Исповедь

К удивлению Саши, дорога оказалась не долгой. Но гораздо больше пугало место пребывания. Хотя...всё в его вкусе: какой-то Богом забытый лес у чёрта на рогах, да ещё и присущие всей этой картине пугающие шорохи, доносящиеся со всех сторон. Под сопутствующим покровом ночи, Миронов слаженно обходит автомобиль, открывая дверь и неприятно впиваясь пальцами в хрупкое девичье предплечье. — Я сама могу ходить, — морщится, пытаясь вызволить руку на свободу, но получает лишь грубый рывок в сторону блондина, будто сканирующего все её мысли до единой. — И ходить, и бегать, и прятаться. Да, я знаю. — Больше его действия, казалось, не требуют никаких оправданий, и Алекс послушно плетётся следом, изредка хмурясь и недовольно скашивая взгляд на сжимающие кожу пальцы. Незамысловатая прогулка по лесу, признаться, начинает немного удручать. Хоть и лёгкий, но тем не менее противный ветер отдаётся по коже мелкими мурашками, шелест листьев только мешает собраться собственным мыслям воедино, а высокие деревья, огибающие, кажется, ещё на сотни километров, создают иллюзию того, что самостоятельно из этого леса уже не выбраться. И стоит блондинке невзначай развернуть голову к небольшому склону, как её простое движение только удваивает страх, когда Миронов резко впечатывает девушку в противную кору дерева, всё сильнее вдавливая в колючую поверхность. — Только попробуй... — его глаза яростно впиваются в её напуганное личико, а пальцы непроизвольно всё сильнее впиваются в сжатое тельце, с каждой секундой выдавая страх своего хозяина. — Надо же... — её губы дрожат, но с них слетает абсолютно спокойный тон, словно втаптывающий самооценку неуравновешенного блондина. — Полнейшая неуверенность, так нелепо прикрытая комплексом Бога... — несмотря на неравное положение, девушка продолжает прыскать изречениями, подливая масло в и без того горящее пламя ненависти и продолжая топтать когда-то любящее сердце, искусно по одному ломая рёбра. — Хочешь уничтожить меня одним своим взглядом, а сам боишься отпустить даже на чёртову секунду. Слабак... Её тело поддаётся боязливой дрожи, когда блондин, отдавшись минутной ярости, остервенело хватает её за горло, приближаясь губами к мочке уха и мешая прохладу ночи с тихим, но горячим "Заткнись", а вот её губы и не думают сдаваться. Они лишь заметно, будто нарочно принимают насмешливую форму, упиваясь нарастающим гневом оппонента. Возможно, он привык видеть полнейшее сочетание, несущее за собой страх не только во всём теле, но и в зеркале души. Привык видеть под собой щенячий взгляд, рождающий массу лестных изречений о том, что для него готовы сделать всё, лишь бы не испытывать на себе тяжести его взгляда. И возможно, для подобных развлечений он и похищал ни в чём не повинных девочек каждый раз, как только ему не хватало этих ощущений с той, которая, к сожалению, раз за разом отказывалась подчиняться и хвататься за подол его мантии, дабы хоть как-то скрасить своё существование в его собственном мире. Бледная луна робко пряталась за верхушками деревьев, а ядовитые раскаты грома и молний щедро проливали свет на узкую тропинку, будто подталкивая пару наконец-то сдвинуться с места. Процедив сквозь зубы полу слышное "Пойдём", блондин невольно оторвался от замёрзшего тела Алекс, ускоряя шаг и приближаясь к небольшому возвышению, за которым едва уловимо доносились голоса его услужливой шайки. Но видимо, пасмурное небо решило внести свой ход событий, посылая очередной раскат и неумолимо ломая ветку, напрочь рушащую спокойствие мирного леса. Непредвиденный форс-мажор, и Миронов инстинктивно отпускает руку Саши, позволяя