Злая сказка

Сахель проснулся и удивился тому, что проспал так долго. Высший, который забрал его из того ужасного места у храма Меркеля, казалось, хорошо относился к нему, во всяком случае, он позволял ему есть столько, сколько хотелось, и ни разу не побил. И, когда они занимались сексом, не стремился причинить боль, более того, был достаточно осторожен. К тому же был красив, так красив, что сердце в груди Сахеля порой сладко замирало, но он постоянно одёргивал себя. Этот красивый и знатный Высший наверняка находится в родстве с семьёй самого Правителя Аннераала Беспощадного, глупо даже надеяться попасть к нему в качестве Роэтэ, ведь он, Сахель, опозорен своим пребыванием у храма. Но господин сказал, что ему нужен слуга, и Сахель изо всех сил старался показать себя хорошим слугой. Понятное дело, что в городском доме господина ему не бывать, но даже жить здесь, в этом странном жилище, присматривать за ним, быть каждый день сытым и не обслуживать ежедневно больше десятка потных вонючих грузчиков или подёнщиков уже было большим счастьем. Поэтому пока у Сахеля работал элементарный инстинкт самосохранения, ничего другого. Он очень хотел остаться здесь. Он очень хотел быть полезным хозяину и старался изо всех сил. За те несколько дней, что Сахель пробыл в этом странном жилище, он вылизал его до блеска, он готовил самую вкусную еду и очень старался в постели. У храма у него не было шанса выжить. Если стать слугой у Высшего – этот шанс появится. И господин пока был доволен, главное не прогадать… и ни в коем случае не соваться туда, куда он строго-настрого запретил – в ту непонятную дверь в библиотеке. Во всяком случае, библиотекой Сахель считал комнату, где было устроено несколько полок с книгами… книгами, которые было лучше не трогать… Он был достаточно сильным магом для Низшего, поэтому сразу почувствовал силу, исходящую от этих книг… и это была не та сила, которую хотелось приручить. Сахель и не трогал книги. Он навёл порядок в библиотеке, смахнул метёлкой из перьев пыль с корешков, но сами книги открыть даже не пытался. К счастью, в библиотеке были и другие книги - небрежно сваленные в боковом шкафу. Это были стихи, рассказы о любви и разлуке, о путешествиях и чудесах… Сахель робко спросил хозяина, можно ли ему брать их, и удостоился небрежного вопроса: - Ты умеешь читать? А когда в ответ Сахель робко кивнул, неожиданно улыбнулся и потрепал его по волосам. - Можешь читать их, сколько хочешь. Всё это глупые сказки для наивных мальчиков… но тебе это должно понравиться. Ты ведь знаешь, какие книги брать нельзя? Сахель кивнул и добавил: - Я чувствую, господин… Я не трону ничего из того, что вы запрещаете. - Вот и хорошо, - отозвался Высший, и на этом вопрос был закрыт. Да, Сахелю жилось куда лучше, чем когда-либо в жизни. Он помнил нищее, голодное детство, угрюмых, вечно раздражённых родителей. Их брак не был благословлён храмом Меркеля, но они всё равно жили вместе и даже сумели как-то создать два кокона и получить двух сыновей. Но, чтобы обеспечить семью хотя бы элементарным, отцу приходилось работать много и тяжело, а папа всё равно экономил на всём, стараясь каждый день накормить семью хотя бы дважды. Он благодарен сожителю за то, что тот позволял жить с ними его старенькому полуслепому отцу, который явно задержался на этом свете… Но бросить отца папа не мог, к тому же тот проводил много времени, возясь с внуками, что позволяло папе наниматься на подённую работу. Иногда… Когда дела семьи становились совсем уж плохи. Так жили все вокруг, это было привычно, но папа считал, что один из сыновей заслуживает большего. И однажды к ним в семью пришёл вербовщик из школы Роэтэ и не колеблясь предложил за маленького Сахеля один золотой… Так называли большие серебряные монеты, дедушка, отец папы, рассказывал, что в прежнем мире, из которого пришли Высшие и Низшие, золото стоило дороже серебра. Сейчас из золота делали самые мелкие монетки, их называли «лепестки», и в серебрушке было целых пять лепестков. А серебрушек в золотом – ровно тысяча. Немыслимая сумма, большинство Низших и в руках такую не держали