Одиночество

Я вбегаю домой, на ходу стягивая кофту и скидывая туфли, открываю дверь спальни и улыбаюсь. — Джейс, со мной согласился поехать Алек! Ты же не против его кандидатуры? Муж отвлекается от книги и приподнимается. — Алек? — Да, у него отпуск через неделю, но мы самолетом. Без портала. Магнус опять пьет. А чужой портал я не хочу, — я быстро тараторю, боясь услышать отказ. — Ну, Алек, так Алек. Он присмотрит за тобой, — муж откидывается обратно, наблюдая, как я радостно достаю чемоданы, и наверно даже не слышит мои рассуждения о погоде в Париже. — А почему он решил ехать? Не замечал у Алека страсти к путешествиям, — муж тянется к телефону. Но мне всё равно, что там за причины у Алека, главное я еду и увижу маму. — Клэри, я так рада, — голос мамы звенит от радости. Я только что сказала, что приеду и не одна, а с Алеком. Джейс не сможет. Кажется, мама совсем не удивилась, а даже еще больше обрадовалось. Надо будет сказать ей, что у нас с ним все хорошо. Хватит ей волноваться. — Я забронирую тебе и Алеку билет. Через полторы недели, — она называет дату, и я быстро обвожу её в календаре. — Люблю тебя, мам, — я улыбаюсь и чмокаю в трубку. — И я тебя люблю, дорогая. Скорее бы ты была тут. Мы прощаемся, и я набираю Алека, но у него занято. — Джейс ты всё еще разговариваешь с Алеком? — кричу я из гостиной. — Да. И он едет из-за Иззи, та его заставила. Уж не знаю чем. Я усмехаюсь, ведь в уговорах Иззи - нет равных. А её методы могут использоваться, как пытки в некоторых странах. — Подойдет ли ему через полторы недели? — я называю дату и жду ответа, Джейс что-то бормочет и переговаривается. — Да, ему нормально. Полторы недели пролетели в заботах и работе. Нужно было доделать всё, чтобы Саймону было проще. Хотя он твердо убеждал меня, что справится и без меня. И что он уже большой вампир и вообще… Что там вообще, я не знаю, не слушала. Все мысли были только о поездке. Алек сначала возмущался, что без его ведома ему купили билеты, но мы смогли договориться. Туда берет моя мама, а обратно оплачивает он. По мне это было не сильно справедливо, но Алек настоял, а у меня было слишком хорошее настроение, чтобы перечить. Джейс пропадал на работе, то уезжая в Идрис, то возвращаясь домой. Постоянно с телефоном и занят. Я пару раз обращалась к нему с вопросами о работе, и почему такой аврал, но не получала вразумительного ответа. В голове вспыхивали образы фотографий найденных на его ноуте, но я гнала от себя такие мысли и пыталась быть с мужем поласковее. Наконец наступил день Х. Саймон с грустным лицом отвез нас в аэропорт. Джейс не смог, важные переговоры в Идрисе, поэтому ночевать он остался у Маризы и Роберта. Алек зевал, самолет был рано утром, и выехать пришлось почти ночью. Я тоже не выспалась, радостное возбуждение не давало даже прилечь. Пять раз проверила все сумки, раз десять нужные документы. Раза три все ли подарки я положила, и так по кругу. Поэтому сейчас, сидя в машине, я могла только улыбаться и вяло отвечать на шутки Саймона. Мы на месте. Мои три чемодана и одна небольшая сумка Алека. Поймав его удивленный взгляд, я лишь пожимаю плечами. Мол, ну я же девушка. Кажется, он понимает, что я имею ввиду, и усмехается, берет два чемодана и, пожав руку Саймону отправляется к стойке регистрации. — Береги себя, — друг морщится и крепко обнимает меня. — Раздавишь, — шиплю я, обнимая его в ответ. — Но-но, я уже контролирую свою силу, — смеется он, — позвони, хорошо? Я киваю и целую его в щеку. Пройдена регистрация и мы сидим в зале ожидания. Люди вяло снуют туда сюда. — Алек, так какие пытки на тебе использовала Иззи? Он недоуменно приподнимает бровь. — Да брось, я же знаю, что тебя Иззи заставила полететь со мной. — Спорить с моей сестрой может только самоубийца, — Алек зевает и отворачивается. — Это точно, — бормочу я, удивляясь его поведению. Мы никогда не были особо близки. Сначала часто ругались, но, в конце концов, объявили стойкий нейтралитет, который со временем перешел в, пусть и не тесную, но дружбу. Целых полтора часа страдания в зале ожидания и мы в самолете. Одиннадцать часов полета, да еще и пересадка. Эх, но встреча с мамой стоит того. Самолет разгоняется, и я вижу немного испуганный взгляд Алека. — Ты что? — Я никогда не летал, — сдавленно произносит мужчина, а я усмехаюсь и беру его за руку. — Не волнуйся, я летала, это совсем не страшно. Он косится на наши руки, но не делает попытки вырывать свою ладонь. Когда самолет отрывается от земли, чуть сильнее сжимает и прикрывает глаза. Я улыбаюсь и отворачиваюсь. Не хочу чтобы он подумал, что я смеюсь над ним. Прошло полчаса и Алек уже спокойно уснул, а я разглядывала облака под самолетом и мысли вновь возвращались к Джейсу. Утром, во время посадки, я не смогла до него дозвониться и оставила голосовое сообщение. Душу терзала мысль, которую я гнала со всей силы. «Где же он? И главное.