Глава 1
21 апреля 2016 г., 06:10
Струи горячего душа резко били по коже, разогревая мышцы после сна. Ночь выдалась долгой и беспокойной, пришлось выпить немного сонного зелья, чтобы быть утром в форме и не испортить первый день преподавания.
Лёгкий мандраж заставлял делать всё чуть более резко, из-за чего на щётку выдавилось слишком много пасты, а жёсткие щетинки то и дело сильно царапали нежную кожу дёсен.
Невилл выключил воду и накинул на голову полотенце. Мягкая ткань скользнула по плечам, вызывая мурашки, но было неясно — действительно ли виновато полотенце или же страх перед первым занятием с учениками.
Вернуться снова в Хогвартс было приятно и боязно одновременно. Это будто встречаешь друга, которого не видел много лет, и не знаешь, чего ожидать от этой встречи. Будет ли всё по-прежнему? Насколько изменились и он, и ты? Повлияет ли это на дальнейшее общение?
Хогвартс был именно тем старым другом.
Одевшись, Невилл взял с каминной полки круглую монетку, сунул в карман палочку и вышел из спальни.
Коридор третьего этажа окутал новоиспечённого преподавателя гомоном учеников, спешащих на завтрак и лёгкой повесой ностальгии. Сразу же вспомнилось, как и он, такой же юный, спешил подкрепиться перед занятиями.
Перед началом учебного года у Невилла была неделя, чтобы заново освоиться в замке и подготовиться к встрече с учениками, и теперь наполненный студентами коридор заставил на секунду пожалеть о том, как он жаловался на скуку и тишину в школе, пока ребята наслаждались последними летними деньками.
Занимая пустое место за профессорским столом, он кивнул, приветствуя остальных преподавателей, и тут же будто ужался, стараясь быть незаметным. Это не осталось без внимания профессора МакГонагалл, и она тут же накрыла руку Невилла своей тонкой суховатой ладонью и ободряюще её сжала.
— Доброе утро, профессор Лонгботтом, — со сдержанной улыбкой протянула она. — Всё в порядке?
— Конечно, профессор МакГонагалл. Слегка нервничаю, только и всего, — нарочито бодро ответил он, мягко убирая руку, и начал накладывать в тарелку запечённый картофель.
— Не стоит, мой мальчик, — включился в беседу профессор Слагхорн, наматывающий на вилку длинные листья морской капусты, — это только кажется сложным.
Невилл поморщился от такого фамильярного обращения, но ничего не сказал. В конце концов, он и вправду был вдвое моложе учителя зельеварения.
Между тем зал наполнился учениками, которые время от времени с интересом поглядывали на замену в преподавательском составе. Большинство студентов шушукались, передавая из уст в уста крохи известной информации.
Среди учеников Невилл без труда нашёл Виктуар, а рядом с ней и Тедди, который, наплевав на принадлежность к другому факультету, спокойно сидел за столом Рейвенкло и, поедая пирог, торопливо просматривал какую-то книгу. Волосы у хаффлпафца были в жёлтую и чёрную полосочку — не иначе, как решил поддержать свой факультет перед первым учебным днём. Виктуар постоянно заправляла за ухо светлую прядку и что-то выговаривала Тедди, нахмурив тонкие брови. Наверняка это была нотация о вреде чтения за едой, потому что юный Люпин с недовольной миной отложил книгу и принялся так старательно набивать рот пирогом, что его щёки начали растягиваться, словно у хомяка, а через несколько секунд они уже стали размером с крупные яблоки.
По залу прокатились смешки, а Виктуар сердито отвернулась, но было видно, что она сама уже едва сдерживает смех от вида раздувшихся щёк школьного старосты.
Отправляя золотистые кусочки картофеля в рот, Невилл продолжал осматривать зал, разыскивая Джеймса. Сообразив, что Гарри тоже нередко опаздывал на завтрак, он прекратил рассматривать учеников и поторопился покончить с завтраком.
По дороге в теплицы Невилл вспомнил, с какой радостью он сам торопился на уроки травологии, и не смог сдержать улыбку.
Профессор Стебль до последних дней не оставляла растения без присмотра. Она дождалась его, передала все дела и, заявив, что с Невиллом её детище будет в полном порядке, со спокойной душой уехала на долгий заслуженный отдых.
В светлом помещении с увитыми плющом стенами стоял большой стол для теоретических занятий. За ним уже сидели несколько рейвенкловок и пара хаффлпаффцев. Студенты поздоровались и зашуршали пергаментами.
— Не нужно, — покачал головой Невилл, — сегодня я хочу просто познакомиться с вами.
Ребята довольно заулыбались.
В класс начали подтягиваться остальные ученики. Вот уже вошёл Тедди, сразу же привлекающий внимание своей яркой причёской, из-за которой даже не сразу был заметен значок школьного старосты, тщательно отполированный и приколотый на видное место.
Дождавшись самых голодных учеников, которые никак не могли оторваться от завтрака, Невилл написал своё имя на доске и, слегка прокашлявшись, поприветствовал класс.
