Злая сказка

И всё бы было хорошо, если бы однажды ночью Лёнька не почувствовал нарастающий жар и боль во всём теле. Прохладная ночь показалась ему удушающе горячей, тело ломало и выкручивало в жутких судорогах, желудок взбунтовался, и Лёньку вывернуло прямо на пол. Желудок сокращался раз за разом, пока Лёньку не стало выворачивать одной зеленоватой слизью. Спазмы были настолько мучительными, что Лёньке показалось, что ещё немного, и он расстанется с жизнью. Голова раскалывалась, Тиверин что-то пытался сказать, но Лёнька не в состоянии был ничего воспринять. Неожиданно его кто-то обнял прохладными руками и ласково сказал: - Сынок… сынок… сейчас будет легче… сейчас… На шею Лёньки опустилась гладкая прохладная лента, и кошмар стал потихоньку прекращаться. Наконец Лёнька пришёл в себя и тихо пробормотал: - Извините… Я не знаю, что со мной… Кажется, я заболел. Лигарот, продолжавший обнимать сына, только вздохнул, заклятьем очистил пол и поцеловал Лёньку в висок. А Арх-хамир сказал: - Ты не болен, Льоня. Это начинаются Изменения. Этот амулет смог всё приостановить, но надолго его не хватит. И в связи с этим у нас проблема. Очень серьёзная проблема. - Какая? «Я», - отозвался Тиверин. - Вторая душа в тебе, - одновременно произнёс Арх-хамир. – Ты можешь не пережить Изменений, если душа Тиверина продолжит оставаться в тебе. - И что теперь делать? – растерялся Лёнька. - Можно изгнать душу, - с расстановкой ответил Арх-хамир. – Можно переселить её в другое тело - но у нас проблема. Тела у нас нет. Мы не можем переселить душу в существо, не обладающее разумом, а в посёлке все живы и здоровы, даже старый зловредный сплетник Арш-пахва ещё сто лет проскрипит, не меньше, а то и все двести… - Может быть, переселить душу дяди ко мне в голову? – нерешительно спросил Лигарот. – Тиверин был добр ко мне. Мне тоже не хочется, чтобы он уходил… навсегда. «Нет! – возмутился Тиверин. – Скажи племяннику, что он и так настрадался, не нужны ему такие потрясения, пусть свою личную жизнь налаживает. И вообще – если что, я готов уйти. Всё-таки душе без тела не место в мире живых». - Отец, - обратился Лёнька к Лигароту, - дядя против. Он не хочет причинять тебе лишние неприятности и советует заняться личной жизнью. Он говорит, что готов уйти, но у меня такое чувство, что это будет… неправильно. Лигарот, который при словах Лёньки про личную жизнь пикантно зарумянился, поднял глаза и умоляюще посмотрел на Арх-хамира: - Защитник… прошу тебя… неужели нельзя придумать что-нибудь ещё? Арх-хамир задумался, а потом сказал: - Вообще-то есть один способ. Но он, боюсь, никому из вас не понравится. - Что это за способ? – быстро спросил Лигарот. - Давно, ещё до того, как здесь появился твой народ, Лигарот, - начал объяснять Арх-хамир, - могущественные шаманы моего племени умели создавать Уррхи-Ту. В них можно было переселить на время душу того, кто погиб безвременной смертью, или того, чья душа была изгнана из тела. Уррхи-Ту могли двигаться, разговаривать и вели себя, как люди, правда, внешне они выглядели, как куколки из дерева. В Уррхи-Ту душа находилась до того времени, пока не освобождалось для неё тело добровольно ушедшего из жизни. Вселившись в такое тело, душа меняла его, и внешне такой перерождённый выглядел, как прежде. То есть тело глубокого старика вновь становилось молодым и сильным и внешне менялось, становясь копией прежнего хозяина тела. Но подходящей возможности можно было дожидаться долго, очень долго… Ведь главное условие – полная добровольность. «Я согласен побыть куклой, - вмешался Тиверин, - я ведь смогу двигаться и говорить… как я соскучился по этой возможности… и из вас никто не пострадает. Скажи им. Скажи». - Тиверин согласен, - сказал Лёнька, и Арх-хамир как-то погрустнел. Юношу пронзила страшная догадка. - Этот секрет утерян? – безнадёжно спросил Лёнька, понимая, что сейчас Арх-хамир скажет «да». Но тот неожиданно сказал: - Нет. Ещё живы те, кто может сотворить Уррхи-Ту. Но на изготовление требуется время. У нас его нет. Однако есть другой выход. Можно взять у шамана уже готовую Уррхи-Ту. И я точно знаю, у кого из шаманов она есть. И вот это