Злая сказка

От ужаса у Лёньки отнялся голос, он стал озираться, пытаясь понять, что могло произойти, и в это время откуда-то из темноты раздался голос: - Вот ты и пришёл… - Вы мне? – нервно спросил Лёнька. – Вы кто? - Джинн… Так называют меня люди, в чьём мире ты родился, - спокойно ответил голос. – Я Дух Огня и был заключён здесь многие тысячелетия. Меня зовут Карам Отступник, и я отчётливо помню те времена, когда мы ещё владели этим миром… вместе с теми, кого называют Изначальными. Я чувствую в тебе кровь и тех, и других. Как это возможно? Неужели мир так изменился? - Не особо, - честно признал Лёнька, начиная успокаиваться. Может, этот странный товарищ и не опасен? Хотя, учитывая общую нехорошую тенденцию, стоит быть настороже… И джинн не обманул Лёнькиных нехороших ожиданий. - Благодаря тебе я смог покинуть этот сосуд скорби, - мрачно произнёс он, и к Лёнькиным ногам подкатился медный кувшин с узким горлышком, весь испещрённый руническими знаками, пентаграммами и какой-то затейливой вязью. Лёнька нагнулся и поднял сосуд, поразивший его своей тяжестью. В голове стали медленно всплывать прочитанные в детстве сказки «Тысячи и одной ночи». Кажется, у их героев тоже были заморочки со свежеосвобождёнными джиннами. Ой.. Между тем джинн продолжал вещать хорошо поставленным голосом: - Так вот, я покинул этот сосуд скорби и теперь готов выразить свою благодарность. Я убью тебя. Выбирай, какой смертью тебе предстоит умереть, и я исполню всё в точности. - Э… От старости? – на автомате пискнул ошарашенный Лёнька. – В окружении взрослых детей и любящих внуков? - А ты хитрец, - с усмешкой в голосе ответил Карам. – Пожалуй, я бы мог пощадить тебя, ты меня развлекаешь. Но увы, я дал клятву самому себе, а я всегда исполняю клятвы. Смерть от старости – естественная, а я же поклялся в другом. - Подумать можно? – тихо спросил Лёнька и незамедлительно получил ответ: - Думай, сколько хочешь, мне спешить некуда. «А вот мне есть куда…» - мрачно подумал Лёнька и стал вспоминать, как выпутался из похожей истории герой арабских сказок,* и кажется, что-то в голове у него мелькнуло… А что, если? - Простите, уважаемый Карам, не могли бы вы показаться мне? Вы меня всё равно убьёте, я никому не расскажу, - начал Лёнька. – А мне хотелось бы увидеть существо, от которого я приму смерть. - Твоя просьба справедлива, - пророкотал джинн, - смотри же и восхищайся! Воздух в центре странной комнаты сгустился, и из него возник высокий мужчина со смуглой кожей, вьющимися кудрявыми волосами, отросшими ниже лопаток, и небольшими чёрными рожками. Вся нижняя часть тела мужчины от пояса была покрыта густой кудрявой чёрной шерстью, а ноги заканчивались чем-то, сильно напоминающим копыта. Черты лица мужчины были вполне правильными и приятными, но всё портило выражение лица – холодное и надменное. Но особо поражали огромные чёрные глаза без белков со щелевидными огненными зрачками. В общем, джинн и впрямь производил величественное впечатление. - Пади же ниц! – потребовал он. - Паду, непременно паду, вот только попозже чуть-чуть, можно? – спросил Лёнька. – Простите, что надоедаю, но могли бы вы перед смертью утолить моё любопытство? Лицо Карама стало слегка растерянным, но он быстро справился с собой и сказал: - Хорошо. Но ты можешь задать не более трёх вопросов. Лёнька кивнул и спросил: - Как я мог вас освободить? Я ведь ничего такого не делал… - Дело в твоём происхождении… - недовольно сказал джинн. – Когда меня заключили в этот сосуд и запечатали мощной Печатью Отвержения, условием моего освобождения было то, что сосуд откроется только тогда, когда рядом окажется существо, в котором течёт и кровь Изначальных, и кровь людей, и кровь джиннов… В мои времена подобное было немыслимо… И мне