Исповедь

До конца не веря своим глазам, Миронов продолжает стоять на месте, рассматривая светловолосого мальчугана, растерянно хлопающего глазами. Лишь только спустя минуту он удосуживается аккуратно спрятать ствол, словно забывая о замершей на месте Саше. Он медленно, слишком медленно двигается в сторону ребёнка, опускаясь перед ним на колени и как-то ненормально улыбаясь. Он как-то шёлково задевает двумя пальцами аккуратненький кончик носа мальчишки, вглядываясь в его зелёные глаза и впервые в жизни не зная, какими словами воспользоваться в сложившейся ситуации. — Как тебя зовут? — блондин мягко обращается к столбом стоящему чаду, даже не думая, что сзади может обрушиться ответный удар в спину. — Тимур, — чётко проговаривая своё имя, мальчик продолжает изучать незнакомую для него личность, как-то испуганно переводя взгляд на застывшую Сашу. — Мамочка, кто это? Но Миронов не даёт блондинке времени на ответ, обвивая пальцами детскую ручку и уверенно глядя малышу в глаза. — Я твой папа, — но мальчик продолжает бегать сонными глазками между молодыми людьми, останавливая взгляд на матери, когда та отрицательно мотает головой, — и я пришёл забрать тебя с мамой к себе домой. Миронов улыбается уже более расслабленно, поднимаясь в полный рост и неспешно разворачиваясь к Саше, в считанные секунды стирая с лица свою глупую улыбку, которая, к сожалению, ему так не идёт. — Собирай вещи, мы уезжаем. Но проделав лишь несколько шагов вперёд, он замирает на месте, остановленный сбитой женской речью, что вновь раздирает его сердце на куски. — Он не твой. — Она отчаянно шепчет, сглатывая ком подходящих слёз, но даже не думает менять такта, лишь старается разбудить в себе уверенность, прекрасно понимая, что на право голоса остаются считанные минуты. — Думаешь, я бы и вправду оставила плод твоей больной любви? Чёрта с два... — может, она не привыкла врать, может, по своей натуре привыкла говорить правду в лицо. Всегда. Каким бы плачевным не было её положение. Но глядя через намокшие глаза на самого родного в жизни человека, она решается пойти на обман, понимая, что это может стать единственным шансом для обоих. — Я избавилась от него также быстро, как и решилась убежать от тебя — и глаза не сомкнув. А вот настоящего отца моей родной крови твои дружки похоронили заживо...по твоей же долбанной команде... Каждое её слово кладёт всё больший отпечаток на его тускнеющий взгляд, а горькая правда грузом ложится на плечи, будто заставляя прогнуться до давно перечёркнутой человечности и вынуждая ком сформировавшийся обиды подступить к горлу сейчас как никогда близко, отдаваясь мокрым блеском в его потухших глазах. Вся его жизнь с момента встречи этой перевернувшей его разум девчонки в замедленном действии проносится в воспалённом мозгу, и Миронов понуро опускает голову, стараясь спрятать за отросшими волосами всю свою ненависть к самому себе. Всё то, за что он сейчас так отчаянно себе ненавидит. То, что начало помыкать его судьбой с момента появления Алекс. Он выдерживает небольшую паузу, напоследок окидывая мальчишку взглядом, и наконец вбирая грудью большой глоток воздуха, впивается глазами в блондинку, покорно ждущую своей участи. — С меня хватит... — он неторопливо тянется за пистолетом, заключая его в крепкие объятия пальцев. — Довольно... — момент, и вытянутая рука направлена чётко на бешено бьющееся девичье сердце. — Я освобожу нас от этого... Прощай. Затишье. Всего на секунду. Саша резко зажмуривает глаза, вздрагивая, будто по спине прошлись невидимым кнутом. Один выстрел, глухой писк, и комната наполняется разъедающим слух шумом, оттеняясь металлическим привкусом смерти. Девушка всё также не двигается с места, боясь преодолеть собственный страх и открыть глаза. Подталкивает к этому действию лишь грохот, и Алекс видит перед собой медленно сползающее по стене тело блондина с продырявленным, кровавым виском. Лужица крови под ним постепенно становится всё больше, и блондинка, словно на автомате, подбегает к окаменевшему Тимуру, быстро заключая в свои объятия и прижимая головой к грудной клетке. Сердце бешено бьётся, а глаза улавливают не менее перепуганную сестру, оказавшуюся на пороге. Она закрывает за собой дверь, испуганно глядя на образовавшуюся перед ней картину, но быстро берёт себя в руки, кивая Саше головой в сторону комнаты. — Уведи его. Быстро. Словно по команде Алекс хватает на руки мальчонку, унося в спальню и бережно укладывая на кровать, пристраиваясь рядом и утыкаясь лицом в растрёпанные волосы. — Мамочка, мне страшно... — детский голос жалобно вибрирует, заставляя сердце блондинки сжаться ещё больше, и она усиливает объятия, делая несколько долгожданных поцелуев, примыкая губами к детскому лбу. — Тише, солнышко, мама рядом... ˜— зарываясь пальцами в светлые волосики, она наконец свободно выдыхает, судорожно пытаясь найти хоть какое-нибудь утешение. — Это был просто страшный сон... Всего лишь сон... Комнату окутывает спокойная тишина, из коридора отдалённо доносятся какие-то незначительные шорохи, а Саша продолжает всё также лежать, крепко заключив в объятия своё чадо. Она чувствует, как детское сердечко постепенно восстанавливает привычный ритм, и расслабленно прикрывает глаза, ощущая, как с рук постепенно спадают многолетние железные оковы. — Больше нам никогда не будут сниться кошмары. Я обещаю. Обещаю...