Злая сказка

Проснулся Лёнька от ощущения нарастающей боли во всём теле. Болело всё, голову словно сжало железным обручем, к горлу подступил кислый тяжёлый комок, а в комнате почему-то стало невыносимо жарко. Лёнька с трудом откинул ставшее тяжёлым одеяло и попробовал сказать, что с ним происходит что-то непонятное. Мгновенно вскинувшийся Ишмаль схватился за голову и выбежал из комнаты, а сидевший на столе Тиверин ловко перепрыгнул на постель и приложил к Лёнькиному лбу прохладную деревянную ладошку, прошептав: - Тише-тише-тише… Всё в порядке, это просто Изменения начались. Переволновался ты, вот и запустились они во время сна. Честно говоря, я думал, что ещё часа полтора у нас есть… От ладошки распространилась приятная прохлада, и Лёнька, несмотря на продолжавшую терзать его боль, удивился – неужели Тиверин может колдовать? - Могу-могу, - тут же отозвался Тиверин-кукла, - правда, силёнок у меня в этом… теле маловато, но кое-что я могу. Сейчас тебе будет полегче, а там и Лигарот придёт, настойкой напоит… Ты сильный, ты переживёшь Изменения и станешь ещё красивее и сильнее… Он ещё что-то бормотал успокаивающее, но Лёнька его уже не слушал – боль действительно немного уменьшилась, из острой превратилась в тупую, но продолжала его терзать. В комнату влетел встревоженный растрёпанный Лигарот, следом за ним примчался Ишмаль. - Придержи его! – коротко приказал Лигарот Ишмалю, и тот осторожно приподнял Лёньку за плечи, заставив сесть, а потом обхватил, не давая улечься вновь – крепко, но бережно. Лигарот же взял оставленный старым шаманом кувшинчик с настойкой, перелил часть её в глиняную чашу и поднёс к Лёнькиным губам, ласково сказав: - Выпей, сынок. Тебе будет лучше, обещаю. Пахло зелье Арш-пахвы не так, чтобы супер, проще говоря, оно воняло чем-то, здорово напоминавшим жжёную резину, но Лёнька не стал кривиться и привередничать - с трудом, преодолев тошноту, он в несколько глотков выпил чашу. Вкус у зелья оказался ничуть не лучше запаха, но действие его было мгновенным. Боль практически прекратилась, жар спал, голова вновь стала ясной, а во рту остался не отвратительный вкус, а приятное мятное послевкусие. И тут в комнату вошли Арш-пахва и Арх-хамир, причём последний торопил шамана, что есть сил, а тот отбивался словесно с интонациями старого еврея на одесском Привозе. - Нет, ви* только подумайте! Я старый больной человек, сижу дома, любуюсь-таки звёздным небом, пью полезный ягодный настой… собственного приготовления, чтоб я так жил… И тут ко мне врывается этот глупый мальчишка и делает бедлам, вопя, что если с сыном его любимого что-нибудь случится, то он не ручается за свою нервную систему и сохранность моего хрупкого организма… Ай, я же вижу, что ви успели перехватить Изменения в самом начале, моя настойка помогла, теперь мальчик непременно выживет и будет красивый и желанный, чтоб я так жил… Лёнька изумлённо потряс головой. Особенно его вштырило на словах «нервная система», но он решил, что у настоечки Арш-пахвы имеется лёгкий галлюциногенный эффект, вот ему и слышится то, чего нет. Но долго раздумывать об особенностях местных лекарственных средств ему не дали. - Ты сможешь встать? – сурово спросил Арш-пахва, мгновенно переменившись. Теперь это был не беззаботно болтающий седенький старичок, а уверенный в себе маг. Лёнька неуверенно кивнул и честно попытался подняться с постели, однако ноги его начали подгибаться и разъезжаться, как у новорожденного телёнка. Лигарот еле успел подхватить сына, и Арш-пахва тем же командирским тоном приказал: - Возьми мальчика на руки, Арх-хамир! Нам нужно лететь к горному озеру. Мальчик слишком силён, его нужно погрузить в целебную воду, чтобы изменения прошли равномерно. Здоровенный Арх-хамир мягко взял Лёньку на руки, а Лигарот обеспокоенно спросил: - А мне? Мне с вами можно? - Нужно! – тем же тоном отрезал Арш-пахва. – И мальчишку своего прихвати. У вас есть сила и вы связаны. Все. Жаль, что у малыша ещё нет возлюбленного, тогда всё прошло бы значительно быстрее. Но будем работать с тем, что имеется. После этого старый шаман развернулся и отправился на соседнюю