Злая сказка

Карам тут же подхватил Лёньку на руки, и мрачное подземелье стало расплываться, теряя свои очертания. А когда Лёнька проморгался и мир вокруг вновь обрёл чёткость, то они оба оказались на том самом холме, где Арш-пахва так неосмотрительно предложил устроиться на ночлег. Шаман мирно дремал, укрывшись плащом, а вот Шан-туле тут же вскочил на ноги, не забыв прихватить свой длинный нож, и крикнул: - Отпусти его немедленно! Льоня, что происходит? Ты вдруг растаял в воздухе, а потом опять появился на руках у этого… этого… - Шан-туле, тише, - сказал Лёнька, спрыгнув с рук джинна с грациозностью испуганной лани, - Арш-пахву разбудишь. Это джинн, его зовут Карам… - Не может быть! – воскликнул Шан-туле. – Джинны исчезли давным-давно! - Ну, один, как видишь, остался, - вяло уточнил Лёнька, почувствовавший вдруг страшную усталость. - Как ты смеешь сомневаться в правдивых словах, о тупоумное дитя леса! – возмутился Карам. – Твой друг говорит чистую правду! - Брэк! – сердито сказал Лёнька. – Шан-туле – это Карам, он джинн. Карам – это Шан-туле и Арш-пахва, они мои друзья. Ты понял? А сейчас я устал, поэтому давайте спать. Нам предстоит долгий путь, и встать нужно рано. - Хорошо, - проворчал Шан-туле, - давай спать. Но этому я не доверяю. Ложись ко мне поближе. Лёнька пожал плечами, но справедливо отложив выяснение отношений до утра, устроился рядом с Шан-туле. Джинн же заявил: - Я, пожалуй, пойду, поохочусь. Как давно я не ел свежего вкусного мяса… Как давно… Шан-туле попытался спросить Лёньку ещё о чём-то, но тот и правда был таким усталым, что стоило ему прилечь и укрыться плащом, как он моментально и качественно вырубился. И спалось ему на удивление сладко, даже ночная прохлада не мучила его. Утром Лёнька проснулся от умопомрачительного запаха жареного мяса и тут же понял, почему ему было так тепло и уютно. Шан-туле за ночь умудрился плотно обхватить Лёньку, да ещё и прикрыл собственными расправленными крыльями, которые оказались удивительно мягкими и нежными, словно пуховое одеяло. Лёнька попытался выпутаться из кокона крыльев, не разбудив Шан-туле, но это оказалось невозможным. Охотник немедленно проснулся, вновь стал пикантно-пурпурным и пробормотал, что он это случайно. - Ничего, - машинально ответил Лёнька, - мне было тепло и хорошо спалось. - Дитё-дитём, - тихо, но недостаточно тихо, чтобы Лёнька со своим новоприобретённым тонким слухом не расслышал, пробормотал ехидно скалящийся джинн, переворачивая прутики с нанизанным на них совершенно умопомрачительно пахнущим мясом. Шан-туле стал ещё более пурпурным, хотя, казалось, уже некуда было. А Лёнька, попытавшись встать, понял, что он как-то уже далеко не дитё… мысленно порадовавшись, что его одежда достаточно свободная, Лёнька рысью понёсся к озеру, торопливо сбросил её и плюхнулся в прозрачную воду, подняв фонтан брызг. Несколько минут спустя к нему присоединился Шан-туле, у которого явно была схожая проблема. К счастью, вода в озерце оказалась достаточно холодной, и проблема разрешилась сама собой. Лёнька и Шан-туле неторопливо оделись, расправили крылья, постояв некоторое время на свежем ветерке, и вернулись к костру, где уже вовсю хихикали явно спевшиеся шаман и джинн. - Угощайтесь, - заявил Карам, сверкнув белоснежными безупречными зубами, - это был молодой и сильный лесной бык, у него весьма нежное мясо. - А остальное где? – удивился Шан-туле – Бросил, что ли? Но это же сущее расточительство! - Конечно же, нет, - возмутился Карам, - я же сказал, что соскучился по свежему мясу. К тому же там поблизости бродила самка глара с котятами – как не угостить? Лёнька откусил кусочек и зажмурился от удовольствия. Мясо и впрямь было нежным и вкусным, к тому же джинн приправил его каким-то травками, так что вкус получился умопомрачительный. - Ммм… Вкуфно… - сказал он, слизывая мясной сок с пальцев и, прожевав, добавил. – Спасибо, Карам. Джинн