Моя девочка

— Кара, протри фужеры, пожалуйста, — крикнула мне из кухни Поппи.       Сегодня сочельник, 24 декабря, и мы всей семьей готовимся к праздничному ужину. Я очень ждала этого дня, так как очень устала и очень соскучилась по семье. Это Рождество я бы хотела провести с Кенни, но она в Лос-Анджелесе со своей семьей. Но впереди еще Новый Год, и его я точно проведу с Кендалл…на Барбадосе.       Я давно планировала отправиться с ней куда-нибудь в путешествие. Было бы неплохо пожить пару дней на каком-нибудь необитаемом острове, где не было бы людей. И этот остров предоставлен только нам двоим. Мы бы купались в океане, загорали, провожали закаты и встречали рассветы, и никто бы не посмел помешать нам. Никаких папарацци. Никого.       5 часов вечера. Скоро за стол. Мама и Хлои весь день торчат на кухне. Отец обзванивает всех родственников и поздравляет их со светлым праздником. Поппи с мужем сервируют стол. Ну, а я сижу с племянниками и параллельно переписываюсь с Кендалл.       Звонок в дверь. — Кто это? — спросила Поппи, не отрываясь от натирания тарелок. — Я посмотрю, — тяжело встав с кресла, я поплелась к двери.       Там стояла она, та, которую я уже забыла, та, которую я никак не ожидала увидеть здесь и сейчас. Зачем она пришла? Кто её звал? Что ей нужно? Я что, когда-то приглашала её на ужин, а она не забыла? — Кара, ну кто там? — я проигнорировала этот вопрос. Лично меня волновала не кто там, а что она здесь делает. Я, не спеша, переводя дух, открыла дверь. — Здравствуй, Кара, — брюнетка мило улыбнулась, сверкая зелеными глазами, в которые я когда-то была влюблена. Когда-то, но не сейчас. — О, Энни, здравствуй. С праздником тебя. Как у тебя дела? Проходи, что в дверях стоишь, — понятия не имею, каким образом появилась у дверей мама. Она мило обняла Энни и помогла ей снять пальто. — Проходи в гостиную, ты знаешь.       Энни, не смотря на меня, прошла в дом. — Мама, что она здесь делает? — я схватила маму за локоть, пока та хотела по-тихому испариться из моего поля зрения, пока я не стала задавать вопросы, но она не успела. — Ты её пригласила? Ты же знаешь… — Да, это я её пригласила. Мы встретились случайно с ней в одном из магазинов. Разговорились, и я выяснила, что на Рождество она будет в Лондоне, и я пригласила её на ужин. И да, я знаю, что вы расстались. Может, помиритесь. — Что? Мама, я не собираюсь с ней мириться. У меня есть Кендалл, и я её люблю. У меня складывается такое впечатление, что ты против Кен. Если да, то я ухожу, — я еле сдерживала себя, чтобы не начать кричать. Я отпустила маму и хотела взять пальто с вешалки, но мама меня остановила. — Кара, подожди, успокойся, прошу. Я не это имела в виду. Не уходи и дослушай. Давай будем считать, что это моя подруга, и она пришла ко мне в гости. Хорошо? Не обижайся, — мама поцеловала меня в нос и вернулась на кухню. «Господи, пусть всё пройдёт спокойно. И Кендалл не узнает, что Энни здесь»       Все продолжили заниматься своими делами. Я также сидела в кресле и переписывалась с моей возлюбленной, мама и старшая сестра готовили, Поппи, Джеймс и Энни болтали за столом. Кендалл: Пришли своё фото на фоне с ёлкой. Кара: Окей, сейчас. *вложение* Кендалл: Держи моё. *вложение* Кендалл: Я люблю тебя. Кара: И я тебя…больше жизни.       Мы всей семьёй сидели за столом. Энни сидела напротив и изредка посматривала на меня. Я же старалась вовсе на нее не смотреть. За все это время мы с ней ни разу не говорили. Даже не пытались. Мне казалось, что как только я заговорю с ней, об этом узнает Кендалл.       