открытую веранду, откуда можно было взлететь. Защитник поспешил за шаманом, аккуратно прижав совершенно дезориентированного Лёньку к груди. Лигарот рванул следом, Ишмаль немного замешкался, потому что Тиверин-кукла взвыл: - А я? Я? Меня забыли! Ишмаль торопливо схватил куклу со стола и побежал следом за всеми. Арш-пахва сорвался с открытой плетёной площадки вниз и тут же взмыл в воздух, расправив крылья. Старый шаман, может, и казался немощным на земле, но в полёте мог дать фору любому из более молодых соплеменников. Лигарот и Арх-хамир торопливо присоединились к нему, и Лёнька завистливо вздохнул – ах, ему бы крылья, не болтался бы он сейчас на руках у Арх-хамира, как балласт. Вот же несправедливость великая – летать может любой малыш из посёлка, даже у слабого магически Ишмаля есть крылья, а он, Лёнька не унаследовал ничего такого… Неужели он всю жизнь будет видеть небо только в качестве пассажира, как сейчас? Небольшая процессия между тем уверенно рассекала крыльями холодный и сладкий ночной воздух, приближаясь к недалёким горам. Лёньке показалось, что прошло совсем немного времени, когда под ними возникла серебристая гладь озера, имевшая почти идеальную каплевидную форму. А в самой середине озера находился круглый островок, покрытый серебристым песком. Арш-пахва стремительно спикировал вниз, прямо на островок, через мгновение там же снизились и все остальные. - Арх-хамир, сюда! - крикнул старый шаман. – Положи Льоню на этот камень! Лёнька приподнял голову, оглядываясь. И в самом деле, Арш-пахва стоял рядом с плоской каменной плитой, сплошь покрытой какими-то узорами. Арх-хамир с Лёнькой на руках быстро подошёл к камню и осторожно опустил юношу на него. Лёнька ещё успел вяло удивиться – Арш-пахва говорил что-то про воду, при чём здесь камень? Однако, стоило Защитнику опустить Лёньку на камень и отступить, Арш-пахва велел: - Ляг на спину и закрой глаза. Сейчас начнётся. «Что начнётся?» - хотел спросить Лёнька, но потом подумал, что шаману виднее – он явно знал, что делать, и что не стоит отвлекать всех глупыми вопросами. Поэтому он просто подчинился. Он едва успел принять нужную позу, как камень скрипнул и начал опускаться вниз. - Не бойся и не шевелись! – крикнул Арш-пахва. – Всё будет в порядке! Только глаза не открывай ни в коем случае! Лёнька вздохнул. Внутри снова начала шевелиться боль, постепенно усиливаясь, и он понял, что это начались те самые Изменения. А камень ещё немного поскрипел, остановился, и Лёнька почувствовал, что на него откуда-то льётся вода. Он хотел уже открыть глаза, но Арш-пахва строго повторил: - Не открывай глаза, Льоня! Нельзя! А вы все – подойдите сюда и положите руки на камень. Думайте о том, что вы хотите помочь мальчику и повторяйте за мной! И голос Арш-пахвы странно изменился – теперь он был каким-то скрежещущим, словно железом водили по стеклу. Арх-хамир, Лигарот и Ишмаль стали повторять за шаманом непонятные слова, в их хор вливался и смешной кукольный голос Тиверина, вода продолжала литься, она накрыла Лёньку почти с головой, он чуть приподнял голову, боясь захлебнуться, но тут вода перестала прибывать. Зато теперь всё тело Лёньки стало колоть тонкими калёными иголочками. Боль была сильной, но терпимой, и Лёнька только зубами скрипнул, не пытаясь открыть глаза. А потом вода вокруг него словно вскипела… Лёнька вдруг почувствовал, что тело его словно растворяется в ней, его стало гнуть из стороны в сторону под немыслимыми углами, казалось, из тела просто вынули все кости, и тело превратилось в гибкую резину. Парень уже ничего не слышал, он словно впал в какое-то помутнение, и сколько продолжалось это состояние, Лёнька понять не мог. А потом всё внезапно прекратилось, и когда совершенно обессиленный Лёнька пришёл в себя, вода стала уходить. А потом камень заскрипел, поднимаясь. Вскоре Лёнька понял, что лежит на плоском камне, как в самом начале. - Можешь открыть глаза, Льоня, - прозвучал усталый голос Арш-пахвы. – Всё в порядке. Изменения прошли. Лёнька открыл глаза. Над озером занимался рассвет. Но ведь когда его принесли сюда, ночь только началась… Неужели он