Любимый хозяин или К чему приводит беспечность
22 марта 2013 г., 16:50
Как ты и заказывал, Шурик, резко и в стоге сена. ;D
Неделя прошла с того момента, как Стас пытался сбежать от своей любви. Когда они вернулись в дом, то этим же вечером устроили торжественное сжигание последнего цветка горечавки. После этого последовала череда счастливых дней, когда парни гуляли вместе, наслаждались обществом друг друга. После той ночи не было такой открытой страсти, лишь нежность, теплота и забота. Но пришло время высвободить накопившиеся эмоции похоти.
***
Стас проснулся как можно раньше, он хотел помочь сегодня своему парню. Тот задумал помыть лошадей, погода обещала быть хорошей, теплой. Самое время для купания.
Он пробрался на кухню, стащил бутерброд и тихо, как вор, стал пробираться к конюшне, ведь если его заметит тетя Таня, то завтрака ему не избежать. Через кусты, клумбы, привычным маршрутом парень дополз до конюшни, храбро сражаясь с разросшимся у забора шиповником. Без ранений не обошлось. Две крупные красные полосы с выступившими маленькими капельками крови горели на щеке.
Митя, увидав разукрашенное лицо своего парня, когда тот влетел, огладываясь, в конюшню, стал хлопотать вокруг него.
- Где ты с утра уже успел морду свою себе разодрать? - ругался Митрофан.
- Ну не злись, Митюш. Я от тети Тани скрывался, - повинился Стас, склонив голову. Митя снова поднял ее за подбородок и продолжил экзекуцию, раскрашивая щеку йодом.
- Зачем ты скрывался от нее?
- Я завтракать не хотел, - снова склонил голову Станислав. Митя раздраженно поднял его лицо.
- Ах ты и не завтракал еще! Вот я тебе сейчас!.. - только Митя хотел продолжить, как парень его перебил:
- Что ты мне сейчас? Дашь? Хм... хорошая идея, - он нагленько ухмыльнулся и встал со стула. Митя тоже поднялся с корточек. Их лица оказались в непосредственной близости, Стас обхватил собственническим жестом Митю за талию, ближе к пояснице, и притянул к себе, губами касаясь его губ.
Кусая губы друг друга, они доходили до исступления. Руки блуждали под рубашкими партнера. Становилось труднее дышать от плотной, почти материальной, страсти, витающей в воздухе, укрывающей одеялом из флюидов. Тела парней здраво отреагировали на ласку. Добавляя масла в огонь, Стас горячо прошептал на ухо парню:
- Давай ты побудешь снизу? - от этих слов Митя залился краской, Стас лишь улыбнулся и снова поцеловал.
Не прерывая это эротическое занятие они вышли за дверь, но не прошли и пару метров, как рухнули в стог сена.
- Хм, как удачно ты решил расположить общую кормушку. Я надеюсь, лошади против не будут, - ухмыляясь, тихо произнес Станислав, а его руки уже расстегивали ширинку рабочих джинс Мити.
Тот пропустил шпильку мимо ушей и лишь обнял любимого крепче, поцеловал в шею, оставив красно-синий след на память. Через минуту оба были обнажены. Пелена желания обволакивала сознание и не пропускала никакую внешнюю информацию, лишь чувства бушевали внутри, яркие, острые, резкие.
Когда Стас успел подготовить Митю, было непонятно, но когда Стас вошел сразу на всю длину, резкая боль пронзила все тело его партнера, он еле сдержал вскрик, сжав зубы и сморщившись. Стас понял ошибку и успокаивающе стал ласкать мочку уха Мити, от чего тот стал забывать о боли. Уверившись, наконец, в том, что можно продолжать, Стас стал двигаться. Сначала медленно, но постепенно набирая темп. Когда страсть снова стала раскаляться, Митя уже забыл о той боли и не мог сдержать стонов от резких движений Стаса внутри и ласк, которые создавались руками парня.
Митя был возбужден до такой степени, что кончил раньше, чем Стас, но и тот через пару толчков не выдержал и излился внутрь.
Сил не было ни у того, ни у другого, но подняться их заставила вероятность быть застуканными. Только после своей оргии они поняли, что были в потенциальной опасности. И вздохнули они с облегчением только после разведки.
Только одного они не учли. И это одно - очень умная лошадь по имени Гоша, который успел спрятаться за забором конюшни. Митя выгнал всех лошадей на пастбище, но Гоша слишком хорошо чувствует своего хозяина и пришел тогда к конюшне. Наверное, чтобы убедиться в том, что его хозяин, наконец, стал счастлив.