С Кендалл мы общались и, не переставая, обменивались фотографиями. Судя по её фотографиями и тому, как она писала, Кенни была пьяна. За 15 минут она призналась мне в любви раз шесть. Я же выпила всего пару бокалов вина. Признаюсь, сначала я хотела напиться в драбадан, но приход Энни изменил все мои планы. Я не хотела наделать глупостей. — Таааак, все к ёлке, будем фотографироваться. Все, все, давайте, быстрее. Энни, ты тоже вставай, — Поппи резко встала из-за стола и пошла за камерой. Уставив её на штатив и установив таймер, присоединилась к нам.       Фотография получилась милой. Все были счастливые, немного пьяные, но счастливые. Только одно меня немного расстраивало и напрягало в этой фотографии. Энни. На её месте должна быть Кендалл. Хоть бы она не видела этой фотографии. — Радостная новость. Переснимать не надо. Всё получилось просто прекрасно, — радостно оповестила всех Поппи. — Кстати, тут есть функция мгновенного отправления фото в интернет. Всегда хотела её опробовать, — продолжила Поппи уже сама собой. — Ураааа! У меня получилось! Это прелестная фотография уже в Инстаграме. Крутая штука, однако, — я не могла сдержать улыбку, но потребовалось пару мгновений, чтобы я осознала всю провальность ситуации. «Кендалл» — мгновенно пронеслось у меня в голове. — Поппи, где твой телефон, срочно! — Зачем он тебе? — Фотография. Там Энни. Кендалл не должна видеть это фото. — Ну, нееет, это такая прекрасная фотография. И вон, смотри, сколько там лайков, — да уж, от моей серьезной, понимающей и рассудительной старшей сестры ничего не осталось. Алкоголь сделал своё дело. — А Кендалл ты всё объяснишь, уверена, она все поймет. И мой телефон завибрировал в руках. «Ну, вот и всё, конец». Дыханье сбилось. Я медленно перевела взгляд на телефон. На экране была фотография Кенни. Выдохнув, я ответила на звонок и вышла в другую комнату. — Даа, Кендалл. — голос мой дрожал. «Господи, пусть она не увидела эту фотографию» — Счастливого Рождества, Делевинь, — ну всё, она назвала меня по фамилии, она увидела, — И удачи с Энни. — Нет, стой, Кендалл, не бросай трубку, прошу. Дай мне всё объяснить. — Что она делает у вас? Меня ты даже из вежливости не спросила, смогу ли я отпраздновать с вами! — Я… я зна … я хотела отпраздновать вместе Новый Год. Только ты и я. На Барбадосе. А Рождество — это семейный праздник и… — Семейный, значит Энни семья для тебя, а я нет. Знаешь, лети на Барбадос со своей Энни, — в голосе Кен я не слышала обиды или сдерживаемых слез, только злость. Я хотела сказать ей, что Энни для меня больше ничего не значит, но в трубке были слышны только гудки. ***       Все остались ночевать дома, включая Энни. Мне было плевать. Кендалл, вот что волновало меня больше всего. Я лежала в своей комнате на кровати, не переодевшись. Я лежала и думала, что делать дальше.       «Вспомнит ли она про разговор, про фотографию, про то, как отказалась от поездки на остров, отдав эту честь Энни. Даже если она помнит, даже если она в серьёз говорила об этом, без неё я никуда не поеду. Да уж, светлый праздник вышел не очень-то и светлым». Мои мысли прервала смс. Кендалл: Если ты думаешь, что я всё забыла, то ты ошибаешься. Завтра утром я вылетаю с Гарри на зимние каникулы. Удачно отдохнуть с Энни.       «Что? Но…как? С Гарри? Нет, Кендалл, ты шутишь? Нет, это не может быть правдой, ты так не поступишь со мной!» — слезы стали подступать. Спазмы в горле не давали свободно дышать. Я уткнулась лицом в подушку, накрылась одеялом и заплакала. Сначала тихо, но потом все громче и громче, пока не началась истерика. Я повторяло снова и снова «Кендалл», «за что? Зачем? Ты врешь?» и «Дура, я же люблю тебя».       