Это мафия, смекаешь?

Тсуна шёл по улице, медленно передвигая ноги и озираясь по сторонам. Юноша с наслаждением втягивал свежий воздух. С одной стороны — долгожданная свобода, с другой — чего-то не хватало. Этим «чего-то», по всей вероятности, являлись море и ром. Савада остановился около сакуры, задумавшись. А вдруг всё, что он сейчас видит, — очередная фантазия больного разума, чей обладатель заперт в Тайнике Дэйви Джонса? Школьник тяжело вздохнул. Вероятно, так и было. Уж сколько раз он менялся местами сам с собой, становясь то матросом, то рулевым, то капитаном, убивал собственных клонов, созданных воспалённым воображением, разговаривал сам с собой… забавно, что весь этот кошмар, доселе происходивший на борту увязшей в песке «Жемчужины», вдруг перенёсся в Японию будущего. Странно и то, что он, Джек, знал откуда-то всех этих забавных людишек — Хаято, Кусакабе, Хибари… кажется, были ещё Ямамото и Реохей. Создавалось ощущение, будто вместе с новым телом он обрёл часть воспоминаний его прошлого обладателя. Легендарный капитан помотал головой:«Ты совсем уже свихнулся в этом Тайнике, Джек. Надо приходить в себя». Он только приготовился щипать самого себя, дабы очнуться, как из раздумий его вывел окрик сзади: — Слышь, школоло, ты чего тут завис, а? Обернувшись, Тсуна лицезрел компанию из трёх парней на голову выше его. Одеты они были в кожанки — надо полагать, с претензией на крутизну, — и ходили, выпятив грудь и нижнюю губу, очевидно, всем своим видом стремясь показать, что с ними шутки плохи. — Ты что-то не догоняешь, эй? — продолжил разглагольствовать всё тот же парень (видимо, предводитель шайки). — По роже хочешь? — Зачем же так грубо? Капитан Джек Воро… то есть Савада Тсунаёши принимает пощёчины только от дам. Хулиганы слегка опешили. Тсуна же вовсе не собирался делать ноги. Оперевшись спиной на ствол сакуры и засунув руки в карманы, он преспокойненько начал насвистывать знакомый мотивчик. Через минуту, однако, главарь банды пришёл в себя — наверно, загрузка операционной системы в голове завершилась. Двумя шагами хулиган максимально сократил расстояние между собой и Савадой, после чего злобно рявкнул: — Я чего-то не понял: ты что, дамочкой меня назвал? Тсуна даже не шелохнулся. — Понятия не имею, какие у вас в ваше время бабы, — он брезгливо посмотрел на нависшего над ним гопника. — Если я сейчас разговариваю с одной из представительниц прекрасного пола, то, пожалуйста, отправьте меня обратно в желудок Кракена. Там я хотя бы обходился без столь жестоких разочарований. Лицо оболдуя побледнело, как будто из него высосал всю кровь огромный комар. — Сдохни, гад! — замахнулся тот, но обрушил всю мощь удара на дерево. Пока хулиган выл, пытаясь хоть как-то унять пульсирующую боль в кулаке, увернувшийся в последнюю секунду Савада решил воспользоваться ситуацией и быстренько покинуть место происшествия, однако был замечен гопником номер два. — Держи сволочь! — заорал он, указывая пальцем в сторону Тсуны. — Я не сволочь, я Капитан Джек Во… хотя, пожалуй, сейчас не время, — завершил реплику Савада, увидев двух разъярённых бугаев, несущихся к нему. Драться лучший из пиратов умел, но не любил. Не то чтобы ему не нравилось видеть размазанных в лепёшечку противников, просто риск огрести самому был порой чересчур велик. Поэтому, ни секунды не раздумывая, Тсунаёши дал дёру. — А ну стоять! — с топотом, который могло бы поднять разве что стадо слонов, два хулигана продолжали бежать и не собирались останавливаться. — Что, струсил? — Это стратегическое отступление! Просьба не путать с побегом, — прокричал на бегу Тсунаёши. — И кто же так делает, интересно знать? — Наиболее уважаемые из пиратов. — Самые уважаемые пираты — трусы? — Логичнее чтить тех, кто остался жив, смекаешь? — Да ты больной какой-то, — не оценив логических выводов Савады, хулиган прибавил ходу, но Тсуна не растерялся и метнул под ноги преследователям извлечённый из сумки дневник — наполненный исключительно плохонькими оценками, он не представлял особой ценности. Рассчёт оказался верным: когда один из бугаев споткнулся и упал, второй последовал его примеру, зацепившись ногой за