снова проблема… - И в чём проблема на сей раз? – грустно спросил Лигарот. - Проблема в том, что этот шаман – старый Арш-пахва, - ответил Арх-хамир. – И я не знаю никого вреднее его, а я пожил достаточно, чтобы видеть всякое. - Неужели он откажет, - дрожащим голосом спросил Лигарот. – Я сам отправлюсь к нему, он поймёт… Тиверин – мой дядя, Льоня – сын, он должен понять… - Вот уж нет, - отрезал Арх-хамир. – Я пойду к этому старому пройдохе сам. Тебя он обведёт вокруг пальца, любовь моя, ты слишком чист душой. Останься с Льоней, я постараюсь обернуться побыстрее. И Арх-хамир быстро вышел. - От меня одни проблемы всем… - вздохнул Лёнька. Лигарот в ответ ласково улыбнулся, погладил сына по голове и сказал: - Ляг и отдохни. Пока амулет действует, тебе нужно набраться сил. Изменения – это довольно болезненно, но с другой стороны… Ты изменишься и окончательно обретёшь Силу. Правда, я надеялся, что ты пошёл в маму, но чему быть, того не миновать. - Скажи, - сказал Лёнька, когда вновь улёгся в постель, - ты очень любил маму? - Больше жизни, - коротко вздохнул Лигарот. – И она меня любила. Она сразу мне поверила и пошла со мной… Мы жили в маленьком домике, в лесу, и я уже стал надеяться, что родственники не объявятся – на что им я? Отец и брат всегда считали меня слабым, никчёмным, и не упускали случая поиздеваться. Я очень надеялся, что они просто вздохнут с облегчением и не будут меня искать. Как же я ошибся… И моя ошибка дорого стоила мне и Липе. Прости, сынок… Мне до сих пор больно об этом вспоминать… Я так надеялся, что она сможет оправиться, покинув Изнанку. Увы, я ошибся. - Ты ни в чём не виноват, папа, - ответил Лёнька и зло добавил, - кто же виноват, что моя родня – сплошные уроды и извращенцы. Кроме тебя, конечно… «Эй, а я?» - возмутился Тиверин. «И ты тоже, - ответил Лёнька. – Ты помогал мне и маме. И я сдержу своё слово…» И тут лента на шее Лёньки стала теплеть. Лигарот дотронулся до неё и озабоченно сказал: - Скоро действие амулета кончится, и Изменения пойдут своим чередом. Где же Арх-хамир? - Я здесь, - отозвался вошедший. – И я не один. Арш-пахва согласился помочь, но при одном условии… - Да сам я скажу про своё условие… - произнёс скрипучий голос, и Лёнька с удивлением увидел входящего в комнату самого старого из столь гостеприимно принявшего его племени. Помянутый Арш-пахва был худощав, сед, как лунь, и одет в странное одеяние, напоминающее мантию из крашеной мешковины с тщательно пришитыми к ней бахромой и разноцветными кусочками кожи, складывающимися в какой-то странный узор. На шее визитёра болталось странное ожерелье из отчищенных добела черепов каких-то мелких животных вперемешку с клыками и когтями. Всё это великолепие довершала круглая шапочка с нашитыми разноцветными костяными и каменными бусинами, с которой свешивались несколько пушистых хвостов каких-то зверьков. В общем – типичный шаман. Только бубна не хватает. А вместо бубна Арш-пахва сжимал в руке продолговатый узелок из синей ткани в трогательный беленький горошек. Прямо как у крестьянки девятнадцатого века, по каким-то делам топающей в соседнее село с гостинцами для знакомых. Лёнька бы похихикал, если бы вдруг ему не стало странно тревожно. К тому же взгляд маленьких красных глазок старика был цепким и колючим. Арш-пахва окинул внимательным взглядом Лёньку и сидевшего рядом с ним Лигарота и продребезжал: - Хороший жених у тебя, Арх-хамир, удачным будет ваш союз… А сын его силён… силён… Великим шаманом будет, если Изменения переживёт. Тогда и сбу… Тут Арх-хамир странно закашлялся, и Арш-пахва прервал сам себя и заявил: - Впрочем, я тут по-стариковски глупости болтаю. А время идёт. Вижу-вижу, две души в одном теле. Нужна тебе Уррхи-Ту, ничего не скажешь. И у меня она есть, специально прихватил. Арш-пахва развязал узелок и продемонстрировал всем небольшую деревянную куколку размером в полруки взрослого мужчины. Куколка была сделана из твёрдого дерева, отполированного и жёлтого, как масло. Руки, ноги и шея у неё крепились на шарнирах, как у марионеток. На лице едва намечены губы, рот, нос и глаза. Но Лёнька вдруг почувствовал исходящую от Уррхи-Ту