В комнату кто-то вошел. Я затихла, только хлюпанье носом слышалось в комнате. По запаху духов я сразу поняла, что это была Энни. Мне не хотелось никого видеть, тем более её. Мне хотелось послать её, послать Поппи, что выложила это фото, маму, что пригласила Энни сюда. — Кара, мне, правда, очень жаль. Не стоило мне приходить. — «Да, не стоило. Вали отсюда, ты всё портишь». — Но я хотела хотя бы наладить с тобой отношения. Быть с тобой друзьями, как договорились тогда, в ту ночь. — «Нет, уйди, прошу, уйди». В ответ она слышала только мои всхлипывания под одеялом. — Ещё раз прости. Видимо ты действительно её любишь. Я пойду. — Стой, — я вылезла из-под одеяла. Волосы были взъерошены, а по лицу был размазан макияж. Я видела своё отражение в зеркале платяного шкафа. В другой раз я бы посмеялась, да и Энни, наверное, тоже. Но она смотрела на меня серьезным, немного потерянным взглядом. — Стой. Ты…ты не виновата. Знаешь, а поехали со мной. На Барбадос. На 2 недели. Полетим ты, я, Сьюки, — я знала, что поступаю подло по отношению к Энни. Использую её в отместку Кендалл. Кстати говоря, Сьюки не должна была с нами ехать — придется ей тоже устроить сюрприз — просто я не хотела ехать вдвоём с Энни, чтобы не давать ей лишней надежды на возобновление отношений. — Ты уверена в этом? — Да, если у тебя нет других планов, конечно. — Хорошо, поехали. — Вылет завтра в шесть вечера.       Я сижу в зале ожидания и обновляю каждую секунду аккаунты Кендалл в Инстаграме, Твиттере, в её блоге. В надежде увидеть хоть какой-нибудь знак, что это все неправда, что она сидит дома и так же, как и я, проверяет соц.сети, что можно всё еще исправить, пока мы не сели в самолет. В интернете ничего нет. Никаких фотографий папарацци. Ни-че-го.       Противный еле разборчивый голос заполнил весь зал. Наш самолет готов к отлету. «Ну, всё, пора. Пути назад нет. Хотя, может, и есть. Нет, есть. Можно никуда не ехать. Вернуться домой и ждать, ждать хоть какой-нибудь весточки от Кендалл. Либо лететь к ней в Лос-Анджелес, либо ждать, когда она и правда вернется с отдыха». За этими мыслями я не заметила, как поднималась по трапу.       Сначала я купила билеты бизнес-класса, чтобы нас с Кен никто не отвлекал, но как только планы изменились, я поменяла билеты на эконом. Так неловкостей между мной и Энни будет меньше.       Я села возле иллюминатора, Сьюки посередине, а Энни у прохода. Так случайно получилось, но я даже рада. Не готова пока находиться с Энни столь близко.       «Пристегните ремни. Мы взлетаем» — пробубнил голос капитана, я воткнула наушники в уши и закрыла глаза. Ни на секунду не переставая думать о Кендалл. *** — Кара, подъем! Мы приземляемся. — Сьюки толкала меня в плечо.       За окном было темно, но было видно, как поблескивают волны Карибского моря. «Очень красиво. Жаль Кендалл не видит. Хотя, может, у неё и покруче виды, я же не знаю, куда она улетела. Знаю только с кем. С Кучерявым. Почему именно он? Это месть? Да, точно. Он же её бывший. Всё ясно с вами, Кендалл Николь Дженнер. Что же, удачно отдохнуть… с Гарри». ***       В отеле я тоже перебронировала номера. Вместо одного люкса, я взяла три двуспальных номера. Буду жить одна.       Вид из номера был впечатляющий. Синее море. Пальмы. Пляж. Рай для влюбленных, вот только не будет здесь влюбленных. Большая двуспальная кровать. Мягкая и не скрипит. Я ухмыльнулась, потому что здесь я бы провела с Кендалл половину нашего отпуска. «Хватит думать о ней. Она уже наверняка с ним, где-нибудь лежит на пляже и обнимается. Или валяется в сугробе на горнолыжном курорте…с ним». От одной мысли, что она с ним мне становится противно. «Она его выбрала. Всё. Ты тоже на отдыхе». — Кара, ты готова? — Сьюки постучала в дверь. — Да, сейчас, пару минут. Заходи, — Сьюки тихо зашла. — Что произошло у вас с Кендалл? — Ничего. — Ой, вот не надо мне сейчас изображать страдалицу. Если бы было ничего, вместо меня и Энни, сейчас бы с тобой была Кен. Говори. — Видела нашу семейную фотографию с Рождества? — говорила я спокойным голосом, надевая купальник. Сьюки я не стеснялась. — Да. Милая фотография. — Да, милая. Только вот она всё и