ни разу… А сам золотой выглядел весьма величественно – большая полновесная монета с диковинной птицей с крючковатым клювом на одной стороне и профилем Правителя на другой. Местное серебро при слабом свете приобретало еле уловимый огненный оттенок – может, ещё и поэтому такие монеты называли золотыми. Так вот, вербовщик из школы предложил за Сахеля один золотой, и родители согласились добровольно и с радостью. Сахель и раньше замечал, что младшего братишку родители любят куда больше, чем его, но думал, что это из-за того, что братишка ещё мал. Однако он хорошо помнил и себя в этом возрасте – с ним родители так не носились… Но, может быть, это потому, что папа поддерживал кокон? Однако перед тем, как вербовщик забрал Сахеля, родители развеяли эти иллюзии. Оказалось, что папа не создавал двух коконов. Только один – братишкин. А Сахеля как-то им предложил усыновить неизвестный и даже дал немного денег на содержание мальчика. Родители согласились, тогда было совсем плохо с работой и без этих денег им было никак не выжить, а много ли съест маленький ребёнок… Несколько лет незнакомец исправно передавал деньги, потом перестал, но приёмные родители не выгнали Сахеля на улицу. Мальчик рос на удивление красивым с приятным голосом и музыкальным слухом, и родители уже тогда решили заработать на нём, отдав в школу Роэтэ, чтобы обеспечить лучшее будущее собственному малышу. Сахелю было больно от такого, но теперь ему стало всё понятно. Так что родители радовались, когда вербовщик уводил Сахеля, и только маленький братишка заливался слезами. Ему было наплевать – родной Сахель или приёмный, он любил его просто так. В школе Роэтэ Сахелю жилось неплохо, правда, нагрузка была достаточно высокой. Школа – это конвейер, чем быстрее Роэтэ обучается нужным наукам, тем быстрее можно выставить его на торги Высшим или состоятельным (были и такие) Низшим. От Роэтэ требовалось умение петь и танцевать, играть на одном-двух музыкальных инструментах, вышивать, знать много стихов, сказок и легенд, играть в несколько настольных игр и поддерживать лёгкую приятную беседу, правильно вести себя за столом. Ну и знать разнообразные постельные уловки, куда же без этого. А поскольку читать и писать учили только самых умных, которых будущие хозяева желали видеть доверенными слугами, то массу информации приходилось запоминать… Сахеля никто грамоте не учил, но мальчик оказался смышлёным и, приглядываясь к свиткам и прописям таких учеников, самостоятельно выучил буквы, а потом и читать научился. При школе была своя библиотека, но ею пользовались обычно только преподаватели, большинству учеников грамота была недоступна. Но Сахель потихоньку пробирался туда и читал всё подряд из того, что попадалось на полках. И запоминал всё. Память у него от природы тоже была изумительная. Конечно, большинство свитков и книг имели весьма специфическую направленность, но попадались и книги о путешествиях, и легенды о покинутом мире, и отрывки хроник. А ещё Сахель с течением времени стал меняться внешне. Его кожа красно-пурпурного оттенка, как и у всех Низших, стала светлеть и, в конце концов, стала нежно-розовой. А иссиня-чёрные волосы постепенно словно выцвели до шоколадного цвета. А в глазах стала проступать нехарактерная для Низших синева. Лекаря школы это тоже удивило, и он решил обследовать Сахеля. А с результатами помчался к владельцу школы. Сахелю удалось подслушать этот разговор, и он был поражён настолько, что всё это отпечаталось у него в памяти до последнего слова, жеста и движения собеседников. … Лекарь ворвался в комнаты владельца школы словно вихрь – такое поведение было для солидного немолодого и тучного пожилого Низшего настолько не характерно, что на лице владельца школы стала проступать тревога. Сахелю, забравшемуся на высокое дерево за окном комнат владельца, всё было прекрасно видно и слышно через открытое окно. - Что случилось, лекарь Раххерон? – озабоченно спросил владелец школы Роэтэ. – Только не говорите мне, что среди мальчишек начался мор – тогда мы все будем разорены. - Нет-нет, - замотал головой лекарь, - с мальчиками всё в