Злая сказка

Сахель, проводив хозяина, отправился назад, в дом. На душе было горько. Он согласился помогать Нерогабалу, надеясь на то, что в душе хозяина сохранилось ещё хоть что-то хорошее. Да и, по правде сказать, Сахель влюбился в нового хозяина больше жизни. Нерогабал был так прекрасен… и относился к Сахелю лучше, чем кто-либо в этой жизни, кроме маленького братишки и Лашьяма. И Сахель начал питать робкую надежду, что он Нерогабалу не безразличен. Он просто потерял голову от любви, потерял настолько, что согласился участвовать во всей этой авантюре с обменом телами. Нерогабал ведь обещал, что когда всё закончится, он вернёт душу Лашьяма на место и отпустит его, да ещё и вознаградит. Сахель поверил. Поверил, потому что хотел верить. И хотя он не особо понял, зачем Нерогабалу нужно найти в лесу затерянный посёлок ужасных злобных тварей, но был готов на всё, чтобы помочь любимому. Действительность оказалась другой. Ужасные, злобные твари, о которых рассказывали жрецы Меркеля, оказались добрыми и приветливыми существами, которые выходили их с Нерогабалом, найдя в лесу. И сам посёлок… Сахелю удивительно понравилось там, в огромном лесу, где каждый жил так, как хотел, но твёрдо помнил о помощи другим. Арайя никого не осуждали, не издевались и не преследовали. Там на душу Сахеля снизошёл такой потрясающий покой, которого он не испытывал никогда в жизни. Но длилось это недолго. Оказалось, что Нерогабал хочет похитить бежавшего брата и вернуть его, сделав своим… во всех смыслах. Сахель не смел ревновать, но это казалось ему неправильным. Видно же было, что Лигарот вполне счастлив и не желает другой жизни. К тому же неожиданно оказалось, что в посёлке есть ещё одно существо, которое пролило свет на тайну рождения Сахеля. Шок от общения с деревянной куклой, в которую вселился дух его деда Тиверина, у юноши был таков, что Лигароту пришлось отпаивать его настоем какой-то травы. Но Сахель сумел это принять, а вернувшись из дома Лигарота в гостевой дом, попробовал поговорить со своим любимым. Он стоял перед ним на коленях, он умолял оставить его дурную затею, а под конец предложил остаться в посёлке и жить вместе с Арайя. Нерогабал лишь презрительно усмехнулся, но ничего не сказал. Он ушел спать в другую комнату, а Сахель полночи проплакал, а потом вышел на плетеную веранду гостевого дома, вдыхая свежий предрассветный воздух, чтобы немного прийти в себя. Когда же он возвратился в свою комнату, его уже ждал Нерогабал. Он улыбнулся, распахнул объятья и сказал, что пришёл мириться. Обрадованный этим, наивный мальчишка бросился в объятия любимого, и тут на его шею опустилась какая-то плетёная верёвочка с подвешенной к ней подвеской. Сахель тут же замер, не в силах пошевелиться, а Нерогабал зло усмехнулся и заявил: - Ты не хотел по-хорошему помогать мне? Значит, будет по-плохому. Нерогабал сжал что-то в руке, и тело Сахеля пронзила чудовищная боль. Но он не мог издать ни звука. Он даже дышать не мог и начал задыхаться, в глазах потемнело, грудь сдавило, словно обручами. Сахелю показалось, что вот-вот он умрёт, и он отчаянно взглянул на Нерогабала, прощаясь. Даже сейчас он не мог перестать его любить. Неожиданно в глазах Нерогабал что-то промелькнуло, и чудовищные тиски прекратили сжимать грудь. Сахель судорожно задышал, а Нерогабал довольно мягко произнёс: - Это всё для твоего же блага. С тех пор Сахель превратился в послушную куклу Нерогабала. Он не мог ослушаться ни одного его приказа, как ни пытался сопротивляться им. Именно благодаря Сахелю Нерогабал в облике Лашьяма стал вхож в дом Арх-хамира, жениха Лигарота. Правда, Лигарот и Тиверин начали что-то неладное чувствовать, поэтому Нерогабалу пришлось действовать быстро. По его приказу Сахель накинул на шею Лигарота амулет, подобный тому, что уже был на нём. Под воздействием амулета Лигарот покинул защищённый дом Арх-хамира и оказался в нужном месте, откуда Нерогабал смог активировать амулет переноса… Так Лигарот оказался в плену. В подвале. На цепи. Нерогабал был доволен. В первую ночь после возвращения он был с Сахелем и