испортила. На ней есть Энни. Не спрашивай, как она там оказалась. И Кендалл в ту ночь позвонила мне, она была пьяна, она пожелала мне удачного отдыха с Энни, а утром написала, что улетает с Гарри куда-то отдыхать на зимние каникулы. Я не хотела лететь с Энни никуда, то есть не планировала. Думала сдать билеты, отказаться от поездки и ждать Кенни, но что-то во мне…что-то стукнуло мне в голову, и я предложила Энни разделить эту поездку со мной. Ну и с тобой. — Ясно всё с вами. Знаешь, я всегда тебе поражалась. Ты неудачница. Я серьёзно. Столько отношений и все неудачны. Но я могу сказать одно, если ты вот так будешь все оставлять, если ты не будешь бороться за своё счастье, за свою любовь, ты будешь одна в конечном итоге… Или же будешь жить с мужчиной, которого не будешь любить, будешь иметь от него детей, растолстеешь, уйдешь из светской жизни, от тебя отпишутся в инстаграме миллионы людей, потому что ты им перестанешь нравиться такой. Будешь убирать за детьми и вспоминать, как когда-то ты была счастлива с девушкой по имени Кендалл Дженнер. Я не говорю, тебе сейчас бросать всё и лететь в неизвестном направлении на поиски той самой, с которой счастлива. Но я хочу, чтобы ты задумалась. В общем, Делевинь, не наделай глупостей, прошу. Я, как твоя подруга, поддержу тебя во всем, но я хочу, чтобы ты была счастлива, а счастлива ты только с ней. Одевайся, мы будем ждать тебя в фойе.       Я была в оцепенении. «А ведь действительно, столько отношений и всё к чертям. Из-за меня. Я разбиваю людям сердце, которых люблю, и которые любят меня. Может, быть одиночкой? Родить от мужчины, которого не люблю, и растолстеть — расклад, который мне не очень нравится. А быть одиночкой вполне очень даже не плохо. Не будет новых ран на сердце, от которых есть только два лекарства: время, которое лечит болезненно и долго, и новая любовь, у неё тоже есть недостатки. Рана от неё еще глубже. „За счастье нужно бороться“…Нет, я не буду одиночкой…сейчас, по крайней мере, точно, я буду бороться. „Не натвори глупостей“. Если она имела в виду „не переспи с Энни“, то этого точно не будет. Буду держаться от неё на расстоянии. Пора спускаться». — Ну, что пошли на море? Простите, что долго. Не могла найти купальник, — я вышла очень быстро и резво. Энни и Сьюки даже удивились смене моего настроения, ибо по пути в отель, на мне не было лица. Я лишь только подмигнула Сью. Надеюсь, она поняла. ***       Сегодня прекрасная погода. Солнечно. Небольшой ветер, но это даже нам на руку, так как сегодня мы собирались учиться серфингу.       Мы втроем пришли на берег моря в назначенное время в назначенное место. Тут уже стояло пару человек. Тренера еще не было. Мы сидели на песке, зарывая в него ноги, и подставив наше, еще не сгоревшее, тело палящим лучам солнца. Морской ветер приятно обдувал тело, из-за чего было не так жарко. Вот и тренер.       Мужчина, нет, парень лет 25-28, брюнет, коротко подстриженный, подкаченный, загорелый направлялся в нашу сторону с доской для серфинга. Поводов для сомнений, что это тренер, не было. Сьюки он был по вкусу. Это было сразу видно. Но у неё были соперницы, за парнем обернулось пол пляжа. — Я так понимаю, это все? Времени уже прошло достаточно для сборов. Пройдёмте в море.       15 минут объяснений правил техники безопасности, потом в два раза больше времени на объяснение техники управления доской, и вот мы уже лежим на ней в ожидании своей первой небольшой волны. Сьюки, юная обольстительница, не отходила в буквальном смысле от парня. Она всегда мечтала завести курортный роман. Пожалуйста.       Что касается нас с Энни, то тут всё немного сложнее. Я старалась вести себя с ней спокойно. Милые дружеские разговоры за завтраком. Объятия я старалась снизить до ноля.       