Глава 3
8 мая 2016 г., 21:01
Шторы медпункта были плотно задёрнуты, чтобы солнце не приносило чувствительным от болезни глазам дополнительных страданий. Отовсюду слышались чихания и ругательства на изматывающую чесотку.
Медицинское крыло было переполнено, мадам Помфри в одиночку совсем не справлялась с таким наплывом пациентов, а капризные дети только добавляли ей хлопот. К счастью, Невилл слышал, как утром профессор МакГонагалл сообщила, что Министерство направило в школу колдомедика из больницы святого Мунго.
Сыпь фиолетового и зелёного цвета не переставала чесаться ни на минуту, поэтому профессор Слагхорн совсем измучился, постоянно изготовляя сонное зелье и лекарство от Драконьей оспы.
Большинство здоровых студентов на время отправились по домам, пока эпидемия не закончится, но некоторые смельчаки всё же рискнули остаться и теперь счастливо проводили свободное время во дворе школы или отдыхая в гостиных.
Небольшое расследование, проведённое по инициативе Аврората, показало, что болезнь брала начало с того самого злосчастного пустого конверта, который прислали Джеймсу Поттеру, но отправителя так и не нашли.
Невилл прикрыл воспалённые глаза и попытался вспомнить, сколько уже находится в медпункте, но голова была тяжёлой, а мысли ускользали, как спагетти сквозь дуршлаг.
— Надеюсь, этот ужас на моём лице успеет пройти до Хэллоуина, иначе меня никто не пригласит, — трагическим голосом говорила девушка, сидевшая на кровати напротив.
— Может быть, из-за этой эпидемии и праздника-то никакого не будет, — резонно заметила её собеседница, — а тогда какой толк думать сейчас о том, пригласят тебя или нет?
Первая девушка обиженно фыркнула и замолчала.
Болезнь у студентов протекала намного легче, чем у Невилла, единственного заразившегося из преподавателей, потому что он был вдвое старше их, а молодёжь переносила Драконью оспу почти без осложнений, в отличие от взрослых.
С трудом повернув гудящую, как медный таз, голову, он увидел на прикроватной тумбочке небольшой букетик феломинов — цветов, которые ночью роняли с головок маленькие пушистые шарики, светящиеся в темноте. Эти шарики, летая по помещению, разносили упоительный аромат, вызывающий самые яркие и красивые образы во снах, поэтому их часто использовали, если мучали кошмары.
— Вы не видели, кто принёс эти цветы? — хрипло спросил Невилл у ученика на соседней кровати, но тот покачал головой.
Он собрался было обратиться к другому мальчику, как дверь медпункта открылась, и в неё вошёл высокий мужчина в лимонной мантии, сопровождаемый мадам Помфри. Невилл прищурился воспалёнными глазами, но даже такое малое усилие вызвало сильное желание закрыть глаза и не открывать их до самого выздоровления.
Потерев веки, профессор Лонгботтом сомкнул их, надеясь уснуть, но через несколько минут его потрясла за плечо мадам Помфри и сказала, что пора принимать лекарство.
Он с трудом приподнялся и заметил, что колдомедик из Мунго ходит вдоль противоположного ряда кроватей с такой же бутылью, как та, что сейчас маячила перед его собственным лицом.
Мадам Помфри наполнила ложку, аккуратно влила её содержимое между пересохших губ Невилла, и отошла к следующей кровати. Колдомедик как раз уговаривал выпить лекарство девушку напротив, но та упрямилась и не открывала рта.
— Если Вы не выпьете лекарство, то точно не попадёте на праздничный ужин, мисс, — сказал Невилл, надеясь, что его голос был не слишком жалким.
Студентка тут же распахнула рот, готовая выпить целую бутыль, а колдомедик повернулся и кивнул.
— Спасибо, э… Профессор Лонгботтом?
Теперь уже Невилл сидел с распахнутым ртом, потому что перед ним стоял Драко Малфой собственной персоной, ошарашенный не менее Невилла
— Да, здравствуйте, мистер Малфой, — выдавил тот и нелепо поморгал. — Так вот кого к нам направило Министерство, — не менее глупо добавил он, чихнул и откинулся на подушку.
От зелья стало существенно легче, будто приподняли камень, долгое время лежавший на груди, и Невилла сразу стало клонить в сон. Закрыв глаза, он только и успел подумать: «Кто же всё-таки принёс мне цветы?»
