Гладиатор. Тюрьма

К созерцанию чужого ремонта Саундвейв относился с еще большим отвращением, чем к пыткам и насилию. Он не причислял себя к неженкам со слишком чувствительной нейросетью, способным выпасть в офф от зрелища вспоротых магистралей, но четко отдавал себе отчет, что единственный вид деятельности, который он не смог (да и не захотел бы) освоить — это ремонтное дело. Потому ремонт Мегатрона, затянувшийся чуть ли не на пять астрочасов, был отсмотрен на стократном ускорении. Однако даже на таком темпе связист отметил невероятное мастерство ржавого конструктикона и полное подчинение Децимуса его указаниям — шаттл послушно выполнял роль подмастерья. Следующая по счету запись была снова сделана в отсеке Децимуса, куда десептикона и перенесли на подзарядку после ремонта. Осторожно уложив серебристый корпус четко по центру, на самое лучшее место для подбора заряда, шаттл долго возился с настройками платформы. И связист очень быстро догадался, почему — даже когда датчики на мониторе платфомы показали, что критическая точка уровня заряда пройдена, Мегатрон не пришел онлайн — настолько он был измотан. Прошло несколько астрочасов, и только когда трехмерный шар на мониторе, обозначающий уровень заряда, полностью окрасился в синий цвет, настройки платформы подали импульс, запустивший программу загрузки. Оптика Мегатрона вспыхнула. Несколько кликов он лежал неподвижно. Саундвейв догадывался, сколько новой информации отобразилось в процессоре десептикона при диагностике своих систем. Осуществив проверку, Мегатрон неспешно приподнялся на локтях, озираясь по сторонам, затем несколько сжал и разжал правый кулак. Удостоверившись, что манипулятор полностью восстановлен, он исподлобья уставился на Децимуса, стоявшего посреди отсека. — Опять ты… — Я, Мегатрон, — спокойно ответил шаттл. Его поза с заложенными за спину манипуляторами казалась вызывающей. — Раз я снова в этой ржавой норе — значит, все еще функционирую, и пока не попал в антиматрицу, — проскрежетал десептикон с кривой ухмылкой, — думаю, что там платформы комфортнее. — Будешь очень настаивать, я обеспечу тебе антиматрицу здесь, — усмехнулся Децимус. Десептикон долго молчал, сканируя бывшего автобота взглядом, и вскоре догадался: — Ты что, выкупил меня, автошлак?! — Да, Мегатрон, — голос шаттла оставался раздражающе спокойным. Десептикон прищурил оптограни. На его лицевой пластине отразилось брезгливо-безразличное выражение крайнего упрямства и вечной готовности ко всему. Тем не менее, он позволил себе пошутить. — Ты сделал это, чтобы нагло присвоить мою долю за выигранные бои с этими крылатыми уродами? — Твоя доля — пылинка в космосе. Или на твоем счету миллионы, чтобы заинтересовать меня финансово? — парировал Децимус. — О, да! У меня на личном счету минус сто семь тысяч кредитов. По пятьдесят списывалось при каждом приговоре к дезактивации, а на семь я ушел в минус еще до того, как попал в штрафное подразделение. Слишком частые посиделки с танками из моей бригады в разных веселых местах… А очередную выплату после ссоры с моим командующим мне так и… — Вот я и подумал, что мы с тобой сочтемся по-другому, — перебил его автобот и почему-то отвел взгляд. Мегатрон иронично кивнул и с удовольствием, до хруста в шарнирах, вытянулся на платформе, заложив манипуляторы за голову. А затем смерил фигуру своего спасителя оценивающим взглядом. — На самом деле я плохо умею раздвигать ноги и облизывать коннекторы, и вообще — бездарнее слуги или интербота во всей Галактике не сыщешь, — сказал он наконец. — Тогда будешь использовать твою длинную глоссу по назначению — каждый орбицикл вылизывать мою боевую броню до зеркального блеска. — А глоссой обязательно? — поинтересовался Мегатрон с неподдельным любопытством. — Обязательно. Это гарантирует, что хотя бы в это время ты будешь молчать… А броня — вон она, валяется в углу, — Децимус указал на груду невообразимо грязных и местами проржавевших доспехов, снятых с разных по размерам механоидов. Мегатрон весело оскалился во всю ширину дентопластин, сверкнув двумя острыми выступами-клыками. — Ультразвуковая камера справится с этим лучше меня. Броню вылизывать не буду, но займусь