Злая сказка

Аннераал поднял правую руку и торжественно провозгласил: - Я открываю Совет Изначальных, и да будет он воистину судьбоносным! После этой фразы по залу шустро забегали слуги, расставляя сиденья по числу членов Совета. Ещё раз склонившись перед Правителем, Высшие опустились на сиденья, продолжая тревожно поглядывать на него. Но Правитель, казалось, был в хорошем настроении, во всяком случае, ничьих голов он пока не требовал. Когда все расселись, Аннераал начал свою речь: - Я знаю, что среди многих ходили слухи о том, что я готовлю войну, дабы захватить наш прежний мир. Я был неправ, не делая ничего для пресечения этих слухов, и теперь заявляю со всей ответственностью – никакой войны не будет! По залу прошёл лёгкий гул, впрочем, быстро стихший, стоило Правителю нахмурить брови. К тому же Лёнька отметил, что на лицах у многих Высших промелькнуло нешуточное облегчение. Но когда Аннераал продолжил свою речь, облегчение превратилось в плохо скрываемое негодование. - Однако, - продолжил Правитель, - нам следует задуматься о переменах. Отныне наш мир – это Изнанка, и мы должны научиться пребывать в мире со всеми разумными существами, которые обитают на ней. - Но разве здесь есть другие разумные? – не выдержал один из молодых членов Совета. - Есть, - спокойно ответил Аннераал, - это те, кого мы называем Защитниками. Они не только разумны, но и живут в ладу с природой, чего мы не умеем до сих пор. Мы только берём, ничего не давая взамен. Так больше продолжаться не может. Советник Талиар, доложите, что произошло с численностью Изначальных за последние сто лет? Поднялся высокий Высший с тёмно-русыми волосами, в которых светились золотинками рыжие пряди. Многие Высшие относились к нему с предубеждением, ибо такой цвет волос говорил о когда-то давно смешанной крови, но Талиар был умён, прекрасно разбирался в экономике, финансах и демографических вопросах, за что его ценил даже тот, прежний Аннераал, хоть и далеко не всегда прислушивался к его советам. Талиар встал и слегка поклонился: - Мои слова будут неутешительны, Правитель. Численность Высших Изначальных за прошедшие сто лет упала на одну треть, численность Низших – почти вдвое. Сила и Высших и Низших так же постепенно снижается, за редкими исключениями. Особенно слабы Низшие… - Потому что позволяют себе плодиться без разрешения и благословения Храма! - перебил его Верховный жрец Меркеля Ашшаниял. - Желание иметь семью и детей – естественное желание разумного! – дерзко ответил Талиар, чувствуя, что на этот раз Правитель всецело поддержит его. – Поэтому многие обходят ваши запреты, плодя слабых, больных детей! А многие из Низших не имеют и этого, ибо содержатся в качестве рабов и Роэтэ! Это положение необходимо изменить! Разве не милосердные жрецы Меркеля заботятся о тех, кто пострадал от своих жестоких хозяев и вынужден продавать себя у Храма? Долго ли они живут, Ашшаниял, несмотря на всю вашу помощь? А ведь это ресурсы, которыми не должно разбрасываться! При правильном подходе хорошей пищи и крепкого жилья хватит на всех! Ашшаниял хотел что-то возразить, но Правитель жестом приказал ему молчать и заявил сам: - Я поддерживаю Талиара. Он, конечно, несколько горяч, но в целом в его словах содержится неприглядная правда, которую ни вы, ни я предпочитали не видеть долгие годы! - Но что мы будем делать с падением силы? – возмутился кто-то из задних рядов. – Это так легко не исправить! - Не исправить, - кивнул Анннераал, - но выход есть. И он – в Защитниках. - Но как? – раздались сразу несколько голосов. - Я хочу, чтобы по этому поводу выступил достопочтенный Морголот, - заявил Аннераал. – Точнее, я прошу