Это мафия, смекаешь?

— Хи-и! Х-хибари-сан, я же не хотел! — Тсуна бежал по школьному коридору, тщетно пытаясь спастись от разгневанного ГДК. — Подумаешь, опоздал разок! Я не хотел! — Да ладно? — оскалившись, местный хищник замахнулся на перепуганное травоядное, и тонфа почти коснулись Тсунаёши. — Я с-случайно, честно! Я больше так н-не буду, Хибари-сан! — Вот в следующий раз и обойдёшься без травм. А нарушителей надо наказывать, — с этими словами непреклонный хранитель дисциплины нанёс сокрушительный удар прямо в голову. — Мамочки, — пробормотал Савада и, закатив глаза, грохнулся на пол аки мешок с картошкой. Кёя уставился на полутруп незаменимого босса сильнейшей преступной организации мира. — Плохо, — констатировал он факт. — Да, скверно, — кивнул подоспевший Кусакабе. — Вы бы помягче с ним, Хибари-сан, он же всё-таки… — Теперь придётся тащить этот коврик в медпункт, иначе нарушается интерьер школы. А мне лень, — Хибари красноречиво зевнул, демонстрируя своё абсолютное равнодушие к статусу «ковра». — Ты этим и займёшься. Оставив своего заместителя с подёргивающимся глазом и прибитым боссом Вонголы, Кёечка летящей походкой отправился в закат. — Вашу же мать, — выругался Кусакабе, убедившись, что строгий блюститель дисциплины в Намимори уж никак не может его услышать. Через полчаса, после тонны холодных примочек на лоб, которые узнавший о беде Гокудера изготавливал так же быстро, как доставал из бездонных карманов динамит, Тсуна наконец открыл глаза и уставился в белый потолок медпункта. Кусакабе с Хаято облегчённо вздохнули. Однако вздыхать было определённо рано. — Джудайме, вы в порядке? — осведомился на всякий случай Хранитель Урагана. — Хм, интересный вопрос, — Тсуна приподнялся на койке. — Если я ещё жив, разговариваю с вами, логично предположить, что я в порядке. Однако, — Савада выдержал многозначительную паузу, отставив указательный палец на правой руке, — у меня болит голова, а это никак не отнести к положительным явлениям. А если говорить проще и не выносить вам, господа, мозг, то выходит, что я в порядке… хм, наполовину. — Тут Тсуна поморщился от внезапно нахлынувшей головной боли. — Нет, всё-таки на сорок процентов. — П-правда, что ли? — Гокудера ожидал услышать всё что угодно, но только не вышеописанные заключения. Тсунаёши покинул койку и встал перед своей Правой рукой, оглядел его с ног до головы оценивающим взглядом, после чего облокотился на плечо ошарашенному Гокудере. — Видишь ли, дорогой Хаято, — начал он, смакуя слова, — мне невыгодно тебе сейчас врать. Да, не спорю, иногда я могу воспользоваться этим грязным и мерзким способом, но вообще я честный человек, правда ведь? И, если на то пошло, я лгу лишь в исключительных случаях. Да-да, не иначе, — Тсунаёши убрал руку с плеча ничего не понимающего Хранителя, сменив его на другую подставку, коей стал не менее удивлённый происходящим Кусакабе. — Вы, господа, ещё не вполне осознали, где следует основательно солгать, а где лишь слегка, но с энтузиазмом приврать… Дверь в медкабинет с шумом распахнулась и едва не слетела с петель, ибо пинок, отвешенный ей, был поистине дверисшибательный. В проёме высился во всём своём великолепии Глава Дисциплинарного Комитета. — Вао, — Кёя смерил Тсунаёши взглядом, в котором читалась то ли жалость к столь слабому существу, то ли желание ещё разок стукнуть его по голове. — Ты на удивление быстро очнулся, зверёк. Не прошло и столетия. — Да как ты смеешь! — сжал кулаки Гокудера. — Постой-ка, — властным движением руки Тсуна отстранил Хаято. — Я должен начать п… пе… пере… — Перерыв? — предположил Кусакабе. — Нет. П… пере… — Перевод? — Перекись водорода? — Перелётные хибёрды? — Переговоры! — наконец