— Доброе утро, ребята. Я профессор Лонгботтом, буду вести у вас травологию вместо профессора Стебль.
Послышались тихие смешки и Невилл, спохватившись, что говорит и так очевидные вещи, спешно добавил:
— Сегодня только первый день занятий, поэтому я предлагаю вам оставить книги и познакомиться поближе. Мистер, не могли бы Вы не дразнить Гномоловку и представиться?
Студент, которого одёрнули, быстро спрятал перо, которым щекотал растение.
— Шон Эббот, сэр.
— Ваша мать, случайно, не Ханна Эббот? — удивлённо спросил Невилл.
Шон кивнул с досадой на лице. Конечно, кому улыбается учиться у профессора, который знаком с твоими родителями?
— Что же, — произнёс громко профессор, обращаясь уже ко всему классу, — Как это для вас ни прискорбно, но я знаком с родителями многих студентов. Надеюсь, вы будете помнить об этом, перед тем, как прогуливать травологию.
Он улыбнулся своей, как ему показалось, удачной шутке, но ребята смотрели хмуро и недоверчиво. Он уже осознал, что начинать первое занятие с угроз, пусть и шуточных, была не лучшая идея, поэтому попытался разрядить обстановку.
— Может, у вас есть какие-то вопросы? Я с удовольствием отвечу, если они не будут слишком личными.
— Где профессор Стебль? — тут же спросила высокая рейвенкловка с двумя туго заплетёнными косами.
— Наверное, вы прекрасно знаете, что профессор Стебль преподавала в Хогвартсе очень много лет. Она решила отправиться на заслуженный отдых. Сейчас она уже далеко на юге, отдыхает под солнцем тропических островов.
Ученики недоверчиво переглянулись, а Тедди показал Невиллу большой палец.
— Вы участвовали в битве за Хогвартс, ведь так? — громко произнёс парень из хаффлпаффа, заинтересованно поблёскивая тёмными глазами.
Невилл кивнул и засунул руки в карманы.
— Наверняка вы знаете эту историю не хуже меня, у вас у многих в этой битве участвовали родственники. Не думаю, что могу рассказать вам что-то новое.
Ребята протестующе загомонили, и профессор выставил перед собой ладони, показывая, что сдаётся.
— Ладно, ладно! Что вы хотите узнать?
В поднявшемся шуме голосов было ничего не разобрать, поэтому Невилл призвал всех к тишине и сказал, что будет выслушивать вопросы по одному, предупредив, что неплохо было бы представляться.
— Одри Батлер, сэр, — звонко произнесла пухленькая рейвенкловка, когда учитель указал на неё, разрешая задать вопрос. — Расскажите про подрывную деятельность Отряда Дамблдора, когда Северус Снейп был директором.
Невилл на секунду запнулся, помрачнев лицом, и начал рассказывать.
— Это были жуткие времена, на самом деле. Никто не чувствовал себя героем, мы просто хотели выжить и защитить младшие курсы. А ещё мы верили в то, что Гарри всё изменит. Вера — не очень-то много, когда в школе у власти Пожиратели смерти, не правда ли? Так вот, мы постоянно освобождали наказанных учеников из подвалов, пытались незаметно перевести гнев брата и сестры Кэрроу на себя, чтобы младшие остались целы. Мы и не подозревали, как много делал профессор Снейп, чтобы не было детских смертей. Если бы не его усилия, ученики бы погибали.
— Профессор Снейп был Вашим учителем, сэр? — спросил Тедди, видимо, решив немного сменить тему.
— Признаться, он был ужасным учителем, но отлично знал своё дело. Будучи на младших курсах, я ужасно боялся профессора Снейпа, но это помог изменить профессор Люпин, который преподавал ЗОТИ на третьем курсе моего обучения… — Невилл, замолчав, кинул взгляд на Тедди Люпина, на которого так же посмотрели несколько учеников, но тот лишь кивнул и улыбнулся одними уголками губ. — Так вот, профессор Люпин принёс на урок боггарта, который превратился для меня в профессора Снейпа. Я прогнал его, и с тех пор мне это помогало на уроках зельеварения.
Класс зашелестел смешками, а Шон Эббот спросил:
— Почему же Вы так боялись профессора Снейпа?
— О, это отдельная история! — засмеялся Невилл. — Как-то я сварил неправильное зелье, но мне помогла Гермиона Грейнджер, простите, Уизли, и Профессор Снейп взял мою жабу и сказал, что протестирует моё зелье на ней. Жаба осталась в порядке, но он всё равно снял очки с Гриффиндора, потому что знал, что я бы не сварил это зелье сам.
— А Вы можете рассказать про Отряд Даблдора, сэр? — застенчиво спросила девочка с Рейвенкло, и торопливо добавила: — Джоанна Мёрфи.
Невилл задумался, вспоминая занятия в Выручай-комнате. В животе слегка засвербило от лёгкой грусти по прошлому.
