Пока цветет горечавка

"Не могу больше терпеть. Уже сил нет. Тем более он сам начал, а я продолжу..." - подумал Стас и подался ближе к Мите. Остановился, ожидая реакции друга. Митя немного удивился прыти Стаса, но решил сегодня все решить и для себя и для отношений, потому что было не понятно какая связь между ними: дружба или все же что-то более большое, серьезное, всеобъямляющее. Митя прижался губами к губам друга, провел языком по верхней губе, потом по нижней, прося разрешения на дальнейшие действия. Получив их, Митя проник языком в приоткрытый рот Стаса, руками крепче прижимая к себе. Стас обнял друга за шею, наслаждаясь поцелуем. Так ярко, нежно, страстно и импульсивно вырывались чувства, томившиеся долго в аметистовой клетке души. Так волнительно было для них обоих целовать человека, которого, как они уже оба уверились, искренне любили и были любимы. Так не хотелось разрывать долгожданные объятья, но пришлось по той простой причине, что их ''застукали''. - Митя, - послышался детский голос рядом. Стас попытался резко отстраниться, но Митя не позволил. Он притянул его обратно и обратился к брату: - Я слушаю. - Мама кушать звала, - протянул Витя. - Ну, иди. Мы сейчас, - с неохотой ответил Митя, Витя развернулся и убежал в дом, а брат, обращаясь к другу, продолжил, - Ну вот. Нас ''спалили''. Что будем делать? - тон Мити был мырлыкающим, а сам он хитро улыбался. - Что-нибудь придумаем, - на манер друга пообещал Стас. - Тогда побежали. - Ага, - кивнул Стас и, держась за руки, они отправились в дом. *** - Мам, а я, когда вырасту, тоже хочу, как Митя! - Витя прибежал к маме и хотел рассказать об увиденном. - Как так? - не поняла тетя Таня. - Митя сейчас на кач... - сзади Вити стоял его брат и закрыл вовремя рот, пока мальчик не разболтал все маме, которую гложет мысль о внуках. Мама в непонятках перевела взгляд с младшего сына на старшего. Все ее существо выражало немой вопрос, который лучше всего читиался в глазах: ''Что происходит?''. - Все в порядке, мам, - улыбнулся Митя, - Мы со Стасом просто сильно раскачались. Татьяна Викторовна медленно кивнула головой, мол: ''Понятно...''. Валера, сидевшая уже за столом, таинственно улыбнулась, а приезжие переглянулись, не понимая, о чем речь. - Садитесь уже! - поторопила всех Валера. Все уселись, наконец, и дружной компанией пообедали. Выйдя из-за стола, половина проживающих ушла спать, а другая гулять. И только Митя с Витей пошли к Боде. Привычным маршрутом дошли до ворот конюшни, где встретили их ржанием. Всех лошадей, кроме Богдана, они выгнали, чтобы напоить, а Богдану принесли в ковшике. Митя принялся снова осматривать копыто, менять марлю. Но, делая это, сейчас он улыбался, потому что положение улучшилось. После возни с першероном, они прогоняли лошадей по два-три круга в леваде, конечно, всех, кроме Боди. Не стоит ему пока передвигаться. Пока конники прогоняли своих любимцев, Митя решил поговорить с братом. - Витя, послушай, мы сделали плохо. То, что мы делали на качелях, делать нельзя. Понимаешь? - Нет. Почему это плохо? У вас были счастливые лица, а разве плохо, когда люди счастливы? - Правильно мыслишь, но не в этом случае. Я поступил неправильно, и ты не повторяй за мной. Так можно только с девочками. Понятно? - Нет. А какая разница? - Большая. Просто запомни, что так можно делать только с девочками. И маме говорить не нужно. Она расстроится. - Хорошо, запомню. Но почему мама расстроится из-за того, что ты счастлив? - Потому что она хочет, чтобы я был счастлив по-другому. - А по-другому это как? - Это с девочкой. - Я все равно ничего не понял. - Позже поймешь. Еще нос не дорос. - Эй, ты это на что намекаешь? - На то, что ты мелкий еще! - Митя засмеялся и побежал от Вити, который бросился на него, чтоб ''показать, кто тут мелкий''.