Однажды, возвращаясь с моря с Энни вдвоем, я заметила парня с камерой направленной объективом на нас. «Папарацци. И тут они» — сразу пронеслось у меня в голове. Этим же вечером я залезла в интернет, в поисках свежих новостей о себе. Искать долго не пришлось. На одном из сайтов были фотографии меня и Энни, сделанные как раз в то время, когда мы возвращались в отель.       «Британская модель и начинающая актриса Кара Делевинь и американская модель Кендалл Дженнер расстались?       Зимние праздники девушки отмечают порознь. Обе со своими бывшим партнерами. Кара отдыхает на острове Барбадос с Энни Кларк, более известная под сценическим псевдонимом st. Vincent. А Кендалл в свою очередь отдыхает на яхте с участником группы One Direction Гарри Стайлсом». И ниже были представлены снимки. На парочке из них были мы с Энни, а на последних — Кендалл и Гарри.       Фотографии были пиксельные, но на них были отчетливо видно, как Кен чуть ли не лежала сверху кучерявого. Они мило обнимались. От этих фото внутри всё сжало. Слезы мешали разглядеть это фотографию тщательней. «Она счастлива. Она счастлива с ним. Может она любит его». — Неет! Она не могла. Предательница! Я ненавижу тебя! — я кинула первое, что попало под руку в стену. Ваза с местными цветами. Плевать. — Я ненавижу тебя!       Я без сил рухнула на пол, подперевши собой кровать. Слёзы катились одна за одной. Я смотрела на себя в большое зеркало напротив кровати. Лицо не выражало никаких эмоций. Перед глазами то и дело всплывало фото обнимающихся Кендалл и Гарри.       Накинув ветровку, я поплелась на улицу. Нужен свежий воздух. — Кара, ты куда? — своим вопросом Энни вывела меня своеобразного транса. — На улицу, хочу прогуляться перед сном, — я попыталась мило улыбнуться, будто ничего не случилось. — Я могу пойти с тобой? — подумав буквально полсекунды, я ответила. — Да, пойдем. ***       Шум волн, разбивавшихся о песчаный берег, крики пролетавших мимо чаек, всё это отвлекало от житейских мыслей. Танец моря гипнотизировал. И вправду говорят философы, что на огонь и воду можно смотреть вечно.       Мы сидели с Энни в беседке. Мило болтали. Она видела, что у меня что-то случилось, возможно, даже знала что, но ничего не говорила и не спрашивала. Ну и хорошо, не хочу об этом говорить, тем более с ней.       Я закурила сигарету. Энни, как и Кендалл, не одобряла этого, но ничего не сказала. Вся беседка была в дыму. Краем глаза я увидела, что она смотрит на меня. И я повернулась. Не знаю, зачем, в другой раз я бы делала вид, что не замечаю этого.       Она смотрела мне в глаза. В её глазах я не видела каких-то определенных намерений. Она будто любовалась мной. Впервые за эту неделю мы сидели столь близко друг к другу.       Я не знаю, что произошло со мной, но я потянулась к ней. За поцелуем. Энни закрыла глаза и тоже потянулась ко мне. Между нашими губами расстояние было меньше сантиметра. — Нет, прости. Я не могу. Я люблю Кендалл, — я встала со скамьи, прихватив с собой пачку сигарет, и вышла из беседки.       Я шла вдоль пляжа, пуская дым из лёгких. Любовалась закатом и тихо ненавидела себя за то, что использовала Энни, что оставила её одну, что не остановила Кендалл. Хотя может это и к лучшему. Ей хорошо с Гарри.       Я села на песок и закурила еще одну сигарету. Слишком много на сегодня. Я захотела сделать фотографию заката. Получилось очень круто, и я сразу залила её в Инстаграм с подписью: «Очень красивые здесь закаты. Я бы хотела провожать их с тобой, но ты предпочла мне другого».       Вечером того же дня я лежала у себя в номере в ожидании хоть какой-нибудь вести от Кендалл. Она наверняка уже увидела мою публикацию, ведь прошло уже более двух часов. Как-то она мне говорила, что у неё стоят оповещения, когда я что-то заливаю в Инстаграм. Но она мне так и не написала.       