казалось, что я был заключён навечно. Но ты всё-таки пришёл… и я смог освободиться. Лёнька сделал себе зарубку на память насчёт крови джиннов – что-то он такое впервые слышал, но сейчас было приоритетом даже не это, и он спросил снова: - А почему вы решили убить меня, если благодаря мне освободились? - Видишь ли, мальчик…- устало вздохнул джинн. - Я провёл в этом сосуде целую вечность и первое время думал о том, что щедро вознагражу своего освободителя и буду ему верным помощником во всех начинаниях. Но никто не приходил, и я решил, что если мой освободитель всё-таки явится, то я вознагражу его так щедро, как только могу, и одарю силой и властью… Но снова никто не пришёл освободить меня… И тогда… Тогда в момент гнева я поклялся себе, что освободивший меня умрёт той смертью, которую сам выберет. А я всегда выполняю клятвы… Лёнька слушал джинна вполуха, старательно разглядывая пол. Кувшин был уже в его руках, а вот где та самая Печать Отвержения, которую явно использовали вместо пробки? Если она самоуничтожилась, то у него точно нет ни малейшего шанса… Однако удача на сей раз была на стороне Лёньки, и он разглядел неподалёку небольшой слабо светящийся предмет. Но как же его подобрать?.. Неожиданно возникла мысль, и Лёнька, выслушав рассказ Джинна, упал на колени и распростёрся ниц, постаравшись незаметно подтащить к себе странный предмет, по конфигурации напоминавший пробку от шампанского, но от этой «пробки» фонило такой силой… - Простите меня, о могущественный Карам Отступник, - всхлипнул Лёнька, - но не могли бы вы пощадить меня? Я ведь не сделал вам ничего плохого, наоборот… - Я дал клятву самому себе, - твёрдо возразил джинн. – Не проси пощады. Лёнька сжал пробку в кулаке и медленно поднялся. - Хорошо, - кивнул он, - я не буду просить пощады. Но я вам не верю. - Да как ты смеешь! – рявкнул джинн. – Да я тебя!.. - За мной третий вопрос, - напомнил Лёнька. - Хорошо, задавай, - сменил гнев на милость джинн. – Отчего же ты столь недоверчив? Джинны не лгут! - Простите, - Лёнька поставил сосуд на пол, - но вы очень большой. Я не верю, что вы могли поместиться в таком маленьком сосуде. - Всего-то? – спросил джинн. – Ну так я докажу тебе мою правоту, и покончим с этим! А потом ты сам выберешь себе смерть! Тело Карама странно замерцало, став каким-то бесплотным, он приподнялся над полом… и ушёл в сосуд по колени. - Теперь веришь? – мрачно спросил он. - Не хочу показаться занудой, - заметил Лёнька, - но большая часть вас на виду. Джинн злобно фыркнул… и мгновенно ушёл в сосуд так, что на виду осталась одна голова. - Ну? – мрачно спросила эта голова. - Почти верю, - согласился Лёнька. – Только вот голова у вас… сразу видно, что умная… большая… Вдруг как раз она и не поместится? - Ладно, - рявкнул доведённый недоверчивостью Лёньки джинн, - смотри же, недоверчивый мальчишка! И голова исчезла в сосуде. Лёнька же, не теряя даром времени, быстро воткнул пробку в горлышко, мысленно проговорив заклятие Запечатывания, которому его научил Арш-пахва, и стараясь влить в это заклятие побольше силы. Пробка встала на место, по ней пробежали крохотные искры… и всё. Лёнька мысленно вспомнил всех богов и взмолился, чтобы у него получилось. Ох, как бушевал и ругался джинн внутри сосуда! Но Лёнька понял главное – пробку выбить Караму не под силу, и он облегчённо вздохнул и медленно опустился на пол. Ноги дрожали и подкашивались. Мысленно отчитав себя за трусость, Лёнька немного посидел на полу и задумался – а как отсюда выбраться вообще? Нет, конечно, Арш-пахва и Шан-туле рано или поздно заметят его отсутствие и поднимут тревогу… если уже не подняли. Но вот смогут ли они его обнаружить? Ведь те, кто заключал джинна в этом милом местечке, могли и заклятий всяких вредных