её, запустив руки в волосы. Его грудная клетка часто вздымалась и опускалась, мышцы на руках напряглись, вены вздулись. Бен опустил голову ниже колен и глубоко задышал. Он сходил с ума. Сегодня ночью она будет с ним, с Питом. При мысли о том, как он, пьяный, тяжело вскарабкивается на неё, Бена чуть не стошнило. Он не мог избавиться от отвратительного назойливого видения, как её хрупкое белое тело бьётся в конвульсиях под ним, как тяжело хрипит Пит и как сдавленно стонет она. Омерзительная картина выворачивала Бена наизнанку. Бен громко хлопнул себя по щекам и встряхнул головой. Она принадлежит ему, ему. Ему, а не Питу. Пит бросил её. Он подобрал. Бен вдруг услышал странные каркающие звуки, доносящиеся откуда-то неподалёку, и вскоре с ужасом понял, что они вырывались из его собственного горла. Он смеялся. Его дикий смех разносился по лесной чаще, отскакивал от деревьев, распугивал птиц и тонул в воде. Бен трясся от резких спазмов, его душили ужас и паника. Чтобы успокоиться, он обхватил голову руками и подумал о Стейси. Он увидел отблеск её широких очков, медовый отлив печальных карих глаз, маленький, слегка вздёрнутый носик, нательный крестик на шее, непослушные золотистые волосы, обкусанные ногти, старое кольцо на правой руке и детскую улыбку. Она улыбалась ему и протягивала руку: «Всё хорошо, Бен... Идём со мной...» Постепенно его мысли начали успокаиваться, тело расслабилось. Бен почувствовал, как оттаивает ледник, сковавший его внутренности, и уронил голову на колени. Почему каждый раз, когда ему плохо, он думает о Стейси? Бен криво улыбнулся с горечью. Ответ был очевиден. Потому что Стейси была самым чистым образом из всех, что он знал в этой жизни. В этом мире, его мире, построенном на лжи и обмане, на предательстве и мотивах личной выгоды, — в этом мире Стейси была святой. Чистой, бескорыстной, наивной маленькой звёздочкой, несущей свет в тёмную, мрачную душу Бена. Кто он, в этой своей душе? Он презирает отца, спит со взрослой замужней женщиной, играет на чувствах милой доброй девушки и использует людей, когда ему что-то от них нужно. Дьявол, дьявол... Резкая короткая вибрация заставила Бена очнуться, запустить руку в карман джинсов и посмотреть на дисплей телефона. Сообщение от Дженны. Сердце Бена подпрыгнуло к самому горлу. Он судорожно сглотнул. На белом фоне чёрными буквами было врезано послание: «Завтра у меня выходной. Стейси будет в школе до трёх. Надеюсь, у тебя завтра нет важных занятий.» Она ждёт его. Руки Бена снова задрожали, он вздохнул с облегчением и свободно рассмеялся. К чёрту весь мир! К чёрту его душу! Если награда — она, то он может, он хочет, он жаждет — быть дьяволом...