Это мафия, смекаешь?

– А… это… эй, хорош пафосом на ковёр сорить! – возмутился Хаято, с неудовольствием глядя на то, как сверкающие ромбики падают на пол. – Это новая иллюзия Маммона, – скривившись, пояснил Занзас. – Сама растает, с веником раком стоять не придётся. Босс Варии, скрипя начищенной кожей сапог, пересёк наконец черту порога. За ним поспешил Леви-а-Тан, но по неосторожности нарушил границу чужого личного пространства, за что огрёб мгновенно и болезненно. Идущий следом Скуало, наученный горьким опытом, вёл себя осмотрительней и держался на достаточном расстоянии от источника люлей. Бел, как всегда, не спеша вышагивал позади и смотрел постоянно в бок – туда, где, очевидно, парил скрытый туманом Вайпер. Вся эта процессия, игнорируя возмущенные возгласы Гокудеры, проследовала в ту самую комнату, где должен был быть Тсуна. Только вот его там не обнаружили. – ВРОООЙ! Где тунец? – Скуало за какие-то полминуты умудрился перевернуть всю мебель в комнате, но Саваду не нашёл. Другие варийцы ему тоже помогали – Леви, например, посмотрел, не спрятался ли Тсунаёши под боксёрскими перчатками, а Бельфегор усиленно ничего не делал. Но даже их совместные усилия результата не дали. – Сдох, что ли? – в голосе Занзаса сквозило подозрительно много надежды. – Джудайме не мог! – Хаято аж сжал кулаки от возмущения, но взгляд босса Варии заставил его сглотнуть и разжать пальцы. Вдруг в комнату ворвалась Хару. – Хахи… там… – она явно запыхалась, – Тсуна-сан! А затем появился и сам Тсуна-сан – правда, не один, а на плече Хибари, который вдобавок шёл в сопровождении Мукуро. Рокудо тыкал в свисающую тушку трезубцем и радостно улыбался всякий раз, когда Савада с ойканьем хватался за уколотую пятую точку. – Джудайме… – только и смог протянуть Хаято. – Мистер Гокудера, я вас прошу уговорить этих варваров сейчас же отпустить меня! Я вспоминал ваше имя во время своего побега не для того, чтобы вы отвисшей челюстью гладили пол. – Скажешь мне хоть слово, – Кёя опасно прищурился, взглянув на Хаято, – забью до смерти. Гокудера раскрыл рот, вероятно, с намерением послать ГДК в степи далёкие и неприличные, но пал жертвой трезубца прежде, чем брань сорвалась с губ. – Ты чего творишь, недоразумение ходячее? – Кёя вопросительно-презрительно воззрился на Рокудо. – Трезубец проверял. Этому-то, – Мукуро мотнул синей башкой в сторону дрыгающегося Савады, – всё равно, я и подумал: а вдруг срок годности прошёл? – Срок годности прошёл у твоих мозгов. Рокудо от этакой дерзости сразу ощерился. Маленькие дьяволята, сидевшие на обоих его плечах, в один голос кричали, что Хибари надо ткнуть, и немедленно, но в назревающий конфликт вмешался Скуало. – Врой! Лучше объясните нам нормально, что стряслось с Савадой! – Со мной, прошу заметить, не стрясалось ничего из ряда вон выходяще… ай, мистер Врокудо, тыкать вы будете в задницы молодых девочек в борделе! – А, может, его молодые девочки не интересуют, – весело прошишикал Бельфегор, кидая недвусмысленный взгляд на обтягивающие кожаные штанишки Мукуро. – Бел, – раздался в воздухе детский голосок Вайпера, – гейские шуточки – привилегия Луссурии. Избавь нас от них хотя бы в его отсутствие. – Кстати, а где Луссурия? – осведомился Леви-а-Тан. – Чаи гоняет с матерью Савады, – Скуало сморщился, вспомним скатерть в цветочек и улыбку столь же приторные, сколь и лакомства на столе. – Я решил, что лучше ему… врой, Хибари, держи засранца крепче! Выкрик оказался своевременным: Тсуна медленно, но верно сползал с плеча ГДК. Кёя закинул тушку на прежнее место, в то время как Занзас, одарив Суперби затрещиной за излишнюю громкость, подошёл к Хибари и с презрением воззрился на Саваду. – Здравствуйте, мистер Канзас, – отозвался Джек. – Я Занзас, мусор. И я вроде как не похож на б**дского англичанина. – Мсье? Хотя нет, для француза ты слишком немодно одет. Хм… сеньор? – Слава Моске, додумался, – фыркнув, Занзас вцепился в савадистую шевелюру и потянул чужую голову вверх. – И кто ты? Не Савада, очевидно. – Капитан Савада. – Чего? – Капитан Савада. Вы, сударь-мистер-мсье-сеньор (выберите нужное сами, потому что вы не настолько важная персона, чтобы я запоминал, тем более в своём сне), постоянно забываете одну очень важную деталь: я капитан, и ко мне следует обращаться уважительно. – А голышом тебе не сплясать? – скривив губы в подобии улыбки, Занзас снова потянул Саваду за патлы. – Так, всё ясно. Кэп, дай сюда что-нибудь тяжёлое. – Я тебе что, тягловая лошадь? – проворчал Скуало, но с помощью Леви-а-Тана снял висящую боксёрскую грушу. – Это подойдёт? – Пойдёт. А теперь роняйте это на голову Савады. – Джудайме… – слабо застонал Гокудера, пытаясь отлипнуть от пола, но его своевременно впечатали обратно Кёя и Мукуро. – Уберите вашу недогильотину, я протесту… – договорить Джек не успел: боксёрская груша всей своей тяжестью обрушилась на многострадальную голову. Тело Савады обмякло. В комнате повисла тишина, нарушенная лишь Хару и её испуганным «хахи». – И чего теперь? – Занзас не без брезгливости покосился на беззащитную тушку. – Врой, ты ещё думаешь, чёртов босс?! Хватай кольцо Неба, и сваливаем! – И правда, – вмешался Леви-а-Тан, – босс, такой шанс жаль упускать. – Кто вам даст, – процедил Рокудо, перехватывая трезубец. – Я впервые солидарен с Мукуро, – Хибари выхватил тонфа, а Саваду попросту уронил на пол. Мешает ведь! И теперь вполне могла бы начаться битва кровопролитная и жуткая, которая, возможно, даже вошла бы в историю мафии как одна из самых жутчайших и кровопролитнейших, но всеобщее внимание отвлёк, предотвратив таким образом конфликт, Тсунаёши, неожиданно заскуливший от боли. – Хи-и, – одной рукой схватившись за голову, а другой опираясь на пол, Савада приподнялся, – а я уснул, да? – Эй, Савада, – босс варийцев ткнул Тсуну носком сапога, – как меня зовут? – З-Занзас! – Тсунаёши, вытаращив от испуга глаза, поспешно отполз на другой конец комнаты. В воздухе раздался всеобщий облегчённый вздох – Савада наконец вернулся.

***

А Джек пил ром – сладкий, пьянящий, приносящий смерть жажде. «Салага Тунец оказался хоть на что-то способен», – подумал Воробей, окинув довольным взглядом многочисленные бутылки, притащенные из другого мира – мира, где японские школьники оказались вмешаны в мафиозные разборки. Впрочем, какое ему, Джеку, дело до того, кто там куда вмешан в его же сне? И прикрыв глаза, Джек Воробей – капитан Джек Воробей! – запрокинул голову и сделал ещё глоток.