испугу завладеть своим телом и отскочить на пару шагов. Только вот закалённый паранойей разум девчушки оказывается на несколько шагов впереди, и Алекс, сломя голову, бросается сквозь тернистый путь, позволяя веткам нещадно царапать кожу, а после и вовсе непреднамеренно споткнуться, покатившись по склону. Для заострения внимания на боли сейчас не время, и блондинка не оборачиваясь несётся прочь, проклиная сопутствующий ветер, что как назло не позволяет расслышать преследующие шаги. Не жалея ног, ей удаётся достигнуть трассы, и она невольно щурит глаза, когда оказывается под ярким светом фар. Резкий звук тормозов, и девушка без разбора прыгает в небольшой пикап, уставляясь на ошарашенного водителя огромными глазами и вовсю раздирая голосовые связки. — Трогай! Живее! Поехали отсюда!!! Видимо, теория испуга работает на ура, и водитель автоматически выжимает газ в пол, выдавливая из пикапа, кажется, гораздо больше, чем на самом деле может эта старенькая машина. — Любые деньги...просто скажи, через сколько мы сможем оказаться вот здесь? — тыкая пальчиком в найденную в бардачке карту, она умоляюще смотрит на своего спасителя, не меняя выражения щенячьих глаз даже тогда, когда водитель незатейливо почёсывает голову, косясь то на карту, то на уровень бензина. — Умоляю, помогите мне... Мужчина в тёмненькой фуражке, с виду лет сорока пяти, всё же обречённо вздыхает, но услужливо кивает головой, оповещая воспрянувшую духом блондинку, что дорога может занять несколько часов. А девушка лишь воодушевлённо мотает растрёпанными волосами, расплываясь в словах благодарности и еле сдерживаясь, чтобы не кинуться посланному, видимо, самим Богом мужчине на шею. Остаётся надеяться только на то, что позади не образуется хвоста. Сердце всё ещё предательски ёкает, но Саша старается не падать духом, пристально наблюдая за дорогой и даже ненадолго растворяясь хоть и в непостоянном, но всё-таки предоставившемся чувстве спокойствия. — Я, по-твоему, идиот? Хоть и приглушённые, но всё же басистые голоса парней раздаются откуда-то из коридора, и необузданное женское любопытство ведёт Сашу к дверному проёму. Она, подобно кошке, пробирается к двери, чуть приоткрывая её, но не смея высунуться ни на миллиметр. Сразу понимает, кому принадлежат голоса, и неподвижно продолжает стоять, слушая нелепую перепалку взбунтовавшегося психа с не менее буйным Артёмом. — Думаешь, я не заметил, как ты смотришь в её сторону? Я же привёл ещё нескольких девиц, так какого чёрта ты роняешь слюни на то, что поистине принадлежит мне? Молча сглатывая слюну, Алекс ещё с несколько минут терзала собственный слух спором двух парней, и по затишью голосов постаралась как можно тише прокрасться до кровати, с головой укутавшись в одеяло и выжидая, пока эта дверь снова распахнётся. Пока этот звук будет означать лишь то, что неугомонный блондин снова решит выместить на ней свою скопившуюся злость. Но слух её был награждён только громким сопровождением стрелки настенных часов, и девушка позволила себе ненадолго расслабиться, прежде чем дверь в комнату всё-таки отворилась. Несколько шагов, лёгкое прикосновение сквозь тонкое покрывало...