понавесить, которые за долгие века никак не растеряли своей пакостности, если судить по пробочке. Значит… Значит, надо договариваться и ничем не показывать свою слабость, иначе этот Карам его схарчит и не подавится, а безутешным родным и близким скажет, что так и было. Однако джинн явно пришёл к похожему выводу и замолчал в своём сосуде, а к тому времени, когда Лёнька сделал свои умозаключения, подал голос. - Послушай, юноша, признаю, ты перехитрил меня… Лёнька никак не комментировал это заявление и продолжил слушать. - Ты не ушёл? – обеспокоился джинн. - Пока нет, - невозмутимо ответил Лёнька, которому вновь пришли на память арабские сказки. – Что ты ещё можешь сказать мне, о дитя Огня? - Так ты из Посвященных… - выдохнул джинн. – Простите, господин. Не признал. Лёнька ни хрена не знал о том, кто такие Посвящённые, но решил, что наглость – второе счастье, и поинтересовался: - Так как мы разрешим это небольшое недоразумение? - Выпустите меня, господин, и я буду вашим рабом… - униженно промолвил джинн. - Мне не нужны рабы, - процедил Лёнька. – К тому же как быть с твоей клятвой самому себе? Джинн вздохнул: - Я – Дух Огня, дитя Огня и не нарушаю своих клятв… Но думаю, что в данном случае её можно обойти. Господин выбрал смерть от старости? Пусть будет так, ведь все знают, что Посвящённые почти бессмертны. Лёнька слегка позавидовал неведомым Посвящённым, но потом вспомнил, что ему и так светит долголетие, и решил не жадничать. - Пожалуй, я прощу тебе твою ошибку, - сказал Лёнька. – Но на моих условиях. - Хорошо, господин, - вздохнул джинн, явно представляя себе что-то нехорошее. - Так вот, - продолжил Лёнька, - для начала ты дашь мне нерушимую клятву, что ни прямо, ни косвенно, ни сам, ни через кого-нибудь, не причинишь никакого вреда мне, моей семье и моим друзьям и близким. И ты никогда не будешь пытаться обойти эту клятву. - Хорошо, господин, - вздохнул джинн, - я готов дать такую клятву. Мы, джинны Огня, никогда не нарушаем своих клятв. Это справедливое условие. И Карам громким голосом произнёс требуемую клятву. Лёнька приободрился и заявил: - Не стоит тебе называть меня господином. Меня зовут Леонид или просто Лёня. И давай на «ты». Ты ведь всё-таки старше меня на целую прорву лет. - Спасибо, гос… Льоня, - отозвался джинн. - Ты вернёшь меня на холм, откуда я сюда попал, - продолжил Лёнька. – Через минуту после того, как я оказался здесь. - Это несложно, - согласился джинн. - И последнее, - заявил Лёнька, припомнив опять арабские сказки, - ты выполнишь три моих желания. Правда, не сразу, а по мере надобности. Но я постараюсь, чтобы это произошло побыстрее. - А потом? – с некоторой робостью в голосе спросил джинн. - А потом можешь быть свободен, - сказал Лёнька. - Ты говоришь правду? – поразился джинн. – Ты отпустишь меня просто так? - Не просто так, а по выполнении всех моих условий, - отчеканил Лёнька. – Ты согласен? - Согласен ли я стать свободным? – поразился джинн. – Да! Тысячу раз – да! Лёнька кивнул самому себе и медленно вытащил пробку. Из горлышка сосуда повалил тёмный дым, материализовавшийся в фигуру джинна. - Никак не могу понять, Льоня, - заметил он, - либо ты не по годам мудр, либо чересчур глуп. Если бы ты сделал меня своим вечным рабом, то стал бы властителем мира. - Меня это как-то не привлекает, - спокойно ответил Лёнька. – А вот кое-что в здешнем мире не мешает исправить. Но, думаю, что для этого хватит и трёх желаний. А сейчас – думаю, мне пора вернуться, пока мои друзья не начали волноваться. Карам тут же подхватил Лёньку на руки, и мрачное подземелье стало расплываться, теряя свои очертания. *Сюжетный ход с джинном нагло спёрт из «Сказки о рыбаке», входящей в сборник «Тысяча и одна ночь», в чём автор честно и признаётся.