Я не знаю, зачем я это делаю. Мне больно, но я всё равно ищу в интернете новости о Кендалл. Ищу новые фотографии с её отдыха. И вот опять. Гугл. Достаточно ввести одну букву «К», как-то, что я ищу, тут же высвечивается в поисковой строке.       «Что-то новенькое появилось» — я нажала на новую ссылку.       «Кендалл Дженнер и Гарри Стайлса сфотографировали во время страстного поцелуя…». Дальше я не читала. Только увидела фотографию, как Кенни и Гарри стоят в обнимку на верхней палубе и целуются.       От боли и отчаяния я зажала рот ладонью. Слёзы подступили мгновенно. Я кинула телефон в стену. — Как ты могла! Шлюха! Я ненавижу тебя! Дрянь! — я смотрела на своё отражение не могла поверить своим глазам. Она не могла со мной так поступить. У меня началась настоящая истерика. Я разгромила пол номера. Всё, что могло биться, было разбито в считанные минуты. Только зеркало на шкафу и в ванной оставались целы.       Силы быстро меня покинули. Я сидела на кресле напротив открытого окна и курила. Как только эта сигарета кончилась, я следом брала другую. И вот пепельница была полностью забита окурками. — Кара, — я вздрогнула. Я была настолько глубоко погружена в себя, что не заметила, как в номер вошла Сьюки. Она села на корточки возле меня и больше не сказала ни слова. Я не хотела ни с кем разговаривать, и она это прекрасно понимала. Сью забрала у меня сигарету и очистила пепельницу. Я никак не отреагировала. Мне было плевать. — Пошли, тебе надо поспать, — она аккуратно приподняла меня с кресла и довела до кровати. Я легла, свернувшись калачиком, и смотрела в одну точку. — Спасибо, — единственное, что я могла выдавить из себя. Сьюки ничего не сказала, только захлопнула дверь.       Утром следующего дня я проснулась рано, так как на улице был сильный ветер, а окно так и осталось открытым. Шторы сильно шумели от сквозняка, да и я замерзла. На часах было 8 утра.       Закрыв окно, я пошла в ванную. Краем глаза я заметила своё отражение в зеркале шкафа. «Господи, Кара, на кого ты похожа?» — невольно подумала я.       Около часа я стола под струями душа, то и дело, меняя температуру воды. Я стояла под струями ледяной воды, пока тело не начинало трясти. Потом переключала резко на горячую, и стояла так, пока не становилось слишком горячо. Я истязала себя физически, потому что душевную боль я уже не чувствовала. Я была пустой.       Стук в дверь заставил меня очнуться на время. Это не Сьюки, у неё есть ключ от моего номера. «Никого нет. Постучат и уйдут». Но стук не прекращался. Он был всё настойчивее. Я даже разозлилась. Накинув халат на мокрое тело, и одев тапки на разные ноги, я вышла к двери. — Кара, прости меня, — Кендалл стояла напротив меня, вытирая слёзы, рукавом. Я не знала, что сказать, как себя вести. Во мне боролись противоречивые чувства. Я одновременно была счастлива, что она всё-таки приехала ко мне, а с другой стороны я не хотела её видеть. «Она так просто заявилась ко мне в отель и говорит простое „прости“. Но она приехала ко мне. Она нашла меня. Наверняка через Сьюки».

POV Kendall

(несколькими минутами раннее)       В фойе меня поджидала Сьюки. Мы с ней договорились встретиться и поговорить с глазу на глаз. Я примерно представляла, о чем будет разговор. Девушка сидела на диване и смотрела в телефон. — Привет, — я подсела к ней. — Привет. Я не буду ходить вокруг да около. Я думаю, ты поняла, что разговор будет касаться вас с Карой, так? — я кивнула. — Я не знаю, в какие игры вы с ней играете, но может, хватит мучать друг друга? Может, хватит делать друг другу больно? Если вы любите друг друга, если вы счастливы вместе, почему вы не можете просто быть рядом? — я хотела что-то ответить, но Сью сразу оборвала меня на полуслове. — Не надо отвечать мне сейчас ничего, ответь сама себе на