его ответить на мои вопросы. Поднялся очень немолодой Высший, помнивший детьми и Аннераала и его брата Тиверина. - Я готов ответить на ваши вопросы, Правитель, - сказал он. - Скажи мне, Морголот, в каком кругу Высшие заключают браки? – ядовито поинтересовался Аннераал. - В своём, конечно же, - ответил Морголот. – Увы, за долгие годы практически все семьи Высших перероднились между собой, и сейчас женихи любых семей находятся между собой в той или иной степени родства. Все закивали. Увы, но это было общеизвестно. И сейчас члены Совета недоумевали, к чему ведёт Правитель. - А скажи-ка мне, достопочтенный Морголот, - продолжил Аннераал, - если мы будем скрещивать долгие годы близкородственных животных, что происходит в этом случае? - При определённой узости наследственных признаков, - спокойно ответил Морголот, - велика вероятность проявления в последующих поколениях всевозможных физических уродств и дурных качеств. Но… - Что «но»? – яд в голосе Аннераала можно было черпать ложками. - Мы такие же создания природы, как и животные, только одарённые по воле Меркеля разумом и силой. Так почему же к нам не могут быть применимы эти законы? - А ведь верно! – горячо воскликнул Морголот. – Падение силы можно связать с узостью наследственных признаков… - А какой из этого следует вывод? – поинтересовался Аннераал. - Нам нужна свежая кровь! – воскликнул Морголот и замер, поражённый смелостью собственного вывода. - Именно, - сказал Аннераал. - Вот перед вами сын моего сына и обычной человеческой женщины. Он полукровка, мы называем таких Осквернёнными, а зря. Сила его настолько велика, что он может сразиться на равных с любым из Высших… даже со мной. Вот что значит – свежая кровь. - Всё это замечательно! – ехидно воскликнул один из заядлых оппозиционеров. – Но где нам взять эту самую свежую кровь? - Я уже говорил о Защитниках, - напомнил Аннераал, - а теперь я передам слово моему сыну. Нерогабал прокашлялся и начал: - Действуя по поручению отца, я обнаружил, как велика Изнанка. Мы и двадцатой части её не знаем. Так вот, в тех местах, которые нам не знакомы, обитают разумные, которых мы называем Защитники. Они обладают огромной силой… - Так почему же они ещё не захватили нас? – ехидно спросил тот же оппозиционер. - А потому, что мы им неинтересны, - Нерогабал был невозмутим. – Мы копошимся на своём пятачке со своими мелкими интригами, а им принадлежит вся Изнанка. Но они помогают тем, кто просит помощи. И мне удалось выяснить самое главное – у Защитников и Изначальных могут быть совместные дети. И вот они весьма сильны… Причём совершенно неважно, является их отцом Высший или Низший. -Ты предлагаешь нам брать эту пакость в супруги, наследник? – возмутился один из старейших, известных своими ортодоксальными взглядами, Высших, Шэссиар. Шэссиар так ратовал за чистокровность, что малейший намёк на смешение кровей даже с Низшими приводил его в ярость. Печально было и то, что Шэссиар был весьма силён и от открытого бунта его удерживала только клятва, данная Правителю. - Вряд ли захотят взять в супруги кого-либо, вроде тебя, Шэссиар, - парировал Нерогабал, и по залу пронеслись редкие смешки. Даже сторонники чистокровности не слишком любили заносчивого и кичащегося своим происхождением Шэссиара, но… многие могли и поддержать его. Лёнька подумал, что ответ был скорее в духе Карама, чем Нерогабала, и что гордящийся своей чистокровностью Высший наверняка разозлится. Так оно и вышло. Шэссиар вспыхнул мгновенно. - Ты слишком много позволяешь своему сыну, Правитель! – загрохотал он. – Он несёт ересь! И Шэссиар покосился в сторону жрецов Меркеля. Те сидели неподвижно, словно и не