вежливо склонил голову, а Лёнька продолжил: - И не надо ссориться. Карам с нами ненадолго. После этого он пересказал Арш-пахве и Шан-туле краткую историю своих ночных приключений. Арш-пахва грустно покивал головой и сказал: - Прости, Льоня, я понятия не имел, что это может быть опасно для тебя… Когда был моложе… Значительно моложе… я совершил несколько путешествий на Звёздное плато, и всякий раз останавливался здесь. Это было совершенно безопасно, и я не подумал, что это может плохо кончиться для тебя. - Ну, - сказал Лёнька, - Карам объяснил мне, что всё дело в моей родословной. К тому же, всё закончилось хорошо. Давайте просто проделаем скорее оставшийся путь до этого плато. - Вы отправляетесь на Звёздное плато? – удивился Карам. – Но зачем? - За красной травой, - ответил Лёнька. – Я обещал Арш-пахве, что раздобуду её для его внука. - Это опасно, - нахмурился джинн. – Вы знаете, почему Звёздное плато получило своё название? - Говорят, - задумчиво произнёс Арш-пахва, - что на него с неба упала звезда и рассыпалась на множество осколков. Эти осколки превратились в прекрасные камни… А плато поросло красной травой, которая несёт исцеление умирающим от самых безнадёжных болезней. - С неба действительно кое-что упало на Звёздное плато, - ответил джинн. – Я помню это. Но это была вовсе не звезда. Когда земля остыла, мы с моим другом отправились туда по слову нашего Повелителя. Мы нашли то, что вызвало эту катастрофу. Это был шар из какого-то неизвестного металла, внутри пустой. Там было много всяких странных вещей, а внутри мы нашли останки живых существ, похожих на кошмарный сон. Мы вернулись домой, но мой друг вскоре заболел и умер. Я тоже долго болел, но всё-таки выжил. А принесённые нами с плато камни были столь прекрасны, что Повелитель приказал оправить их в белое золото и одарил ими свою любимую жену и трёх наложниц, одна из которых носила ребёнка. И они все заболели и умерли… А потом… потом странная болезнь перекинулась на других женщин. Многие умерли, а те, кто выжил, стали бесплодными. Повелитель был разгневан и приказал наказать меня. Так я и очутился в этом сосуде. - Так вот за что ты был наказан! – воскликнул Лёнька. – Но вы не виноваты, вы не могли знать, в чём состоит опасность… - А ты знаешь? – удивился джинн. - Догадываюсь, - ответил Лёнька. – Думаю, что всё дело в радиации. - В чём? – хором спросили все трое слушателей. Лёнька быстренько собрал все имеющиеся сведения в кучку и изрёк: - Не так давно в моём мире было изобретено чудовищное оружие. Одна бомба могла уничтожить целый город, но даже не это было самым ужасным. Ужасным было то, что одновременно со взрывом начинало распространяться излучение – оно было невидимым и неощутимым, но тот, кто находился длительное время под его воздействием, умирал в страшных муках - быстро или медленно, всё зависит от того, насколько большой была полученная доза этого излучения. Более того, оно воздействовало и на неродившихся детей – они могли погибнуть в утробе матери или родиться уродами. Но хуже всего было то, что выжившие, получившие совсем небольшую дозу излучения, тоже могли иметь больных или уродливых детей. Думаю, что на тебя и твоего друга, Карам, воздействовало излучение сродни радиационному, поэтому твой друг погиб, а ты долго болел. А камни так же были источником излучения, и весьма мощным, поэтому и погибли жена вашего Правителя и его наложницы. Одно только меня удивляет – почему стали гибнуть другие женщины? - А вот мне как раз всё понятно, - мрачно произнёс Карам. – Всё дело в камнях. Если я собрал немного камней, чтобы принести в дар Правителю, то друг мой насобирал их целый мешок и втайне продал ювелирам. Но своему богатству он порадоваться не успел. Умер. - А ювелиры понаделали украшений и многие приобрели их… - задумчиво произнёс Лёнька. - Камни были столь прекрасны, что их наверняка стали передавать по наследству, - потрясённо