Одиночество

— Уважаемые пассажиры, летящие рейсом Нью-Йорк — Париж, в связи с плохой погодой, вылет самолета откладывается на три часа. За дополнительной информацией можете подойти к стойке администрации. Руководство аэропорта, приносит Вам свои извинения и предлагает воспользоваться барами и ресторанами с 50% скидкой. А при увеличении срока ожидания, Вам будет предложено место в отеле, при здании аэропорта. Алек грустно посмотрел на меня, но я лишь улыбнулась. Я всеми способами пыталась исправить положение. Шутила и смеялась. Тормошила его. Но в глубине глаз мужчины что-то всё равно осталось. То ли гнев, то ли обида. Только я не могу понять, откуда это всё. Да он мой друг, да мы многое пережили вместе… Я глубоко вдохнула и произнесла: — Пойдем, пройдемся? Сидеть на одном месте еще три часа я не выдержу. Алек кивнул, и, оставив багаж в камере хранения, мы отправились гулять по огромному зданию аэропорта. На дисплее было имя мужа. Я разглядывала надрывающуюся трубку и пыталась понять, хочу ли я с ним разговаривать. Хорошо, что Алека рядом нет, его бы эти сомнения покоробили. Мужчина ушел принести нам кофе. Ноги уже гудели от прогулок, и мы решили отдохнуть в кафе. — Он твой муж! — со злостью на саму себя, бормочу я под нос, и отвечаю на звонок. — Ты чего так долго не берешь трубку? — Джейс ворчит и явно только проснулся, голос хриплый. — В сумочке искала долго. Как твой законопроект? — Всё отлично, прошел первое чтение, Джина подготавливает его ко второму, — Джейс еще минут пять рассуждает о плюсах и минусах заседания. Я слушаю, в нужным местах соглашаюсь. — Как долетели? — всё же спрашивает муж. — Мы еще не долетели. В Лондоне застряли из-за плохой погоды. — А, ну привет Алеку. Мне пора. Я смотрю на погасший экран, и мне хочется разбить телефон об стену, но я сдерживаюсь и прячу его в сумку. — Тебе не нравится кофе? — Алек разглядывает меня. — Что? — я поднимаю глаза на мужчину и пытаюсь сообразить, о чем он. — Кофе, Клэри. Я перевожу взгляд на не тронутую чашку и чуть улыбаюсь. — Задумалась, прости. — Что с тобой? — Всё хорошо, — я улыбаюсь шире. И так вывалила на него кучу своих глупых проблем. Не хочу показаться нытиком. Алек пожимает плечами, но не отводит взгляд. Я привстаю и протягиваю руку через стол, похлопываю его по плечу. — Не переживай ты так, обычная глупая болтовня замужней женщины. Он натянуто улыбается и перехватывает мою руку. Я опускаюсь на стул и смотрю на Алека. Наверно у него всегда такой задумчивый вид, но когда он вот так задумчиво разглядывает моё запястье, становится не по себе. Я, наверно слишком резко, вырываю руку и смущенно потираю кожу. — Затекла, — пытаюсь оправдаться. — Уважаемые пассажиры, летящие рейсом Нью-Йорк — Париж, в связи с плохой погодой, вылет самолета откладывается до утра, до 8:00. Всем пассажирам предлагаем переместиться в гостинцу. Дополнительную информацию можно получить у стойки администрации. Приносим свои извинения. — Черт, — я расстроенно хмыкаю, — я позвоню маме. Алек кивает и залпом допивает остывший кофе. После разговора с мамой мы идем к администрации, выясняем, где же этот отель и торопимся к выходу. На улице жуткий ливень, но подъезжает автобус и мы, а так же остальные пассажиры грузимся в него. Всего пять минут дороги и машина останавливается напротив высокого здания. Люди выходят и быстро бегут в отель, стараясь поменьше намокнуть. И всё равно, когда я оказываюсь внутри, чувствую, что мокрая насквозь. Рубашка противно липнет к телу, а волосы висят паклей. — Отвратительная погода. — Не говори. Алек проводит по волосам, отчего они начинают торчать в разные стороны, я хихикаю и тянусь рукой, пригладить их, но ничего не выходит. Перевожу глаза на лицо мужчины и встречаюсь с его пристальным взглядом. Голубые глаза, как две льдинки, и я убираю руку. Это был лишь дружеский жест, но почему-то мне становится стыдно, как будто я сделала что-то не правильное. Мы встаем в очередь на регистрацию, и я старательно отворачиваюсь. В душе муторно. Это чувство так давно со мной, что я почти не реагирую. Морщусь только. — Здравствуйте, — говорит улыбчивая блондинка. — Нам два одноместных, пожалуйста, — Алек протягивает документы, но девушка хмурится. — Нет больше одноместных, три рейса отменили… — она смущенно потирает переносицу, — может подойдет один двухместный? Мы с Алеком переглядываемся и я быстро произношу: — Мы только друзья. Девушка кивает, и тоже быстро тараторит: — Там две кровати. Берете? — А других вариантов нет? — Только люксы, но они должны быть оплачены, — и называет какую-то бешенную цифру. Я морщусь. — Берем один двухместный, — Алек протягивает руку за ключом. Мы поднимаемся на пятый этаж. В руках у меня только сумочка, и я, наконец, понимаю — мне не во что переодеться. А вот у Алека его сумка с собой. — Алек, — я оглядываюсь. Стандартный номер. Две кровати. Две