товарища. Пока они матерились и пытались встать, Тсунаёши был уже далеко. Быстро преодолев несколько улочек и убедившись, что его больше никто не преследует, Савада сбавил шаг. Домой ему возвращаться не хотелось, тем более, он не слишком хорошо помнил, что из себя этот дом представляет. Мозг рисовал небольшую комнату на втором этаже, улыбающуюся маман и какого-то мелкого карапуза в костюме, чьё имя Джеку никак не удавалось извлечь из памяти:«Припон? Прибор? Нет, не то. Может, Рекорд? Да не, бред какой-то». Тсуна остановился посреди улицы, ибо понял: он не знает, где оказался. Все домики в Намимори выглядели до боли похожими, а порой непростительно одинаковыми. Вдобавок Савада вспомнил, что, собственно, в Тайнике Дэйви Джонса он, то есть Джек, больше всего желал найти еду и питьё. Порывшись в карманах и сумке, пират, однако, не обнаружил ни йены. «Что за нищешкольник», — возмутился про себя Капитан, но, подняв глаза, он увидел решение проблемы в самом неожиданном обличье. Перед ним стояла, придерживая сумку, Миура Хару. — Тсунаёши-кун? — удивилась она. — Разве у тебя не должны быть уроки? Тсуна внимательно оглядел школьницу с головы до ног. Она чем-то напоминала Элизабет, хотя и весьма отдалённо. Конечно, Капитан Джек Воробей предпочитал девушек постарше, но раз уж его угораздило стать подростком, то почему бы не ухлестнуть за этим очаровательным созданием в юбке? — Нет, дорогая, я вынужден был с них ретироваться. — Д-дорогая? — на щёчках Хару выступил обильный румянец. — А ты сама-то почему не в школе? — как можно ласковее осведомился Тсунаёши. — У нас практика и… — Ой, да неважно, — Савада приобнял девушку, окончательно смутив её. — Мы сейчас вдвоём, на улице замечательная погода, и лично я не вижу причины, по которой нам не следовало бы прогуляться и полюбоваться цветущей сакурой, а, может, и перекусить. Смекаешь? — Конечно, Тсунаёши-кун! — радости Хару не было предела. Ещё бы: уже давно обожаемый ей Тсуна наконец-то обратил на Миуру внимание. Пока они гуляли, мило ворковали и расправлялись с пироженными в любимой кондитерской Хару (разумеется, за её же счёт, ибо у Савады, как уже упоминалось, денег с собой не имелось), суровый и непобедимый ГДК вышел на поиски пропавшего наследника Вонголы. Первым делом Хибари побывал у Тсуны дома — правда, сделал это весьма нестандартным способом, поскольку не хотел тревожить маман Саваду. Зная, что отпрыск итальянской мафии обитает в комнате на втором этаже, он не стал церемониться и, воспользовавшись слегка Пламенем Посмертной Воли, сразу запрыгнул на подоконник нужного этажа, после чего залез непосредственно в комнату Тсуны. Не обнаружив среди тотального беспорядка Тсунаёши, Кёя покинул дом и принялся раздумывать, где мог бы оказаться Савада. Перебрав кучу соображений, Хибари обвинил в исчезновении Дечимо, как и во всех мировых проблемах, небезызвестного иллюзиониста и отправился в Кокуе. В Кокуе-лэнде, на счастье его обитателей, в тот час оказалось пусто: Мукуро решил, что в такую хорошую погоду грех сидеть в заброшенном здании, по которому гуляют сквозняки, и члены банды Кокуе пошли гулять по Намимори. Хибари на всякий случай обыскал всё, в том числе ненавистный ему подвал, связанный с самыми мерзкими воспоминаниями, но Тсунаёши нигде не оказалось. Превратив напоследок любимый диванчик Рокудо в кучку разломанных досок и негодной обивки (а когда ещё такой случай представится?), Кёя отправился прочь, на дальнейшие поиски. Между тем Гокудера так же не сидел без дела. Когда сдерживающий фактор в лице Главы Дисциплинарного Комитета покинул Среднюю Намимори, Хаято рассудил, что, собственно, преступно сидеть в школе, когда Джудайме в одиночку вынужден справляться с суровыми реалиями окружающего мира. Поэтому, прежде, чем Кусакабе успел слово вымолвить, Гокудера вылез в окно второго этажа, эпично проскользил ногами по козырьку, благополучно спрыгнул вниз и пошёл на поиски Савады. А Тсунаёши даже не предполагал, что его кто-то разыскивает. Они с Хару только что поели и теперь сидели на скамеечке в парке. Тсуна расточал комплименты, Миура краснела — всё, как в хорошей любовной