— Это было очень здорово, поверьте. Гарри Поттер был отличным учителем. Благодаря этим занятиям я стал намного увереннее в себе, научился тому, чего не усвоил на протяжении пяти лет. Понимаете ли, на этих занятиях была особая атмосфера, три факультета объединились вместе и многие стали друзьями. Собираться было очень трудно, профессора Амбридж было нелегко обвести вокруг пальца, а она запрещала собираться ученикам в группы больше, чем по двое. Боялась, что мы организуем бунт. Собственно, это и натолкнуло нас его организовать. Чего стоила только выходка Фреда и Джорджа Уизли! Кстати, я могу вам кое-что показать.
Невилл достал монетку из кармана и показал её студентам.
— С помощью этого зачарованного галлеона все члены ОД знали о времени следующей встречи. Сейчас это просто вещица на память, но она стала для меня талисманом, никуда не выхожу, не захватив с собой эту монету.
Он пустил галлеон в класс, и ребята стали рассматривать его и передавать друг другу.
Когда монета вернулась в карман Невилла, Тедди попросил рассказать о выходке близнецов Уизли.
— О, эти ребята перевернули школу! Началось всё с малого…
***
Взглянув на большие песочные часы, что стояли на преподавательском столе, Невилл с облегчением отметил, что до конца урока осталось не более десяти минут. Шёл третий и последний на сегодня урок, на этот раз с гриффиндорцами и слизеринцами седьмого курса. На обеде профессор Лонгботтом видел, что его обсуждают и рассказывают подробности уроков тем, кому только предстояло познакомиться с новым учителем. Это немного смущало, но профессор МакГонагалл поздравила с отличным стартом и доверительно сообщила, что на её уроке о нём отзывались более чем положительно. Особенно староста Люпин. Конечно, третий раз отвечать на почти одинаковые вопросы было немного утомительно, появилось даже малодушное желание усадить детей за написание конспекта, но Невилл ему не поддался. Слизерин вызывал у него лёгкое опасение, но эти ребята тоже приняли нового профессора вполне благодушно и задавали вопросы не менее заинтересованно, чем другие факультеты. Была, правда, на этом занятии студентка со Слизерина, Эмма Кроссман, которая нарочито задавала провокационные вопросы и вела себя в целом довольно развязно, но границ не переходила, отлично понимая, что может потерять очки факультета в самом начале года. — А Вы никогда не хотели быть на другом факультете? — спросила Амалия Нотт, темноволосая слизеринка. — На самом деле, все сомневались в том, что шляпа правильно меня распределила, — с улыбкой начал Невилл, — Потому что во мне не было ничего особенного. Ни выдающихся способностей, ни хитрости, ни храбрости, ни упорства. Я даже сам считал, что моё место в Хаффлпаффе, потому что всё, что мне оставалось — это трудиться в учёбе и стараться завести друзей, что было для меня довольно трудно. Но меч Годрика Гриффиндора, который появился в самый нужный момент, доказал мне, что шляпа не ошиблась. Поверьте, она никогда не делает неверного выбора. — Я думаю, что это доказал не меч, профессор, а Ваша храбрость, — задумчиво возразил темнокожий гриффиндорец Саймон Эммерс. — Спасибо, мистер Эммерс, — шутливо поклонился Невилл, — в трудные времена я вспомню о Вашей лояльности. В классе послышались смешки, а Эмма Кроссман заявила вполголоса, но так, чтобы слышали все: — Экая храбрость, змею зарубить. Невилл поджал губы и слегка нахмурился. — А что же по-вашему храбрость, мисс? .. — он нарочито сделал вид, что забыл фамилию слизеринки. — Кроссман, сэр. Храбрость — это работать и на Орден Феникса, и на Волдеморта. Или вступить в ряды Пожирателей, даже не разделяя идеи их лидера, чтобы спасти близких. — То есть, нам всем нужно было сдаться Волдеморту, чтобы не было жертв войны? — холодно спросил Невилл, а класс возмущённо загомонил и заглушил ответ Эммы Кроссман, отвернувшую упрямое лицо к окну, на котором стояли Гномоловки. Наконец, песок в часах закончился, и профессор отпустил учеников, предупредив, чтобы на следующий урок прихватили учебники. Уже за ужином профессор МакГонагалл спросила, как Невиллу первый день занятий. — Довольно утомительно, профессор. Знаете, я, кажется, подружился даже со Слизерином, но есть на седьмом курсе ученица… — Мисс Кроссман? — перебила его директриса. — Да, — кивнул Невилл, — она почему-то воспринимает в штыки всё, что я говорю, будто пытаясь доказать, что моё профессорство большая ошибка. — Понимаете ли, профессор Лонгботтом, — задумчиво протянула она, — вам ещё предстоит завоевать доверие некоторых учеников. Есть такие люди, которые торопятся напасть первыми, чтобы не напали на них. Постарайтесь не обращать на это внимание, со временем она поймёт, что Вы не враг их факультету и в частности ей. — Спасибо, профессор, — искренне поблагодарил он и, выпив остатки тыквенного сока, вышел из зала.