не был жесток. Тело Сахеля испытывало удовольствие, а душа разрывалась на части. Ему было жаль Лигарота, он хотел посильно облегчить его пребывание в плену, но Нерогабал запретил ему даже приближаться к двери в подвал. Этого запрета Сахель ослушаться не мог, к тому же, когда Нерогабал вернул своё тело, он не отпустил Лашьяма, как обещал, а погрузил в стазис. И зарылся в свитки в библиотеке. В те самые свитки и книги, от которых фонило чужой враждебной силой. В этих старых документах упоминались жертвоприношения разумных, и Сахель понял, что тот, кого он любил, не собирается отпускать Лашьяма. Он принесёт его в жертву. Сахель в очередной раз попытался поговорить с Нерогабалом, но тот не стал его слушать. Избил и изнасиловал. Потом, правда, выходил и довольно мягко попросил не противоречить ему, сказав, что когда всё закончится, сделает его своим Роэтэ и поселит в гареме. В другое время Сахель был бы счастлив, но теперь… Теперь он понимал, что за такое счастье ему придётся заплатить своей душой. Погубить сразу двоих ради призрачной надежды на счастье – на такое Сахель был не согласен. И он всерьёз стал обдумывать возможность уйти из жизни. Нерогабал запретил ему причинять вред себе, но ведь можно же как-то обойти этот приказ. Он не мог помочь ни Лашьяму, ни Лигароту, но Нерогабал неожиданно смягчился и разрешил накормить пленника и отнести ему тёплые вещи. Сахель обрадовался возможности хоть как-то помочь пленнику и с горечью подумал, что Лигарот сейчас видит в нём только жалкого гнусного предателя. Но это неважно. Если он может оказать какую-то помощь – он её окажет. И Сахель вошёл в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он был настолько погружён в свои невесёлые мысли, что даже не заметил, что дверь в дом закрылась медленнее обычного. *** Нерогабал скакал по лесу, наслаждаясь скоростью и свободой. Он ничего не боялся – с таким верховым животным, как нерг, на него не решились бы напасть никакие хищники. Застоявшийся Сумрак стрелой летел вперёд, легко перескакивая препятствия или обходя их. Ветер бил в лицо. Жизнь была прекрасна. Скоро, очень скоро он получит всё, что пожелает. Наконец Сумрак замедлил свой бешеный бег, и Нерогабал остановил нерга, ласково потрепав по вспотевшей шее: - Набегался, мальчик? Ну, отдохни немного. Сумрак извернулся и ласково куснул хозяина за запястье. Нерогабал соскочил с нерга, и тот, фыркая, отправился вперёд, выведя хозяина на берег лесного озерка. Нерг по-особенному вопросительно фыркнул, и Нерогабал сказал: - Искупайся, если хочешь. Сумрак согласно и коротко взвизгнул, и Нерогабал расседлал его. Нерг тут же кинулся в озеро, подняв фонтан брызг. Купаться он обожал. Нерогабал некоторое время с улыбкой наблюдал за резвящимся нергом, а потом достал из поясной сумки нечто, очень напоминающее птичий скелет с привязанным к лапе мешочком. Когда он приложил к костяному черепу перстень, украшавший его безымянный палец, тот задвигался и взлетел на плечо Нерогабалу. В пустых глазницах загорелись красные огоньки. Нерогабал пробормотал несколько слов, скелет птицы расправил кости, когда-то бывшие крыльями, их окружила призрачная сероватая дымка, и жутковатый вестник взвился в воздух и полетел куда-то вглубь леса. Нерогабал удовлетворенно улыбнулся, быстро скинул одежду и присоединился к дурачащемуся в озере нергу, встретившему хозяина радостным визгом. *** Лигарот очнулся от тяжёлой, вязкой дремоты и попытался сесть. Звякнула цепь, и он поморщился. Ощущение холода не проходило, и Лигарот понимал, что это цепь продолжает высасывать его силу. Ему несколько раз удавалось создать небольшой резерв, но развивающемуся малышу требовалось всё больше и больше. Лигарот отдавал всё, что мог, но этот холод обозначал, что малышу недостаточно того, что он получал от отца. Значит, ещё несколько дней пребывания на цепи – и малыш погибнет. Лигарот и сам был истощен почти до предела. Брат надеялся сломить его волю холодом и голодом, отчего-то желая, чтобы Лигарот согласился «добровольно»… Но Лигарот не мог пойти на это – новая жизнь, зародившаяся