Мама Стейси

Он не мог больше ждать. Бен сидел за столиком в полупустом кафе, на открытой веранде, в одиночестве. Вытянув ноги под столом, он невидящим взглядом смотрел на противоположное здание. Бен не мог думать ни о чём. Все его мысли занимала Дженна. Он с трудом мог дождаться часа, когда встретит Стейси у фонтана и они вместе отправятся к ней домой. Он увидит её. Сегодня. В его голове звучал голос лучшего друга. Джейми спрашивал то, о чём Бен должен был спросить себя давным-давно. Что он будет делать потом? Он не знал. Честно говоря, он просто не хотел об этом думать. Ему было плевать на общественное мнение, на то, если бы об их романе с Дженной узнала вся школа, Бену было просто всё равно. Его не интересовало, что будет после — Бен хотел жить настоящим. Дженна была его настоящим. Она была той, кого Бен ждал так долго. Той, о ком он мечтал всю жизнь, ещё не зная её. Он вспомнил день их знакомства, день, перевернувший его жизнь с ног на голову. День, когда он впервые понял, какие глубинные, неведомые ему доселе мощные чувства в нём может пробудить женщина. Бен знал семью Уэстли. Они жили в паре кварталов от него, и его отец был приятелем Питера, мужа Дженны. Они часто ходили куда-нибудь выпить, иногда смотрели футбол в доме отца Бена. Пит немного рассказывал о своей семье и никогда не приглашал их семью погостить у себя. Бен пошёл в ту же школу, что и Стейси, он часто видел её на переменах, в школьном автобусе, во дворе, она всегда была одинокой, незаметной, немного грустной и совершенно неинтересной. Взгляд Бена часто блуждал мимо неё. Годы шли, и дружба отца с Питером всё крепла, в то время как семейная жизнь у последнего начала понемногу тяготить его. Пит стал реже упоминать в разговорах жену, и всё чаще — свою партнёршу по бизнесу. Вскоре его брак затрещал по швам. Однажды он остался ночевать у них. Затем такие случаи стали более частыми. Как-то раз, за несколько месяцев до своего ухода из семьи, он пришёл к отцу Бена и стал жаловаться на то, что прислуга халтурит, а жена не особо утруждает себя работой по дому. Он вообще часто на всякое жаловался. Затем его взгляд перешёл на Бена, и он предложил ему постричь лужайки на его участке, разумеется, за определённую плату. Бен пожал плечами и согласился. Пит дал адрес и остался с отцом смотреть премьерную лигу. Бен добрёл до его участка и первое, что увидел — белое как мел лицо Стейси, сидящей на широких деревянных качелях, которая смотрела на него во все глаза, не в силах скрыть панику, смешанную с необъяснимой радостью. Впрочем, он очень скоро всё себе объяснил. Бен подошёл к ней, объяснил ситуацию, спросил, где находится газонокосилка. Она вскочила, помогла ему найти и подключить навороченную машинку, и убежала в дом с красными от смущения щеками. Бен принялся косить газон. Травы на участке было много, и ему пришлось долго с ней повозиться. Он косил уже последнюю лужайку, перед самым домом. Бен ходил по квадрату, осматривал участок, и тут в дверном проёме появилась она. Она была в одном полотенце. Сердце у Бена остановилось, дыхание перехватило. Это случилось с ним впервые. Он словно вдруг оказался на другой планете. Он в жизни не видел женщины прекраснее. Это была девушка из его самых отчаянных фантазий и грёз, пускай и старше него, но возраст только добавлял ей красоты. Её длинные тёмно-каштановые волосы, ещё влажные после душа, мелкими локонами струились вдоль по её телу, падали на узкое белое полотенце, едва прикрывающее её бедра. На открытом красивом лице цвела улыбка. Тонкая, стройная, женственная фигура с пышной грудью и налитыми бедрами — так разительно отличавшаяся от плохо оформленной фигуры дочери — затмевала формы всех красоток с обложек мужских журналов. Длинные стройные ноги сводили Бена с ума, играя в нешуточные игры с расшалившим воображением парня. Дженна была богиней. Не сводя с неё глаз, Бен продолжал на автомате толкать газонокосилку вперёд, и только когда расстояние между ними стало меньше пяти метров, остановился, не отрывая от соседки взгляда, полного нескрываемой похоти и запретного желания, и выключил прибор. Он никогда не хотел женщину сильнее, чем сейчас. Бен готов был поклясться, что видел на её лице отражения собственных желаний. Об этом ему говорило её тело: то, в какой позе она стояла, то, как она смотрела на него, то, как лукаво улыбалась, и, наконец, то, как порочно закусив губу, она сказала ему: — Ты пропустил немножко, вон там... Бен понял, что влюблён. Навсегда. Бен вздрогнул, вернувшись из воспоминаний, и мотнул головой в тщетной попытке отбросить мысли о Дженне. Сейчас они только вызывали боль и отчаянную, глухую тоску. Он опустил взгляд вниз, на свои руки на деревянном столике. Чашка кофе в его руках уже давно остыла, сырный сэндвич на тарелке лежал нетронутый. Бен не знал, зачем он это заказал, ему ведь не хотелось есть. Наверное, чтобы просто со стороны выглядеть нормальным. Где-то глубоко внутри он чувствовал, что болен. Болен ею. Соглашался с Джейми. Это неправильно, незаконно. Он не должен думать о тридцатисемилетней женщине, ещё пока замужней, у которой дочка его только на год младше. В конце концов, он сам недалеко ушёл. Бену было восемнадцать. Любой, кто узнал бы о них, назвал бы их любовь преступлением, их сознание — извращённым, а их самих — больными. Людской суд, вооружённый общественным мнением — всегда беспощадный и жестокий, но самое главное — он никогда не понимает. Бен не знал, как объяснить Джейми, родителям, всему миру — тем, кто не поймёт никогда, — что то, что он чувствует к Дженне — это самое сильное, самое невероятное, самое правильное чувство из всех тех, что он когда-либо испытывал в своей жизни. С ней он видит смысл просыпаться каждое утро и жить, жить, жить до скончания веков, до самого конца, пока не угаснет последняя звезда на небе и не заснёт навеки Жизнь. С ней он знает, что должен бороться — со своими страхами и страстями, за то, что он считает правильным, против целого мира, который судит, потому что не хочет посмотреть на что-либо по-новому. С ней он чувствует, что смерти нет, что нет конца, потому что это чувство — оно не может закончиться, оно будет продолжать жить даже тогда, когда ничего больше не останется, а над разрушенным миром будет одиноко витать земной прах. С ней он болен, но эта болезнь только лечит его. Это ведь всегда что-то намного большее, чем просто любовь. Бен оставил чашку и поднялся на ноги, бросил деньги на столик и направился к школьному фонтану, чтобы ждать, когда за углом спортивного комплекса увидит улыбающееся лицо Стейси.