Злая сказка

Предупреждение: в этой главе довольно-таки подробное описание логического завершения мужской беременности! Кто не приемлет – не ешьте кактус! После того, как Совет Изначальных был прерван таким неожиданным образом, всё высокое собрание переместилось на ристалище. Ристалищем именовалась особая арена, находившаяся практически рядом с дворцом Правителя и обнесённая высокими стенами. Предназначалось ристалище для проведения ритуальных поединков между Высшими для выяснения вопросов чести, крови и силы. Когда-то такие поединки проводились весьма часто, но во время правления Аннераала они стали редкими – то ли честь больше Высших не волновала, то ли силы было маловато. Поединок Нерогабала и Шэссиара был первым чуть ли не за сотню лет. Тем не менее ристалище содержалось в полном порядке, и подготовили его к поединку очень быстро. Члены Совета Изначальных заняли места вокруг Арены, Правитель занял особую ложу, а в первом ряду разместились жрецы Меркеля. Ждали только соперников. Первым на арену выехал Шэссиар на своём нерге – самом огромном и злобном, какого вообще когда-либо удавалось приручить. Нерга Шэссиара именовали Злодей, он был угольно-чёрным, как и Сумрак Нерогабала, с горящими рубиновыми глазами. Но Злодей был гораздо крупнее Сумрака, и единственный, кому он подчинялся, был его хозяин. Прочих двуногих он только терпел, да и то только по приказу. Будь его воля, злобный нерг рвал бы в клочья любого, кто попадался ему на пути. Низшие боялись Злодея, как огня, и среди слуг и рабов Шэссиара быть назначенным ухаживать за Злодеем было самым страшным наказанием. Итак, нерг и его хозяин выглядели весьма величественно. Для такого случая Шэссиар послал за старинными артефактными доспехами, составлявшими достояние его семьи и уберегавшими их владельца от злокозненных заклятий и направленных потоков сырой силы. В руке Шэссиар сжимал ещё один артефакт – заговорённый меч, как бы показывая этим, что он не пренебрегал в своё время уроками боя с холодным оружием и надеется не только на свою немалую, надо сказать, силу. Высшие криками и аплодисментами приветствовали Шэссиара, некоторые даже встали. Но когда на ристалище выехал Нерогабал, все просто онемели. И дело было не в артефактных доспехах ничуть не хуже, чем у Шэссиара, и не в сверкающем в его руках копье. Дело было в неведомом чудище, на котором гордо восседал всадник. Да, многие из Высших уже слышали сплетни о триумфальном возвращении Нерогабала и о странном создании, на котором он восседал, но мало кто представлял себе, как это создание выглядит в действительности. Теперь же все испытали шок при виде чёрно-жёлтой, трёхрогой, полосатой громадины, которая была послушна каждому движению наследника. Даже нерг Шэссиара, до этого нетерпеливо бивший копытом песок и скалящий клыки, замер и даже немного попятился. Шэссиар не сдержал своего возмущения: - Что это за ужасная тварь? Где твой нерг, наследник? Нерогабал талантливо изобразил надменного засранца, каковым и являлся по мнению большинства придворных, и вопросил: - В чём дело? Мой Сумрак пал в неравной борьбе, когда я выполнял важное задание моего отца, и мне удалось приручить это существо. К тому же ты сам заявил, что я могу брать, кого пожелаю! - Но я имел в виду дворцовых нергов… - слегка растерялся Шэссиар. - А я – нет, - отрезал Нерогабал. – К тому же любой из дворцовых нергов, даже мой дорогой покойный Сумрак, слабее твоего Злодея. И ты не раз пользовался этим преимуществом. А если я неправ – пусть нас рассудят жрецы Меркеля. Невозмутимый Верховный жрец Меркеля Ашшаниял поднялся с места и заявил: - Твои слова, Шэссиар, звучали так: «пусть берёт, кого пожелает». Так что Нерогабал ничего не нарушил и имеет право сражаться, используя, как верховое животное, это существо. Так что, ради рогов Меркеля, не тяни с поединком, Шэссиар! Нам ещё Совет завершать! Или ты хочешь признать своё поражение сразу? Аннераал удовлетворённо улыбнулся. Похоже, Верховный жрец Меркеля уже выбрал сторону и даёт понять, что с ним