в нём, означала, что он верен совсем другому мужчине. Произнести слова отречения от него, хоть и под давлением, Лигарот не мог. Соглашаясь принадлежать другому, он мог убить своё дитя. Сила – слишком тонкая и могущественная вещь, чтобы шутить с ней, и Нерогабал глуп, если не понимает этого, а расплата будет ужасной. Лигарот медленно встал, осторожно расправил одежду и поморщился. Он всегда был очень чистоплотным, и сейчас невозможность вымыться или сменить одежду угнетала не меньше постоянного голода. Он распустил длинные золотистые волосы, кое-как привёл их в порядок пальцами и вновь заплёл косу. Потом сделал несколько последних глотков из кувшина, только раздразнивших жажду. Цепь продолжала обжигать холодом, и Лигарот прислушался к себе – как там малыш? Неожиданно откуда-то изнутри поднялась волна чистого, неоформленного тепла. Цепь сразу же перестала обжигать. Лигарот потрясённо погладил абсолютно плоский живот и вновь получил тёплую волну в ответ. - Малыш? – потрясённо прошептал он. – Малыш? В ответ пришла ещё одна тёплая волна. - Каким сильным ты будешь… - прошептал Лигарот. – Совсем как Льоня… Лигарот проверил свой резерв. Странно, он не убавился, а словно прибавился. Лигарот стал осторожно, по каплям отдавать силу малышу, но она возвращалась к нему, и не просто возвращалась – росла. К тому же, цепь по-прежнему не обжигала, словно не могла тянуть эту новую силу. Как же так? - Молодец, малыш, - Лигарот погладил живот, - помогаешь папе. Потерпи немного, нас разыщет твой второй отец… и всё наладится. В ответ пришло тепло и спокойствие. Лигарот был потрясён – похоже, что его поняли. Он улыбнулся и начал прохаживаться по камере. Нужно двигаться… и думать. Нельзя сдаваться. Он должен защитить своего малыша. Спустя некоторое время скрипнула дверь. Тихо, опустив глаза, вошёл Сахель, который нёс в руках поднос с едой. Лигарот судорожно сглотнул. Всё это время он пил только воду и чувствовал, как медленно слабеет, хотя большого голода не испытывал. А сейчас почувствовал, насколько голоден. Сахель поставил поднос с едой на лавку у стены и тихо сказал: - Поешь. Только не ешь сразу всё, а то плохо будет. - Я знаю, - ответил Лигарот и, присев рядом с подносом, отломил кусок аппетитной поджаристой булочки. - Прости меня, - всхлипнул Сахель, - я не могу помочь тебе. Я… Лигарот кивнул. Он не питал к Сахелю вражды – мальчик виноват лишь в том, что полюбил не того… А сейчас он и вовсе под заклятьем и нарушить приказ брата просто не может. Между тем Сахель развил бурную деятельность. Пока Лигарот медленно ел, он прибрался в комнате и унёс вонючий сосуд, в который пленнику приходилось справлять нужду. Потом приволок пушистый ковёр, который постелил на пол, низенький столик и несколько ковровых подушек. Потом несколько одеял, кувшин с водой и чистую одежду. - Сними эту, я постираю, - предложил он. Лигарот съел примерно треть с подноса и сказал: - Спасибо тебе. Жаль, что нельзя помыться. Сахель кивнул, поставил поднос на столик и вернулся с тазом, кувшином тёплой воды и полотенцем. - Вот, хотя бы так… - тихо сказал он. Лигарот скинул одежду и стал мыться тёплой водой из тазика. Даже это ему сейчас казалось райским блаженством, да и настроение стало лучше после еды. Обмывшись, он взял полотенце и начал вытираться. И не сразу заметил, что Сахель замер, уставившись на его живот, а на лице парнишки отпечаталось величайшее потрясение. - У тебя будет дитя… - наконец выдал Сахель. – Но ведь так не бывает… - Ты должен молчать об этом! – угрожающе прошипел Лигарот, прикрывая живот руками. Как мальчишка догадался о его величайшей тайне, он так и не понял – с виду живот выглядел как обычно. - Я постараюсь… - прошептал Сахель. – Но если господин спросит меня, я не смогу не ответить… - Я понимаю, - ответил Лигарот. – На тебе амулет и подчиняющее заклятье. Но ты должен молчать. Нерогабал убьёт моё дитя, если узнает о нём. У Сахеля задрожали губы, он поднёс руки к лицу и отчаянно зарыдал. И в этот момент от двери донёсся незнакомый голос: - Не волнуйтесь, мальчики, я постараюсь помочь вам…