выдал Тсунаёши. Все три лица синхронно вытянулись. — Ты вообще о чём, травоядное? — Если нет возможности решить ситуацию иным способом, кроме как посредством варварского избиения ни в чём не повинных негодяев, то всегда есть запасной вариант, и это — переговоры. Не нравятся переговоры — вините французов, однако не могу не заметить, что сей способ куда более эффективен, нежели тонфобиение. — Дечимо, а вы точно нормально себя чувствуете? — Превосходно, мой дорогой Хаято. Хотя нет. Я вру. На самом деле у меня ужасно болит голова. И именно поэтому я обязан немедленно отправиться домой. Скажите сенсею, что меня сожрал Кракен. Всего хорошего, господа, — как ни в чём не бывало, Тсуна распахнул окно и через секунду уже оказался таков. После некоторой паузы шокированный Гокудера, не отводя глаз от окна, задумчиво спросил: — А он не расшибётся? — Да нет, — возразил Кусакабе, — первый этаж же. — Всё-таки Джудайме бывает немного неловким. Мало ли. Я, пожалуй, отправлюсь его охранять, — намереваясь покинуть школу, Хаято направился к двери, но на пути у итальянца выросла преграда в виде Главы Дисциплинарного Комитета. — Куда это ты собрался, осьминожка? — нагло осведомился Кёя, опираясь о дверной косяк. — Хибари, уйди с дороги! — рука с кольцом Урагана потянулась за взрывчаткой. — Я волнуюсь за Джудайме! — Серьёзно? — приподнял бровь ГДК. — В отличие от тебя, я ответственный хранитель и не оставлю босса одного. Лучше пропусти. — По-моему, хуже, чем только что, не будет. Сдвиг по фазе у зверька уже начался, так что остаётся лишь дождаться, пока он кого-нибудь загрызёт. А что касается тебя, Гокудера Хаято, то меня ты интересуешь не как Хранитель Урагана, а как злостный прогульщик и нарушитель дисциплины в Намимори. О побеге с уроков сегодня можешь забыть. — Ах ты… — прошипел Хаято, готовясь швырнуть в лицо надменному Облаку динамит. — Используешь в стенах школы свои опасные игрушки — забью до смерти, — глядя на опустившиеся руки Гокудеры, Кёя самодовольно хмыкнул. — Вопросов, я так понимаю, не остаётся? — Нет, — процедил свозь зубы Гокудера. — Вот и замечательно. Кусакабе, за мной, — с этими словами хищник Вонголы резко развернулся на каблуках и неспеша направился вперёд по коридору. — Как скажете, Хибари-сан! — словно преданная собачка, забывшая про гордость рядом с властным хозяином, заместитель Главы Дисциплинарного Комитета устремился за Кёей, оставив Гокудеру одного в медпункте. Хранитель Урагана досадливо почесал макушку:«Джудайме сам на себя не похож был, и, как назло, я не могу оберегать его из-за этой выскочки с его дурацкой манерой выделываться во всём, даже в одежде. Тьфу, чтоб с него пиджак упал». Хибари поправил неожиданно съехавшее плечо пиджака. «Что это вдруг?» — удивился он. Пользуясь тем, что босс приостановился, Кусакабе попытался завязать диалог на волнующую его тему: — А ведь Хаято-доно в чём-то прав. У Савады, может, крыша поехала, а мы позволяем ему по городу расхаживать. — И что ты предлагаешь? Выпустить осьминожку из школы, чтобы по Намимори бегали сразу два психа? — Н-нет, ну необязательно Гокудеру-сана… Хибари резко затормозил. Кусакабе едва не врезался ему в спину. — На что это ты намекаешь? Хочешь, чтобы я сам пошёл нянчиться со зверьком, а школу оставил на произвол судьбы? — Хибари-сан, я не то что бы намекаю, я скорее прошу, — осторожно выговорил Кусакабе, заранее морально готовясь к приземлению тонфа в челюсть или иное чувствительное место. Кёя замер, внимательно вглядываясь в помощника стальными глазами. Тот уже нервно сглатывал, ожидая удара, но внезапно Хибари озвучил свой вердикт: — Хм, ладно. Я, так и быть, поищу зверька на следующей перемене.