… С кем?» — Где мы уже? — хриплый голос Алека оторвал меня от самокопания, за что я ему была бесконечно благодарна. — Не знаю, но пересадка у нас в Лондоне. — Угу, — он разглядывает вид в иллюминатор и улыбается. — Классно, да? — Да, спасибо тебе, — Алек переводит взгляд на меня. — Ты Иззи спасибо скажи, — смеюсь я и он смеется вместе со мной. — И все равно, тебе тоже спасибо. Я давно хотел выбраться из Нью-Йорка. Я же по сути нигде и не был. Нью-Йорк и Идрис. И стены Института, как отдельное государство. Я понимающе похлопываю его по плечу и не могу перестать улыбаться. — Я тоже мало где была, так что мы в равных условиях, — Алек повторяет мой жест с похлопыванием по плечу. Еще час и мы будем в Лондоне. Я разглядываю уснувшего Алека. Замечая, что он хмурится и шевелит губами, а еще сжимает руками подлокотники кресла. Я накрываю одну его руку своей. Губы мужчины растягиваются в улыбке. Конечно, это, скорее всего совпадение, но мне очень приятна, эта его улыбка. Я отворачиваюсь к иллюминатору и хмурюсь, там сильный дождь, но никаких объявлений от экипажа нет, так что я решаю отдохнуть оставшееся время. Прикрываю глаза и сразу проваливаюсь в сон. — Да как ты можешь? — орет муж. — Вот так могу! Ты спишь со всеми подряд, а я значит виновата? — Я?! — он сжимает кулаки и в гневе вскидывает голову. — А ты думаешь, что я дура? Ночные командировки и вечные задержки на работе! А еще фото в твоем ноуте! — Ты лазила по моему ноутбуку? Ты мне не доверяешь? — Ты идиот? — ору я, а он начинает хохотать. — А ты ревнуешь! — Конечно, ревную! Ты мой муж. Верность — тебе не знакомо это слово? — Это тебе это слово не знакомо. Трахаешься со своим вампиром! Думаешь, я не понимаю, что и твои задержки до глубокой ночи, что-то да значат! Я просто умнее тебя! Не рушу наш брак! Я резко просыпаюсь, ощущая, что щеки мокрые от слез. Краем глаза кошусь на Алека, но тот еще спит. И я быстро вытираю лицо. И глубоко дышу, пытаясь успокоиться. — Уважаемые пассажиры! — объявляют по громкоговорителю, — Через несколько минут мы начнем снижаться и сядем в аэропорту Лондона. Просьба вернуться на свои места и пристегнуть ремни. — Мы так быстро долетели? — Алек оглядывает меня, с тревогой в глазах. — Да, — быстро отвечаю я и отворачиваюсь к иллюминатору. Его рука на моем подбородке и он пристально смотрит в мои глаза. Мне почему-то стыдно за эти плохо вытертые слезы и я вырываюсь. — Из-за чего ты плакала? Надеюсь, из-за радости по случаю встречи с мамой? Мне хочется ухватиться за этот вариант, но в голове всё еще стоит крик Джейса из сна, и я чувствую, как по щекам начинают течь слезы. — Клэри? — Алек всерьез обеспокоен и хмурится, — Болит что-то? А у меня уже форменная истерика, смех и слезы. И успокоиться я не могу, лишь прикрываю ладонью дрожащие губы. — Скажи мне немедленно! — он в панике и хватает меня за запястья, приближая лицо совсем близко. Я могу разглядеть все его морщинки. И я замираю. Тяжело дышу и гляжу в его голубые глаза. Они совершенно не похожи на глаза мужа и это, наверно, успокаивает больше всего. Мы заходим в здание аэропорта. Дождь льет стеной, хорошо хоть автобус от самолета есть. Нас довезли прямо до дверей. Я крепко сжимаю руку Алека и пытаюсь сообразить, зачем я ему выпалила всё. О Джейсе и моих подозрениях, о моем сне, о том, что наш брак превратился в рутину.… За несколько минут, пока самолет садился, я умудрилась вывалить на бедного мужчину все мои проблемы за последний год. Алек ничего не ответил, лишь теперь, крепко держит меня за руку и озабоченно поглядывает. Я ловлю этот тревожный взгляд и радуюсь. Объяснить самой себе эти чувства я не смогу.