***
Ночной Хогвартс словно дышал коридорами, по которым гуляли холодные сквозняки. Как будто каждый коридор — это лёгкое, живущее отдельной жизнью, переносящее воздух и холод во все уголки старого замка. Звук шагов дробился о стены, несмотря на все старания ступать тише, и Эмма замирала каждую минуту, прислушиваясь, чтобы убедиться, что никто не идёт следом, но даже это не помогало ей хоть немного успокоить мелко подрагивающие руки, в которых она сжимала небольшой свёрток. Где-то вдалеке мяукнула кошка, заставив слизеринку резко остановиться и с такой силой сжать пальцы на свёртке, что они заныли у основания ногтей. — Что такое, моя радость? — послышался скрипучий голос дряхлого смотрителя Филча, которому, как назло, потребовалось пройти по этой части замка именно сейчас. Шаркающие шаги начали звучать всё отчётливее, и Эмма поняла, что Филч идёт прямо в её сторону. Зашипев от злости, девушка сняла обувь и, прижимая к себе одной рукой свёрток, а другой ботинки, бросилась по коридору назад, чтобы переждать или найти обходной путь. От бега щёки горели, а в груди всё было так натянуто и садняще, что казалось, будто там вот-вот что-то лопнет. Ботинки в руках мешали и постоянно норовили выскользнуть, но Эмма вцепилась в них мёртвой хваткой, боясь, что по ним могут опознать нарушительницу, гуляющую после отбоя. Наконец, слизеринка выскочила к лестнице и быстро взбежала на один этаж выше. Там она натянула ботинки и зашагала по другому коридору, чтобы спуститься по лестнице в другом крыле, аккурат возле медпункта. У самых дверей Эмма замерла и прислушалась: внутри раздавались тихие голоса. Девушка приникла ухом к двери. — … снова в Хогвартс? — услышала она мягкий голос профессора Лонгботтома. — Необычно. Знаешь, что самое жуткое? Когда МакГонагалл собирается что-то сказать, а я так и жду, что она меня отчитает и снимет очки со Слизерина, — ответил второй, но как Эмма ни старалась — не могла понять, кому он принадлежит. Тогда она аккуратно приоткрыла дверь и заглянула в щёлочку. Собеседником профессора Лонгботтома оказался колдомедик, которого прислали из Мунго на время эпидемии. Эмма слышала, что он учился вместе с профессором на одном курсе. Сейчас медицинское крыло снова пустовало, занятия возобновились ещё несколько дней назад, оставался только единственный заболевший - профессор, да и тот должен был выписаться со дня на день. — О, хорошо тебя понимаю, — засмеялся профессор Лонгботтом, — я вообще боялся провалить уроки, страшился гнева директора. А потом втянулся. Ты тоже привыкнешь, Малфой. — Вряд ли, — покачал тот головой, — ученики снова здоровы, мне пора возвращаться к работе. Я бы и рад остаться, но у меня висит проект по колдопсихиатрии, хочу поскорее его закончить. Эмма надеялась, что профессор спит, а теперь все планы были порушены, но возвращаться в спальню совсем не хотелось. К тому же стоило немного переждать, пока Филч и его кошка не уйдут в другую часть замка. Колдомедик понизил голос, и стало совсем не разобрать, что он говорит. Девушка прижалась лбом к двери в порыве любопытства и, не рассчитав силы, легонько стукнулась им о дерево. Тихое «ой» прозвучало в тишине, будто раскат грома, а дверь предательски скрипнула. — У нас что, гости? — недовольно спросил Малфой, поднимаясь с кровати профессора. — Сейчас посмотрю, — сказал он и, вытащив палочку из кармана, двинулся к двери. Глаза девочки расширились от паники, она ещё сильнее прижала к себе свой свёрток и только собралась бежать, как дверь распахнулась, а на неё удивлённо воззрился высокий мужчина в лимонной мантии. Эмма впервые видела колдомедика Малфоя так близко и сейчас только испуганно таращилась на него, молясь, чтобы из-за её глупой выходки не пострадал факультет. — Так-так-так! Подслушиваем? — улыбаясь, протянул колдомедик, и вдруг резко посерьезнел: — Или у тебя что-то болит? Слизеринка помотала головой, лишь сильнее прижимая к себе свёрток. — Малфой, что там? — тревожно спросил профессор Лонгботтом, приподнимаясь на постели. — Да не что, а кто, — усмехнулся тот и жестом приказал Эмме заходить. — У тебя тут посетительница. Вспыхнув, Эмма вошла в медпункт и остановилась в нерешительности, не зная, чего ожидать дальше. Серьёзной выволочки, конечно, профессор не устроит, но обязательно расскажет декану и директору. А те уж придумают наказание, можно не сомневаться. — Мисс Кроссман? — профессор был не на шутку удивлён, даже с кровати поднялся. — Что Вы здесь делаете? Что-то случилось? — Н-нет, сэр, — выдавила она. — Тогда что привело Вас сюда посреди ночи? Или Вы забыли, что после отбоя ходить по замку запрещается? — Профессор Лонгботтом, Вы что, не видите, что мисс Кроссман пришла Вас навестить? — с усмешкой проговорил Малфой. — Кажется, даже с гостинцами. Жар от унижения расплылся по всему телу, ей казалось, что каменный пол сейчас расплавится и она полетит вниз, в заброшенный туалет Плаксы Миртл. Впрочем, Эмма была бы не против, лишь бы оказаться подальше от усмехающегося Малфоя и изумлённого профессора. — Вовсе это не гостинцы, — огрызнулась она и добавила, обращаясь к учителю: — позвольте я пойду, сэр? Обещаю, что больше не буду ходить по замку ночью. Профессор ненадолго задумался и ответил: — Полагаю, Вы осознаёте, мисс, что я обязан сообщить обо всём профессору Слагхорну? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — у меня нет причин задерживать Вас, но отпустить одну не могу, поэтому подождите немного — я Вас провожу. — Если ты забыл, то вообще-то ты ещё болен и не просто так тут валяешься, — отвлекшись, сказал колдомедик, а потом спохватился: — профессор Лонгботтом, Вам не стоит расхаживать по холодному замку. — Глупости, — отмахнулся тот, — мадам Помфри сказала, что отпустит меня утром. Ничего страшного, если я покину это чудное место на несколько часов раньше. Эмма с ужасом наблюдала, как профессор, покачнувшись, поднялся, накинул на кровать покрывало и стал натягивать ботинки. Неужели ей придётся идти с ним до самых подземелий? Тем временем учитель закончил сборы и, пожелав Малфою спокойной ночи, пошел в сторону двери. — Мисс Кроссман, вы что, решили остаться? — недовольно сказал он застывшей девушке, и та поспешно нырнула в темноту коридора. Постепенно Эмма начала успокаиваться, мерный стук шагов отвлекал от раздумий о грядущем наказании, но совсем скоро голос профессора выдернул её из водоворота мыслей, словно щенка за шкирку. — Мисс Кроссман, я подумал над Вашим наказанием, и мне пришла в голову отличная идея. Во время моей болезни ухаживать за растениями было некому, и теперь дел в теплицах поприбавилось. Я считаю, что это будет для Вас неплохим уроком на будущее, а мне неплохим подспорьем… К тому же у Вас будет прекрасная возможность получить новые знания! Эмма покосилась на профессора, который возбуждённо размахивал руками, рассказывая всё новые и новые прелести такого «наказания» и робко сказала: — Профессор, а как же чистить кубки? Кто-то же должен это делать? — Ерунда, — отмахнулся тот, — в школе куча студентов, которые время от времени нарушают правила. Оставим грязь на кубках для младших курсов. — Но профессор! — девушка готова была расплакаться. — Я не думаю, что профессор Слагхорн согласится с Вами. — Полагаю, это уже моя проблема, мисс. Не волнуйтесь, я найду способ уговорить его. Нахмурившись, Эмма замолчала и сунула руку в карман. Второй она всё ещё прижимала к себе свёрток. Кажется, профессор искренне верил в то, что его идея была просто безупречной, а слизеринка готова была перенести тысячу Круцио, лишь бы тот отказался от этой затеи. Подумать только, куча внеурочного времени наедине с профессором Лонгботтомом! Да её же загрызут от зависти другие ученицы. И, наверное, не зря, потому что Эмма, как и все, находила молодого профессора крайне симпатичным. «Ещё бы не был таким идиотом» — злобно подумала она и с удовольствием заметила, что они начали спускаться в подземелья. Напряжённое молчание выводило из себя, и было словно предзнаменованием какой-то беды. Так оно и случилось. — Мисс Кроссман, — сказал профессор и смущённо кашлянул, — позвольте узнать, что вы всю дорогу несли в руках. Насколько я помню, в больничное крыло вы тоже пришли не с пустыми руками. Вы понимаете, я просто не могу допустить никакой контрабанды в стенах школы. «Да, как же, контрабанды» — подумала Эмма, с мрачной решимостью протягивая свёрток. — «Так и мечтал, небось, всю дорогу спросить, тебе я несла его или нет». Профессор остановился и начал разворачивать коричневую бумагу. — Мисс Кроссман, будьте любезны, посветите мне. Выплюнув «люмос» со всей злостью и желчью, Эмма направила огонёк на учителя. Профессор Лонгботтом, развернув бумагу, некоторое время пялился на содержимое свёртка, а после перевёл удивлённый взгляд на Эмму. — Что это? — растерянно спросил он. — Пирог, сэр, — всё больше раздражаясь, ответила слизеринка. И правда, в руках профессора, обрамлённый несколькими слоями плотной бумаги, лежал немного кривой и помятый кусок мясного пирога. Домовики Хогвартса делают их намного красивее. — А зачем Вы несли его в медпункт? — снова спросил профессор, стремительно краснея в свете огонька, горевшего на кончике палочки. — Хотела угостить мадам Помфри, сэр, — не моргнув глазом соврала слизеринка и поковыряла носком ботинка каменный пол. — Ночью? Теперь уже Эмма начала краснеть, но быстро взяла себя в руки и решительно выхватила пирог из рук профессора. — Знаете, сэр, уже очень поздно, — она показательно зевнула, — пожалуй, я пойду спать. Гостиная уже за поворотом, не стоит провожать меня дальше. Профессор Лонгботтом как-то слишком отстранённо кивнул и, пожелав спокойной ночи, развернулся и ушёл. «Если бы не эта отработка в теплице, то можно было бы сказать, что я легко отделалась», — подумала Эмма и зевнула снова, уже ни капельки не притворяясь.