можно договориться. Однако Шэссиар, хоть и понимал, что сам себя загнал в ловушку, просто так сдаться не мог. - Я буду сражаться! – рявкнул он. – И этот мальчишка пожалеет, что связался со мной! Лёнька, сидящий у ног «Аннераала», опустил голову, чтобы никто не увидел, как он улыбается. За исход поединка он ничуть не переживал – ведь Шэссиару противостоял отнюдь не надменный, избалованный, хоть и весьма сильный наследник, а тысячелетнее дитя Огня, против которого были бессильны любые заклятья Изначальных. По сигналу Аннераала противники разъехались по разные стороны ристалища и подняли своё оружие. - Сходитесь! – скомандовал Верховный жрец Меркеля по знаку Аннераала. Шэссиар, горячивший Злодея, ударил его шпорами в крутые, лоснящиеся бока, и обозлённый нерг с визгом взвился на дыбы и понёсся прямо на Нерогабала, восседающего на ящере. Одновременно Шэссиар выпустил заклятье, которое должно было выбить противника из седла. Шэссиар рассчитывал после этого заставить мальчишку сдаться, приставив к горлу меч. Все Высшие почувствовали силу заклятья Шэссиара, однако Нерогабал даже не дрогнул. Заклятье даже не достигло его, а ударило в невидимую стену, которая тут же окрасилась в цвет огня и развеялась дымом. Ящер Нерогабала опустил трёхрогую морду и с грузным топотом понёсся вперёд, грозя затоптать и нерга, и его всадника. В последний момент Шэссиару удалось увернуться, но сплести новое заклятие он не успел и тут же за это поплатился. Нерогабал, в отличие от противника, заклятье сплести успел, одновременно с этим ударив копьем в доспехи Шэссиара. Доспехи были артефактными, копьё – тоже, так что Шэссиару удар особого вреда не причинил. Но сочленения доспехов заклинило намертво. Тирада, которая вырвалась у Шэссиара, когда он понял, что обездвижен, не поддавалась никакому описанию. В довершение всего пущенное Нерогабалом заклятье стреножило нерга, и тот тоже замер, кося бешеным красным глазом. После этого Нерогабал не спеша подъехал вплотную в Шэссиару и лёгким толчком руки выбил того из седла. Шэссиар грохнулся на спину и замер неподвижно, как перевёрнутый краб – в нелепой позе, с задранными конечностями. Среди Высших пронеслась волна подавленных смешков – больно уж нелепо выглядел поверженный всегда гордый и надменный Шэссиар. Ящер же подошёл к обездвиженному нергу, толкнул его мордой, так что тот упал на бок, и оскалил здоровенную пасть. В глазах обездвиженного Злодея отразился ужас, похоже, нерг заработал себе стойкое нервное расстройство. Что же касается Нерогабала, то он приставил копьё к горлу поверженного Высшего и спросил: - Сдаёшься, Шэссиар? - Сда…юсь… - прохрипел обездвиженный. – Беру свои слова обратно и прошу прощения у наследника. - Принято, - кивнул Нерогабал и лёгким движением кисти отменил заклятие. Шэссиар стал медленно подниматься, а Нерогабал двинулся к сидевшему в ложе отцу, неосмотрительно повернувшись к противнику спиной. Что нашло вдруг на Шэссиара – не понял никто, видимо, поражение вчистую было для него слишком уж обидным. Он быстро вскочил на ноги и метнул в спину Нерогабалу одно из самых сильных смертельных заклятий. Никто на это не успел отреагировать… кроме Лёньки. Парень был начеку, ожидая от Шэссиара пакости, и, едва заклятье сорвалось с его губ, накрыл Нерогабала защитным куполом, но, видимо, от волнения, не рассчитал силу. Заклятье не просто впиталось в купол, оно от него отразилось, странным образом изменившись, и ударило прямо в Шэссиара. Тот и «кыш» сказать не успел, как превратился в нечто непонятное – пушистый меховой шарик сливочного цвета на толстеньких мохнатых ножках, с острыми, торчащими ушами и огромными глазами потрясающего синего цвета. Ножки существа подогнулись, оно хлопнулось на тщательно просеянный песок ристалища и жалобно произнесло: - Нряк? - Похоже, клятвопреступник уже наказан, - задумчиво произнёс Верховный жрец и внимательно взглянул на Лёньку. Эти его слова были перекрыты раскатом хохота. Высшие смеялись даже с некоторым облегчением – Правитель с помощью и