прошептал Карам. – И, судя по тому, что нет сейчас джиннов, они постепенно погибли все… Вымерли… Моя раса была обречена… Я оказался тем, кто погубил всех… Нет мне прощения. Воистину, имя мне Отступник… Пусть же небеса покарают меня! И джинн воздел руки вверх в полном отчаянии. - Карам, - мягко сказал Лёнька, - ты не мог этого знать. К тому же это всего лишь моя гипотеза, и народ джиннов погубило что-то ещё. Ведь не всем же вашим женщинам достались эти камни. Возможно, отправившись на плато, мы найдём что-то интересное, чтобы разрешить эту загадку. - Но, Льоня, - возразил шаман, - ты говорил о смертоносности излучения… Я, да другие воины Арайя бывали на Звёздном плато, и никто из нас не то, чтобы не заболел – даже не чихнул. И бесплодными мы не были. Да, мой внук болен, но дети были здоровы и погибли не от болезней. А другие, бывавшие там, оставили ещё более многочисленное потомство. Их дети и внуки живут в поселке, и они вполне здоровы. - Думаю, что со времени взрыва прошло очень много лет, и вредное воздействие излучения существенно ослабло или вообще сошло на нет. Кстати, у Арайя ведь тоже проблемы с воспроизводством потомства, не так ли? – ответил Лёнька. После этого глубоко задумались все. Наконец, Карам прервал затянувшееся молчание: - Я непременно хочу увидеть Звёздное плато ещё раз. Хорошо, что вы идёте туда. Хотя… Льоня, ты мог бы пожелать, чтобы я отправился туда один и нарвал красной травы – ведь, если я правильно понял, вы торопитесь кого-то исцелить? - Мы торопимся, - согласился Лёнька, - но у меня такое чувство, что я должен собрать эту траву сам, не полагаясь на других. Так что придётся тебе подождать, Карам, с исполнением моих желаний. - Ничего, - кивнул джинн, - подожду. Мне невыразимо интересно узнать, что ты, Льоня, сочтёшь достойным желанием… - Ну, - завершил дискуссию Арш-пахва, - если мы всё обговорили… Тогда – в путь! *** Глубокой ночью из боковых ворот дворца выскользнула маленькая хрупкая фигурка Низшего. Каким образом ему удалось проскользнуть мимо бдительных дворцовых стражей – было совершенно непонятно, тем более, что двигался юный Низший как-то неловко, было такое впечатление, что шатало то ли от болезни, то ли от ранения. Это был несчастный Ланеш, подвергнутый по приказу Аннераала жестокому наказанию, а после он приказал отослать мальчишку в казармы стражи, где эта самая стража с ним от души позабавилась. А когда настала ночь и его мучители угомонились, Ланеш сумел сбежать из казарм и, ведомый каким-то шестым чувством, двинулся прямиком к боковым воротам. На его счастье, у него ещё осталось достаточно сил, чтобы отвести стражам глаза, и Ланеш смог покинуть ненавистный дворец. Но, покинув его, Ланеш понял, что идти ему некуда. Таким – осквернённым, опозоренным, многократно изнасилованным, семья не примет его назад. Оставался только один путь - идти к храму Меркеля, чтобы протянуть какое-то время, отдаваясь самым отвратительным и мерзким клиентам. Но об этом Ланеш даже подумать не мог. Всё, что с ним творили последние несколько часов, вселило в него стойкое отвращение к сексу. Ланеш думал, что даже ради спасения собственной жизни не пойдёт добровольно на такое. Ни за что, никогда. Оставалось просто найти место, где он мог бы спокойно умереть. Но внутри юноши что-то глубоко противилось этому. Ланеш отличался от большинства Низших некоторым бунтарским духом и свободолюбием. И сейчас его голову точила одна мысль – за что? За что его наказали столь жестоко? Только потому, что его безобидная песенка привлекла внимание жестокого Аннераала? Хорошо бы ему на своей шкуре испытать всё, что проделали с Ланешем… Юноша сначала испугался этой мысли, но отбросить её совсем не мог. В конце концов, желание умирать пропало, и Ланеш стал пробираться по тёмным улицам к Нижнему городу. Он уйдёт в лес. Лучше умереть там от когтей хищника, чем стать игрушкой в чужих руках.