дораме. — Ах, Тсунаёши-кун, это так неожиданно: встретить тебя и столь замечательно провести время. Жаль, что мне пора идти, — Хару встала. — Мне так хорошо давно не было, но на завтра задали ужасно много уроков, — добавила она, словно извиняясь. — Ничего страшного, дорогуша, мы ещё встретимся на неделе. Румянец опять заиграл на личике Миуры. — Правда? Обещаешь? — Слово Капитана Дже… я хотел сказать, Савады Тсунаёши. — Ох, я так рада! — глаза Хару буквально заискрились от вострога. — Тогда до скорого, Тсунаёши-кун! Савада с удовлетворением смотрел, как обрадованная девушка бежит домой. «Можно было её проводить, — только теперь сообразил Тсуна. — Жаль, что она так быстро убежала. Хорошенькая». Вдруг до ушей Савады донеслись знакомые голоса. — Понятия не имею, кто это мог сделать, бьён! — Успокойтесь, Мукуро-сама. Мы достанем вам новый диван. — Успокоиться?! — этот голос казался знакомее всего. — Готов поспорить на что угодно, тут не обошлось без дисциплинарной гадины. У меня возникло странное чувство, ещё когда мы только вернулись… — А если бы никто-о не забывал свои ве-е-ещи, вы бы сейчас не беси-ились, сенсей, и не портили настроение на-ам… ай, за что по голове-то? Я разве неправду сказа-ал? — Фран, заткнись. Не до тебя. Теперь Тсуна вспомнил: это банда Кокуе. Желание видеться с Мукуро пропало ещё до того, как успело возникнуть. Савада принялся лихорадочно оглядываться, соображая, куда можно ретироваться, но было уже поздно. На аллее показались сначала Кен и Чикуса, затем Фран, и последним — сам Мукуро. Тут даже лучший из пиратов нервно сглотнул, ибо сказать, что Рокудо пребывал в бешенстве, — ничего не сказать. Вокруг Мукуро, казалось, сгустилась тёмная аура. Собственно, так оно и было. Страха перед разгневанным иллюзионистом не испытывал один лишь Фран, который получал оплеухи вне зависимости от настроения сенсея, но даже он сейчас бы не рискнул назвать Мукуро ананасовой феей. Кокуелэндовцы оказались целиком поглощены бедой, что стряслась с любимым предметом мебели их предводителя, поэтому Тсунаёши сначала не заметили. Однако положение «исправил» Фран, воскликнув: — Добрый де-ень, Савада-семпа-а-ай. Мукуро вздрогнул, после чего обратил взор на скамейку, на коей сидел Тсунаёши и жалел, что не успел вовремя слинять. При виде босса Рокудо попробовал изобразить улыбку, однако результат оказался жутковатым, ибо пугающая аура никуда не исчезла. — А, это ты, Тсунаёши-кун. Не ожидал увидеть тебя здесь в учебное время, — попытался сказать Мукуро как можно дружелюбней, но тут иллюзионист каким-то внутренним чутьём ощутил, что беспредел Кёи в Кокуе и отсутствие Савады в школе могут быть как-то связаны, и интонация сразу стала зловещей, едва ли не угрожающей. — Тсу-кун, ты не знаешь, где сейчас Кёя-тян? — Последний раз видел его в школе. — О, так ты был сегодня в школе? И как же, интересно, тебе удалось уйти с уроков? — Я ретировался, дабы вдохнуть свежего воздуха и унять тем самым головную боль. — Ах, вот оно как. А Кёечка одобрил твоё решение? — Да, — соврал Тсуна, глазом не моргнув. — Почему же он тогда ходит в учебное время по улице, м? Не тебя, случаем, ищет? — К моему величайшему сожалению, я не телепат, поэтому понятия не имею, о чём думает сей блюститель дисциплины. — Однако эта сволота — твой Хранитель, а твоя обязанность как босса — улаживать конфликтные ситуации, которые ежеминутно создают твои непутёвые подчинённые, так что, Тсунаёши-кун, тебе придётся наведаться сейчас со мной в Кокуе и посмотреть, что там наделал этот засра… кхм, Кёя-тян. — Именно так, бьён! Тсуна встал, вознамерившись уйти восвояси. — Господа, я не вижу в этом никакого смысла. У меня есть куда более важные дела, так что до свидания, — Савада развернулся и пошёл было прочь, но оказался подхвачен под руки Кеном и Чикусой. Прежде, чем он успел вырваться, трезубец осторожно кольнул его в шею. Кровь тоненькой струйкой полилась за воротник — казалось бы, совершенно незначительная ранка, но Тсуна мгновенно потерял сознание. — Ку-фу-фу, уже давно пора было это сделать, — Рокудо наклонился и провёл рукой в перчатке по разлохмаченным волосам Савады. — Спи спокойно, Тсунаёши-кун.