этот вопрос. Прежде чем идти к ней, сядь и подумай, стоит ли оно того. Это первое. Второе. Вчера вечером я проходила по коридору и услышала крик. Я думаю, все его слышали. Это была Кара. Я подошла к номеру, но не стала заходить. Дословно передать не могу, что она кричала, но два слова были отчетливо слышны: «ненавижу» и «Кендалл». И грохот. А когда она затихла, я вошла к ней в номер. Кара сидела на кресле и курила. Были разбиты две вазы, а на полу валялся разбитый телефон, на котором была открыта твоя фотография… — она специально сделала эту паузу, чтобы задеть меня еще сильней. От её слов внутри всё сжималось, — со Стайлсом. Выводы делай сама. — Она меня действительно ненавидит? — ком в горле сдавливал горло, было трудно говорить, а за пеленой слез я почти ничего не видела. — Не знаю, мы с ней не разговаривали вчера. Я уложила её на кровать и ушла. Я не думаю, что она тебя ненавидит, но одно я могу сказать точно. Ей было очень больно.       Сьюки оставила меня одну. — Ах да, она в 611, — крикнула она, находясь уже почти на улице.       Быстрым шагом я направилась к лифту. Первый этаж. Второй. Третий… Шестой. Я шла по коридору сначала быстро, но с каждым шагом моя уверенность покидала меня. Я боялась реакции Кары.       611.       Стук. Один. Короткий и неуверенный. Второй. Третий. Я потеряла счет. С каждым разом удар становился тверже и уверенней. Кара долго не открывала. В голову лезли самые разные мысли. «А что, если она сделала с собой что-нибудь?» Сьюки не говорила о том, как Кара себя чувствует сегодня. «Если она с Энни? Или её вообще нет в номере».       Щелчок.       Она стоит напротив меня. С ней всё хорошо. Мокрые волосы, тапки на разные ноги, небрежно запахнутый халат и раздражённый взгляд, который мгновенно переменился. Я не понимала, что он значит. И единственное, что я могла произнести дрожащим от волнения голосом, так это: — Прости, — чуть слышно протянула я. Из глаз полились слёзы. Я закрыла лицо руками, потому что мне было стыдно перед ней.       Кара резко схватила меня за локоть и притянула в номер. Здесь жутко пахло сигаретами. Открытые настежь окна не помогали. «Сколько она выкурила?». Она встала напротив и посмотрела мне в глаза. Её взгляд тяжёлый, полон боли, презрения и ярости. Хотелось отвести глаза, но я не могла. Я заслужила. — Что ты тут делаешь? — её голос. Он хриплый, как после сна. Но что-то в нём было такое, что заставило меня вздрогнуть. — Я… — я не знала, что сказать. — Я прилетела к тебе. Прости меня. Я полная дура. Я не хотела, чтобы так всё получилось. Я люблю тебя, Кара. Прости меня, — слёзы текли не прекращая. Голос срывался. С последними словами, я бросилась к Каре с объятиями, но она оттолкнула меня. В груди больно кольнуло. Она не простит меня. Я потеряла её. Я больно ударилась спиной о стену, но мне было плевать.       Кара. В момент, когда она оттолкнула меня, в её взгляде что-то изменилось. Она резко и неожиданно прижалась ко мне и поцеловала. Она с силой вдавливала меня в стену и углубляла свой поцелуй. Он не был страстным, он был полон ярости.       Кара обхватила меня за талию и потащила вглубь номера, прижимая всё крепче к себе. Я не сопротивлялась. Мы упали на кровать, не разрывая поцелуй. Она разорвала на мне блузку. В этот момент у меня промелькнула мысль, что я пожалею, что приехала к ней. «Может она этого и добивается?» От этих мыслей я только сильней прижалась к ней. Левой рукой я обхватила её за шею, а правой хотела снять с неё халат, но она откинула мою руку и прижала её к кровати. «Это её игра».       