слышали этой реплики. «Вот заразы! – подумал Лёнька. - Они станут на сторону того, кто сильнее!» Зато Правитель не мог не отреагировать на эту оскорбительную реплику: - Шэссиар! Ты говоришь о моём наследнике, который пользуется полным моим доверием! Твои слова могут быть восприняты мною, как вызов на поединок! - И что? – на полном ходу влетел в словесную ловушку главный оппозиционер и консерватор. – Я готов сразиться! Аннераал нахмурился и встал: - То есть ты, Шэссиар, вызываешь наследника Правителя на поединок? Ты ведь понимаешь, что таким образом ты обвиняешь меня в государственной измене? И если ты проиграешь и останешься жив, то будешь казнён! - А-ва-ва… - вырвалось у разом побледневшего как полотно Шэссиара. – Я вызывал на поединок и обвинял в ереси Нерогабала, но я не имел ввиду обвинять в чём-либо семью Правителя! - Да? – ехидно спросил Аннераал. – Но Нерогабал не только мой сын. Он ещё и официальный наследник! Следовательно, обвиняя его, ты обвиняешь и меня. Это может разрешить только ваш поединок. Ты готов, сын? - Разумеется, отец, - спокойно ответил Нерогабал. – Когда? - Сейчас, - невозмутимо ответил Аннераал. – Но это будет первый и последний поединок по такому поводу. В случае победы моего сына, в которой я не сомневаюсь, вы все дадите мне дополнительную клятву верности и продолжите предложенные мною преобразования, которые будут касаться не только нашей демографической ситуации, не только экономики и союза с местным населением, но и положения Низших! Я ставлю на моего сына всё! - Я готов! – справился со своим волнением Шэссиар. – Но я требую верхового поединка с применением силы! Высшие начали переглядываться, шансы на победу Нерогабала, по их мнению, резко упали. Шэссиар был непревзойдённым мастером верхового боя, и его нерг был столь огромен и свиреп, что перед ним даже любимец Нерогабала, Сумрак, казался кротким послушным созданием. - Хорошо, - неожиданно легко согласился Аннераал. – Будет верховой поединок. Правда, нерг моего сына доблестно пал, и он выберет себе другое верховое животное. - Да-да, - согласился Шэссиар, - пусть берёт, кого пожелает. Шэссиар прекрасно знал, что Сумрак был сильнейшим среди дворцовых нергов, прочие ему и в подмётки, не годились и уже заранее предвкушал победу над заносчивым мальчишкой. Настораживало его только то, что Правитель отнюдь не выглядел недовольным. - Итак, временно прервём Совет Изначальных, - объявил Аннераал. – Причиной этому будет верховой поединок между наследником Нерогабалом и Высшим Изначальным Шэссиаром. Поединок будет верховым с применением силы. Немедленно подготовить ристалище! *** Нерогабал провёл в пещере Тхума уже достаточно длительно время, и дни его проходили мирно и однообразно. Он выучился разбирать Тхумово щёлканье, привык готовить рыбу и мясо на костре и смирился с регулярным исполнением «супружеских» обязанностей. И ещё у него оставалось время на то, чтобы подумать и посмотреть на себя со стороны. Тхум оказался, конечно, не настолько разумен, чтобы вести с ним философские беседы, но он старался заботиться о Нерогабале и даже, вроде бы, радовать его. Если бы не регулярный выматывающий Нерогабала до состояния выжатой тряпочки секс, его положение можно было бы назвать вполне сносным. Тхум даже начал выпускать его на волю и позволял гулять по морскому берегу, правда, бежать не стоило – щупальца Тхума двигались со скоростью полёта мысли, хватая зазевавшуюся рыбёшку или съедобную раковину. Так что быть пойманным, выпоротым и оттраханным Нерогабалу не хотелось от слова «совсем». Так что всё было тихо до тех пор, пока однажды ночью Нерогабал не проснулся от режущей боли в животе.