тумбочки. Дверь — скорее всего туалет с ванной, вторая дверь — наверно шкаф. — Мне не во что переодеться. Мои сумки остались в аэропорту. Мужчина смотрит на меня, мне кажется злится, поэтому я торопливо оправдываюсь: — Я просто забыла, извини меня, мы загулялись по аэропорту, а потом… Он выгибает бровь, и я понимаю, что обычно так оправдываюсь перед Джейсом. — Я дам тебе футболку и шорты. Он проходит и кивает в сторону душа. — Ты первая? — Да, спасибо. Быстро беру у него футболку, черную как всегда, и такие же шорты. Они явно мне велики, но есть веревки и я затянусь потуже. Встав под воду, я облегченно закрываю глаза. Наконец-то этот дурацкий день заканчивается. И как я умудрилась совершить столько глупостей. Сначала рассказала Алеку о своих проблемах с Джейсом. «И кто тянул меня за язык?» Теперь он наверно думает, что я не в состоянии справиться с малейшими проблемами. Я кажусь ему дурочкой. Глупой и поверхностной. Не умеющей держать себя в руках. Глубоко вдохнув, я повернулась и подставила под горячую воду спину. Потом этот его взгляд. Мы никогда не были близкими друзьями, а сегодня я вдруг увидела того Алека, которого увидела впервые в жизни. Сердце сжалось от воспоминаний, и я с трудом взяла себя в руки. — Ему противна моя слабость, — бормочу я себе под нос. Помывшись и собрав одежду, которую надо бы высушить, я вышла в комнату. Алек разговаривал по телефону, как я поняла с Иззи, но заметив меня, закончил разговор. — Дождь все не заканчивается. Я подошла к окну, не было видно даже улицы из-за пелены, падающей с неба воды. — Надеюсь, до завтра дождь кончится, хочется всё же попасть в Париж. Алек лишь пожимает плечами и скрывается в ванной. Я укладываюсь на ближайшую кровать и набираю номер Саймона. Рассказываю ему о перелете, о проблемах с погодой. Саймон в ответ смеется и заявляет, что у них солнышко и вообще я не умею считать время, это у меня вечер поздний. Я улыбаюсь, как всегда общаясь с лучшим другом. И отворачиваюсь к стенке. Мы шутим и подкалываем друг друга. Мне легко с ним общаться. И я не устаю радоваться тому, что мы с ним знакомы. Дверь за спиной тихонько хлопает, и я поворачиваюсь. Алек в одних шортах смущенно смотрит на меня и разводит руки в стороны. — Я забыл футболку, не все же тебе забывать. Быстро прощаюсь с Саймоном и усмехаюсь, неожиданно для самой себя говорю: — А я думала, ты на меня злишься. — Злюсь? — Алек отрывается от своей сумке и поворачивается. — Ага, — я уже жалею, что сказала. Дурацкий день, вечно говорю всякую ерунду. — Я на тебя последний раз злился, когда ты только пришла в наш мир. От отворачивается, а я разглядываю его спину в разводах рун. Некоторые светлее, некоторые темнее. Некоторые я помню, а другие отчего-то забыла. — Тогда я была занозой в заднице, — я усмехаюсь и сажусь на кровати. Алек натягивает футболку, подходит и садится рядом. — Да ты и сейчас такая. Мы смеемся, и я не могу понять, почему мне так легко с ним. Вот именно сейчас, в эту минуту. Его улыбка греет меня лучше любой одежды и даже его голубые глаза уже не кажутся двумя осколками льда. С очередной шуткой я треплю его по волосам, ероша тщательно уложенную прическу. Алек усмехается и перехватывает мою руку. — Надо спать. Вставать рано. Я смотрю прямо в его глаза и не понимаю, почему же я решила, что они похожи на лед. Нет! Они похожи на весеннее небо. Пронзительно голубые. Смех обрывается на вдохе, и я явственно ощущаю его ладонь на своем запястье. Как клеймо она прожигает и заставляет меня теряться в чувствах. И не в силах определиться, чего хочу, вырвать руку или продлить это ощущение, я отворачиваюсь, но Алек не дает мне этого сделать. Его ладони на моих щеках и губы на моих губах. Я вздрагиваю всем телом. Широко распахиваю глаза и резко вырываюсь. Щеки горят. И не понятно, чьи ярче. Его или мои. — Прости. Прости меня. Я не должен был, — Алек быстро извиняется, отходит на шаг, тщательно соблюдая дистанцию. Это движение вызывает во мне истеричных смешок. — Не должен, — я закусываю губу, сжимаю кулаки. Мы стоим, друг напротив друга, не в силах разобраться, что делать и что случилось. И насколько это случившееся хреново. Я, как-то глупо, взмахиваю рукой и сильнее закусываю губу. — Ничего не было, забудем, — быстро произношу я и забираюсь на свою кровать. Слышен шум, и обернувшись я вижу спину Алека, он тоже лег и отвернувшись к стене накрылся одеялом. «Что мне делать?» Шум в голове и на улице не может заглушить моих мыслей. Я касаюсь кончиками пальцев своих губ, как будто пытаюсь сохранить ощущение его сухой кожи. Но оно теряется и растворяется, пропадает, и я уже не могу точно решить, было это или нет и лишь внутри билась мысль. «А ведь тебе понравилось…» — ехидный внутренний голос смеялся надо мной, и я зажмурилась, пытаясь самой себе доказать, что это всё ерунда. Но всю ночь мне снился Алек и это наконец-то был не кошмар.