За считаные секунды я оказалась полностью голой. Кара разорвала поцелуй. Несмотря на меня, она спустилась вниз и резко вошла двумя пальцами. В этот момент я забыла как дышать. Блондинка двигалась во мне быстро и резко. Мои приглушенные стоны сменились криками. В глазах потемнело, тело свело, я выгнулась в неестественной позе и через пару мгновений рухнула на кровать. Я взглянула на Кару. Она была в том же халате, с мокрыми волосами. Ничего не изменилось. Только глаза. В них не было больше ярости. Только боль и обида. Не было той ухмылки, которая сверкала на её лице каждый раз, когда я кончала. Мне стало не по себе.       Кара осторожно поцеловала меня в живот, что заставило меня вздрогнуть. Потом еще раз. Потом все выше и выше. Возле грудей она остановилась. Нежно дотронулась губами ложбинки между ними и стала подниматься выше. Ключица. Она знает, что это самое чувствительное место. Делевинь целовала её более грубо, оставляя следы, даже покусывала. Я лежала и не двигалась. — Почему ты не дышишь? — Кара оторвалась от моего тела и посмотрела на меня. Голос её был спокоен, а на лице читалось волнение. Я не знала, что ответить. Я … я боялась её. Такой девушку я видела впервые. «О нет, только не это». Слёзы. Опять слёзы.       Кара продолжила целовать ключицу, поднимаясь все выше и выше. Она легла на меня, продолжая целовать уже шею, и когда её дыхание стало обжигать моё ухо, девушка еле слышно произнесла. Будто в комнате есть кто-то еще кроме нас, и она не хотела, чтобы этот кто-то услышал. — Скажи мне, Дженнер, почему ты плачешь? — «Дженнер»… она впервые назвала меня по фамилии. Её «Дженнер» звучало эхом в моей голове несколько секунд. Её «Дженнер» заставило вздрогнуть меня всем телом. В это время Кара продолжила ласки.       Резкая боль пронзила шею. Делевинь укусила меня. Я невольно вскрикнула. — Я повторю вопрос. Скажи мне, почему ты плачешь? — слёзы катились по щекам с удвоенной силой. — Потому что… пото… — ком в горле не давал спокойно говорить, — му что боюсь, что ты не простишь меня. Потому что боюсь, что потеряю тебя. Потому что, я люблю тебя, Делевинь, — мои губы дрожали. Хотелось закричать, и чтобы этого не сделать, я сильно закусила нижнюю губу. На языке я почувствовала солоновато-металлический вкус. Кровь.       Кара наклонила голову, и я почувствовала её обжигающее дыхание рядом с её укусом. Я зажмурилась в ожидании новой порции боли, но ничего подобного не произошло. Только нежное прикосновение губ. «Что это было? Поощрение за правильный ответ?» — Это всё? — всё также тихо на ухо произнесла блондинка. До меня сразу дошло, что будет, если я буду молчать и поспешила ответить. — Нет, не всё, — я прочистила горло и продолжила. — Я плачу, потому что мне стыдно перед тобой. Я … я почти предала тебя, и за это я себя ненавижу, — на меня накатила неожиданная ярость, и мой еле слышимый шепот, перешёл в крик. Я злилась, ведь она тоже улетела с Кларк. В тот момент я осознала, чего хотела добиться этим Кара. Она хотела, чтобы я поняла, кто сейчас должен играть роль несчастной. И действительно, я не видела ни одной фотографии Кары и Кларк, на которых они бы были друг к другу ближе, чем на метр. Я подняла руку, чтобы смахнуть слёзы, но Кара резко схватила её и придавила к постели. — Кара, мне больно! — я хотела вырваться, но она ещё сильнее сжала мою руку. — Мне тоже, — блондинка прошипела эти два слова рядом с моим ухом и встала с кровати.       Делевинь села в кресло возле окна и закурила. На лице Кары играли лучи утреннего солнца. Что-то сверкнуло у неё на щеке. Слеза. Она быстро смахнула её свободной от сигареты рукой. Я встала с кровати, обернувшись одеялом, и, подойдя к девушке, села на пол, положив свою голову ей на колени. — Прости меня. Вместо того чтобы выслушать тебя, я повела себя как дура. Я не должна была никуда лететь. А если и должна была, так это только к тебе, в Лондон, чтобы … чтобы выгнать Энни, в конце концов, и сказать ей, что ты моя. И… что я люблю тебя, Кара Делевинь, я не смогу жить без тебя…