сына, и странного раба в очередной раз показал свою силу - можно было и уступить. - Ты сможешь снять заклятье? - тихо поинтересовался Аннераал у Лёньки. - В принципе, да, - ответил Лёнька. – Вернуть ему прежний облик? - Да нет уж, - злорадно усмехнулся его собеседник. – Пусть это существо доставят в мой личный зверинец. А о возвращении Шэссиару прежнего облика я подумаю… пару месяцев. Подбежавшие слуги-Низшие повинуясь слову Правителя подхватили непонятное существо, жалобно простонавшее: - Нря? Нря? Один из Низших погладил меховой шарик, и тот довольно проурчал: - Нряууу… - и начал ластиться к слуге. - А в таком виде Шэссиар куда приятнее… - пробормотал сквозь зубы Верховный жрец, и многие Высшие опустили головы, пряча усмешки. - Думаю, - невозмутимо произнёс Аннераал, - нам стоит возобновить Совет. Кстати, если есть желающие не давать клятву – то в моём зверинце полно места. А уж Льоня постарается, чтобы пополнение зверинца было очень оригинальным. И учтите, что это далеко не всё, что он сможет проделать с любым из вас, ибо уровень его силы в несколько раз превышает мой, даже с ограничителями. Стоит ли говорить, что после устроенного представления и демонстрации Лёнькиной силы все предложения Аннераала прошли практически единогласно, если не считать нескольких наиболее упёртых старейших Высших, а доставленный на Совет Арш-пахва, как представитель Арайя, уже воспринимался, как меньшее зло по сравнению с чокнутым наследником Правителя и его не менее чокнутым внуком? Так что это заседание Совета стало воистину судьбоносным, как и предрекал Правитель. *** Всё шло тихо до тех пор, пока однажды ночью Нерогабал не проснулся от режущей боли в животе. Больно было настолько, что он не смог сдержать вскрик – казалось, что живот его режут изнутри тупым кинжалом. Обеспокоенный Тхум отреагировал мгновенно – быстро «стёк» с ложа, на котором несколько часов назад перед сном очень даже неплохо подзарядил своих малышей энергией, и перевернул корчащегося от боли Нерогабала на спину. Одно из щупалец стало трогать и поглаживать живот – осторожно, ласково, массируя, а два других подняли и развели ноги Нерогабала. Ещё одно щупальце, из которого обильно выделялась смазка, проникло в уже достаточно хорошо разработанную задницу Нерогабала, расширяя и смазывая её. Нерогабал и не пытался сопротивляться, он понял, что процесс, который изменил его тело, подходит к своему логическому завершению и сейчас на свет появятся детёныши Тхума, правда, пока ещё в виде яиц. А потом его пронзила совсем уж сильная боль, тело самопроизвольно изогнулось, выталкивая из себя нечто чужеродное, потом ещё… и ещё… И боль прекратилась. Тхум удовлетворённо заухал, потом осторожно подхватил Нерогабала и перенёс его в горячий источник. Тело расслабилось в горячей воде, оно казалось Нерогабалу удивительно лёгким и пустым, потянуло в сон, и он уже сквозь полусомкнутые веки спокойно наблюдал, как Тхум готовит что-то вроде нового гнезда, застилает его шкурами и осторожно укладывает туда около дюжины овальных яиц размером с кулак, но не в скорлупе, а в полупрозрачной кожистой оболочке. Внутри виднелось что-то тёмное и шевелящееся. Нерогабалу вспомнилось, что какое-то время он должен будет согревать ЭТО собственным телом, пока плодные оболочки не разрушатся, и детёныши не выйдут на волю. Он попробовал было ужаснуться. Ужаснуться не получилось. Нерогабал уже смирился с тем, что должен пройти этот путь до конца, поэтому он только тихо порадовался, что внутри у него уже нет ничего чужого, и удивился, куда они вообще в него вмещались – ведь живот его, как и был, так и оставался плоским. Между тем Тхум осторожно помог Нерогабалу выбраться из источника и защёлкал, давая понять, что ему нужно занять место в новом гнезде. Нерогабал вздохнул, подошёл к новому гнезду, улёгся на мягкие шкуры, а Тхум подвинул плодные вместилища к нему под бочок. Нерогабал кивнул, улёгся поудобнее и закрыл глаза. Последней мыслью, прежде чем он заснул, было: «Странно… а они тёплые… и не противные…»