силу, вложенную в неё неведомым создателем. - Чувствуешь, да? – захихикал вредный старикан. – Уже сейчас чувствуешь? Настоящая Уррхи-Ту, без обмана, старый Арш-пахва никого не обманывал… - Вы поможете моему сыну? – умоляюще спросил Лигарот. – Отдадите эту… эту вещь? - Отдам, отдам, - отозвался Арш-пахва. – И с обрядом помогу, всё будет в лучшем виде, а то напутает что-нибудь непременно молодежь косорукая… Взгляд, брошенный на Арх-хамира не оставил сомнений в том, кого старый шаман считает косорукой молодёжью. Тот обиженно нахмурился и воскликнул: - Ближе к делу, Арш-пахва! Время не ждёт! - Не ждёт, это точно, - безмятежно отозвался Арш-пахва. – Так вот, есть у меня одно условие… Я и Уррхи-Ту отдам, и с ритуалом помогу, но этот замечательный юноша должен дать мне клятву в том, что когда он переживёт Изменения, то выполнит одну мою просьбу. Он это сможет, с его-то будущей силой, только он один и сможет. - А в чём будет состоять ваша просьба, уважаемый Арш-пахва, можно узнать? – вежливо спросил Лёнька. - Можно, - ответил Арш-пахва. – Ты, молодой человек, должен будешь отправиться на Звёздное плато, один или в компании, нарвать там красной травы и сплести из неё циновку для моего правнука Арш-хие. Отдашь мне циновку - и мы в расчёте, более того, я ещё и должен тебе буду. Лёнька нахмурился. Просьба казалась незначительной, а работа слишком лёгкой, но старый шаман был серьёзен. - Мой правнук болен, очень болен… - вздохнул Арш-пахва. – Я испробовал все зелья, все ритуалы, всё, что могу, а могу я многое. Я просил совета у ветра и деревьев, у земли и звёзд, но они ничем не смогли помочь мне – везде я видел только одно – смерть Арш-хие. Но однажды ночью во сне ко мне явился Прародитель и сказал, что излечить моего единственного любимого правнука поможет циновка из красной травы, которую нужно собрать на Звёздном плато. Но никто, никто из нас не может появиться там, а уж тем более прикоснуться к траве. Для моего народа это – верная смерть. Я решил уже, что Прародитель посмеялся надо мной, но он изрёк, что красную траву сможет собрать тот, у кого есть мать, рождённая в другом мире, и отец-Изначальный. И что Арш-хие непременно дождётся исцеления… И теперь я вижу, что Прародитель не солгал. Ты согласен помочь мне, мальчик? Арш-хие мой единственный родственник, если он не выздоровеет, то мой род исчезнет… В глазах старика проступила такая тоска и боль, что Лёньке стало его жаль, и он сказал: - Я готов дать вам клятву, которую вы требуете, и помогу, если смогу. Но я помог бы вам без всякой клятвы. Никто не должен быть одиноким. - Ты хороший мальчик, - кивнул старый шаман, потом хотел добавить ещё что-то, но не добавил, зато сказал, - но нам следует поторопиться. Времени осталось совсем мало. Ляг и закрой глаза. Лёнька послушно вытянулся на постели и закрыл глаза. Дальнейшего он не видел, почувствовал только странный пряный запах, словно шаман зажёг какие-то курения, потом услышал, как тот читает нараспев заклятье, а потом Арш-пахва положил сухие морщинистые руки на виски Лёньке и сильно сжал голову. Лёнька охнул от неожиданности, перед глазами промелькнула вдруг яркая блестящая вспышка, и юноша отключился. *** Нерогабал провёл с Сахелем несколько дней и вынужден был признать, что мальчишка ему нравится. Во всяком случае, он не раздражал наследника, как другие Низшие, был ласков и вежлив, но не раболепен. Мальчишка был искренне благодарен Нерогабалу за то, что тот забрал его с улицы, он охотно служил новому хозяину, но чувствовался в нём какой-то внутренний стержень, нечто недоступное пониманию Нерогабала. Он пытался расспрашивать Сахеля о прошлом, но тот грустнел и отвечал что-то уклончивое. Единственное, что понял Нерогабал, что парня вырастили какие-то родственники отца, которые при первой возможности продали его в школу, чтобы обеспечить некоторую финансовую устойчивость родному сыну. Это всё, чего смог добиться Нерогабал, и давить на мальчишку он не хотел. К тому же он достаточно отдохнул, накопил силу и готов был приступать к следующей части плана. И тело незадачливого коллеги Сахеля составляло весьма существенную часть этого плана.