но совсем не тот голос, который она ожидала услышать. — Саша! Ты слышишь меня? Вставай! — сквозь мужской шёпот она распознала голос Артёма, тут же вынырнув из-под одеяла и уставившись на шатена своими огромными глазами. — Только ни звука, поняла? — неуверенный кивок, но девушка, словно заколдованная, продолжает жадно глотать каждое его слово. — Я уведу тебя от этого недоумка, ему совсем крышу сорвало. Стараясь как можно тише не только двигаться, но и, кажется, дышать, Алекс чётко держится за спиной Артёма, осторожно преодолевая каждый квадратный метр, пока оба не настигают главной двери. На связке ключей быстро найден нужный, поворот в замке, и девушка делает глубокую затяжку свежего воздуха, собирая все силы воедино и устремляясь чётко за парнем, с каждым шагом оказываясь всё дальше от собственной тюрьмы... — Эй... Проснись. — Резко отшатываясь от запотевшего окна, Саша старается сконцентрировать внимание на происходящем. — Тебя, видимо, хорошенько потрепали. Ты всю дорогу проспала. Решаясь наконец оглянуться, она понимает, что находится уже очень близко от своей цели. И расплываясь перед добродушным водителем в продолжительном реверансе, она всё также услужливо просит провезти её ещё через несколько улиц, в которых она уже видит родные просторы. — Любая сумма, которую Вы назовёте. Только до дому добраться... Но мужчина лишь по-доброму ухмыляется, высаживая непредвиденную попутчицу и ровным голосом говоря о том, что ему было лишь в радость провести время с очаровательной незнакомкой. — Вам, молодым, деньги больше нужны. Береги себя. Всё же не удерживаясь, она крепко обвивает его шею руками, целуя в щёку и вспоминая, кажется, весь свой запас добрых слов, пока истинная цель пребывания в этих краях не вытесняет её из уютного автомобиля. Наконец-то... Небольшой домик её сестры, и по старой традиции спрятанный под коврик запасной ключ. — Оля? — на цыпочках пробираясь в дом, Алекс тихо закрывает за собой дверь, пытаясь услышать в доме хоть чьё-либо присутствие. — Оля!? — уже чуть громче, но ответом снова служит тишина, и блондинка поспешно хватает трубку домашнего телефона, набирая заученные наизусть цифры. — Ольга! Слава Богу...где ты? — В магазин отошла... — неуверенно запинающийся голос с того конца трубки, и Саша облегчённо выдыхает, позволяя искренней улыбке впервые за несколько дней появиться на уставшем лице. — Что это значит? Как ты..... — Потом всё объясню, поскорее возвращайся и валим отсюда. Сбрасывая звонок, девушка с несколько секунд мечется по комнате, то неусидчиво ёрзая по дивану, то в миг преодолевая расстояние к окну и нервно отбивая пальцами учащённый ритм по запылившемуся подоконнику. Нет... Не время для паники... Уютная гостиная плавно перетекает в кухню, где блондинка не удерживаясь подходит к небольшой раковине, включая холодную воду полным напором и освежая каплями лицо, пока сквозь шум не слышит посторонние шаги, понимая, что грохот двери и вовсе был скрыт из-за шумного крана. — Олечка... Мне так много хочется тебе рассказать... — закрывая воду, Саша распрямляет спину, но шестое чувство будто не даёт развернуться. И спустя несколько мгновений она чувствует прикосновение постороннего предмета. Чувствует, как что-то твёрдое противно упирается под рёбра, не давая дышать. И обречённо закатывает глаза, когда до носа достаёт уже въевшийся аромат мужского парфюма, а слух разъедает плавный звук затвора. — Знала бы ты, как МНЕ хочется много тебе сказать... — приторно, смакуя каждую букву, блондин растягивает этот согревающий душу момент, когда Алекс не смеет двинуться с места. Лишь несмело движет губами, настороженно вытягивая из себя каждое слово. — Я прошу тебя...убери ствол... Но стоит Миронову приблизиться ещё на шаг, по-садистски вдавливая пистолет в замершее тело, как оба непреднамеренно разворачивают голову, услышав позади себя семенящие шаги. Напряжённое состояние догоняет теперь обоих, когда посреди комнаты останавливается маленький ребёнок, потирающий глаза от сладкого сна, но всё же сумевший нарушить немую тишину, окутавшую еле освещённую комнату. — Мама?