порядке, почтенный Нубрутал. Я по поводу Сахеля. Сахель на дереве навострил уши. Он понял, что сейчас лекарь скажет что-то важное, что-то, от чего будет зависеть его дальнейшая судьба. - А что не так с Сахелем? – слегка удивился владелец школы. – Он – один из лучших учеников, весьма красив и достаточно умён, чтобы его купил богатый Высший. - Он меняется… - начал лекарь, но Нубрутал протестующе вскинул руки. – Мы уже говорили с вами об этом, Раххерон. Вы знаете, что до Изнанки Мы не делились на Низших и Высших. Это случайно проявляющийся атавизм, что только поднимает цену мальчика. И он довольно хохотнул, посмеиваясь над старым лекарем. - Да послушайте вы! – в нетерпении выкрикнул почтенный лекарь. – Я скажу вам правду, но это правда такого сорта, из-за которого нас обоих могут четвертовать при помощи нергов! - Тише-тише, дорогой Раххерон, - тут же серьёзно сказал Нубрутал, - ну, что там может быть такое с этим мальчишкой? - Я сумел проверить его по крови и силе, - ответил лекарь. – Слава Меркелю, я проделал это тайно, через верных знакомых… из тех, кто мне обязан и умеет держать язык за зубами. Так вот, Нубрутал, мальчишка – совсем не Низший. Он – чистокровный Высший, причём из семьи… Тут лекарь так понизил голос, что даже острый слух Сахеля оказался бессилен. А владелец школы изменился в лице и спросил: - Но почему он выглядел как Низший? - Заклятие облика, - коротко ответил лекарь. – Наложенное очень сильным магом. А сейчас оно стало разрушаться. Долго держалось. Маг силён… почти как… Тут он снова замолчал, но Нубрутал, казалось, понял, кого имеет в виду лекарь. - Вот оно что… - медленно произнёс владелец школы. – Ты прав, это может привести нас к краю могилы… Мальчишку нельзя выставлять на торги. - Может… мне стоит… - неуверенно произнёс лекарь. - Не будем брать грех на душу, - отрезал Нубрутал. – Я знаю, кому его предложить. И чем быстрее мальчишка исчезнет из моей школы, тем в большей безопасности мы будем… Сахель хотел послушать ещё, но внизу раздался подозрительный шум, и ему пришлось ретироваться. Он твёрдо решил сбежать из школы при первой возможности, но такой возможности у него не появилось. Уже на утро его вызвал к себе лекарь и напоил какой-то непонятной настойкой, от которой у мальчика сразу же закружилась голова, и захотелось спать. Он и заснул. А проснулся уже у первого господина. Первого господина, который превратил его жизнь в ад… Сахель тряхнул головой. Нет, он не хотел вспоминать об этом. Не хотел вспоминать те события, которые, в конце концов, привели его на площадь к храму Меркеля. Больше ему было некуда идти, он уже успел понять, что в его происхождении кроется какая-то тайна, за которую его могут убить. А шлюхами у храма Меркеля никто не интересовался, кроме их клиентов. И встретить там Высшего было не легче, чем выжать воду из камня. Но господин всё-таки появился там и выбрал его и Лашьяма. Лашьяма его господин выгнал из дома, но он никогда не говорил – за что. Никто не говорил, и никто не удивлялся скрытности Сахеля. К тому же с Лашьямом у них завязалось что-то вроде приятельства – в хорошие дни он делился с Сахелем едой, а в плохие они вместе ночевали у подножия огромной статуи, в фундаменте которой сзади была трещина, в которую они могли втиснуться и чувствовать себя в относительной безопасности. Жаль, что господин отослал Лашьяма – тот наверняка тоже стал бы хорошим слугой… Раздумывая таким образом, Сахель готовил завтрак для господина. Хорошо, что господин ещё не вышел из своих комнат – иначе Сахелю могло бы достаться. Но что же случилось? Не заболел ли господин? Неожиданно дверь на кухню скрипнула и вошёл… Лашьям? Сахель удивился и даже слегка обрадовался – господин решил ещё раз воспользоваться услугами Лашьяма? Или захотел нанять второго слугу? - Ты как здесь оказался, Лашьям? – удивился Сахель. – Это господин призвал тебя? - Можно и так сказать, - ответил Лашьям и удивительно знакомым, не своим жестом поправил волосы. И вдруг произнёс с интонациями господина. - Опять каша? Быстро пожарь мне мяса! С кровью! И побольше! И тут Сахелю стало по-настоящему страшно.