был в отключке так долго? Наверное, так – вот и шаман выглядит усталым и постаревшим, его поддерживает выглядящий не менее усталым Ишмаль. Лигарот – бледный, с набухшими тёмными подглазьями полулежит на песке, Арх-хамир поддерживает его и поит из маленькой керамической бутылочки. Лигарот допил последний глоток и улыбнулся Лёньке: - Как ты себя чувствуешь, сынок? Лёнька прислушался к себе и с удивлением ощутил, что чувствует себя хорошо, только страшно голоден, о чём он и сказал отцу. Лигарот удовлетворённо улыбнулся: - Всё в порядке. Каким красивым стал, сынок. Красивым и сильным. Защитник кивнул, соглашаясь со словами Лигарота, а неугомонный Тиверин не преминул вставить свои пять копеек: - Потрясающе! Не думал, что увижу такое своими глазами! - Попробуй встать, - заявил шаман, достав из воздуха точно такую же керамическую бутылочку, какая была в руках у Лигарота, и от души приложившись к ней. Остатки питья он отдал Ишмалю, который в два глотка опустошил бутылочку до конца и тут же стал выглядеть куда лучше. А Лёнька попробовал встать. К его удивлению, это удалось явно не с первой попытки, центр тяжести тела словно изменился, к тому же за спиной откуда-то появился тяжёлый влажный плащ… Стоп. Какой плащ? Лёнька прекрасно помнил, что спал он совершенно без ничего, и в таком же виде его Арх-хамир принёс к камню. Откуда в воде взялся плащ? - Крылья расправь, - хмыкнул Тиверин, когда у Лёньки получилось принять вертикальное положение, - быстрее высохнут. - Какие крылья? – удивился Лёнька, не поняв, кто на этот раз бредит – он или Тиверин. - Твои, твои… - отозвался Тиверин-кукла своим смешным «гелиевым» голосом. Лёнька хотел было уже покрутить пальцем у виска, но тут его плечевые мышцы напряглись, и за спиной что-то развернулось с громким хлопком, словно мокрый парус. - Кры… крылья? – беспомощно спросил растерянный Лёнька. А Лигарот в ответ поднялся на ноги и укоризненно сказал: - Тиверин, не пугай мальчика. Он же себя ещё не видел. Ты прекрасен, малыш. И твои крылья прекрасны. Такие бывают только у Изначальных чистейшей крови. Какая ирония судьбы – ты, сын слабого мага и человеческой женщины, вмиг стал сильнейшим и чистокровнейшим из Изначальных. - И поделом им, - ехидно проскрипел Тиверин. - И не могу с тобой не согласиться, - отозвался Арш-пахва. – Таки поделом. Лигарот же укоризненно покосился на обоих интриганов и заявил: - Не смейте моего мальчика втягивать в свои игры! Льоня, идём, посмотри на себя. И Лигарот, взяв Лёньку за руку, потянул его к озерку с кристально-прозрачной, чистейшей водой. Лёнька послушно пошёл за отцом и наклонился над озером. И удивлённо вскрикнул. На него смотрело одновременно знакомое и незнакомое лицо. Кожа стала чище, черты лица – тоньше, нос изящнее. Совсем немного перемен, и Лёнька из симпатичного парня превратился в красавца с тонкими аристократичными чертами лица. Волосы остались рыжими, но оттенок их стал золотистым, а надо лбом виднелись маленькие рожки. Лёнька в обалдении потрогал их и убедился, что ему не мерещится – серебристо-белые, чуть изогнутые назад изящные рожки. Неожиданно раздался противный писк, и на голое бедро Лёньки опустилось какое-то противное насекомое. Лёнька хотел его прихлопнуть, но тут что-то чувствительно шлёпнуло его по бедру, и парень, скосив глаза, разглядел хвост, покрытый золотистой шерстью и мягкой рыженькой кисточкой. - Это тоже моё? – ахнул он. - Да, - улыбнулся Лигарот. – А теперь полюбуйся на свои крылья, сынок. И Лёнька полюбовался. Отразившиеся в воде крылья были сказочно прекрасными, их покрывали мягкие перья – огненного, золотого и серебристого цвета. Повинуясь непонятному импульсу, Лёнька напряг мышцы, и крылья затрепетали. А ещё через миг он поднялся над островком больше чем на метр, всё ещё отказываясь верить в произошедшее. Однако какая-то внутренняя память позволяла ему всё делать правильно. Ощущение удивительной лёгкости во всём теле было сказочным, и, взмахнув крыльями, Лёнька отправился в свой первый полёт. *Уважаемые читатели, это не ошибка, а попытка передать интонацию, с которой произносится фраза. Не надо исправлять.