уборкой в твоем скопище хлама, — он кивнул на сваленную в углу кучу деталей. — Только попробуй! Думаешь, я позволю твоим кривым манипуляторам их коснуться? Пропади хоть одна деталь — и я выломаю аналогичную из твоего корпуса! Уж лучше валяйся на платформе целыми днями и ничего не трогай. А главное — молчи! Лицевая пластина Мегатрона внезапно стала серьезной и жесткой. — Может быть, пора перестать кривляться, автобот, и сказать мне правду — у тебя не могло вчера быть такой суммы, чтобы внезапно стать владельцем личного раба. Лицевая пластина шаттла, повеселевшая было от шутливой солдатской беседы, тоже помрачнела. — Тебя будут выпускать на арену. Теперь ты такой же гладиатор, как и любой из нас, но, в отличие от наемников, у тебя нет никаких прав. Первая жеребьевка через десять астроциклов. И ты до сих пор дезактив, а это значит, что тебе придется сражаться только с матерыми наемниками. Я смог заплатить только за то, что ты останешься в живых сегодня. — Не уходи от ответа, автобот, — Мегатрон сверлил своего спасителя злобным взглядом. — Ты утроил сумму, что у меня была, своей победой. Так что считай, отчасти ты сам себя спас. Я действительно поставил на тебя все, что успел накопить за время пребывания здесь. — Не делай из меня беспроцессорного идиота, я вполне представляю, сколько нужно заплатить, чтобы провернуть махинацию с подложным корпусом, оставить дезактива в живых, и в этой шарковой норе восстановить ему все сожженные микросхемы. Учитывая жадность хозяина этого борделя… Децимус расцепил сложенные в замок кисти. — Через сорок орбитальных циклов я буду выступать в показательном бою, чтобы полностью выкупить твою жизнь, — сказал он наконец, — такой ответ тебя устраивает? — С кем будет твой бой? — Неважно, я сам выберу того, с кем хочу встретиться. А посему — это мое дело, не твое. И моя забота. — Значит, я твоя собственность, — Мегатрон снова улыбнулся, стараясь сбить напряжение, зазвучавшее в голосе каждого из них, — выходит, между моей свободой и пребыванием здесь стоишь ты? Не будет тебя, и я могу лететь куда захочу? Интересно, что мне выбрать — убить тебя на арене или перегрызть тебе магистральный топливопровод, пока ты будешь заряжаться? Децимус подошел к платформе и размашистым толчком спихнул Мегатрона на пол. После чего преспокойно улегся на платформу по самому центру и сказал: — Точи клыки и когти, звереныш, потому что на арене у тебя нет никаких шансов. Десептикон, с грохотом упав на пол от этого толчка, тут же быстро поднялся, нисколько не обидевшись на унизительный удар. — Шлак! А где же буду заряжаться я? — У тебя и так полный заряд, теперь моя очередь. — Но я не успел провести дефрагментацию накопителей, а я привык это делать в горизонтальном положении! Децимус обвел широким жестом отсек: — Весь пол в твоем распоряжении. Когда-то, еще на Кибертроне, у меня был ручной зверокон, так он любил отдыхать в камере ультразвуковой чистки. Если тебе там будет удобно, я не возражаю. Мегатрон неторопливо прошелся вдоль стены. Помещение было небольшим, и рослому десептикону было достаточно десяти небольших шагов, чтобы пересечь его из конца в конец. Потом он медленно сел, опершись спиной о стену и вытянув длинные опоры. Алая оптика задумчиво смотрела в пол, на его частую сетку, через которую просеивался мелкий магнитный песок арены, высыпавшийся из сегментов внешней брони гладиаторов, выживших в бою. — Я буду выходить на арену, как и все, — тихо сказал десептикон, — меня это устраивает, потому что, возможно, мне повезет, и рано или поздно моим соперником окажется этот ублюдок с искусственными зелеными линзами. — Заткнись, — не активируя оптику, тихо сказал Децимус. — Но мне не дает покоя один и тот же вопрос — зачем ты Юникрон знает какой раз спасаешь мою Искру, автобот? — Заткнись, — повторил шаттл, повысив голос, — или я запущу в тебя чем-нибудь! — И я рано или поздно все узнаю, — упрямо повторил Мегатрон. Децимус быстро и молча перегнулся через платформу, схватил валявшийся рядом с нею сегмент боевой брони Мегатрона — одну из наплечных накладок — и со всего размаху запустил прямо в лицевую пластину десептикона. Он проделал все настолько молниеносно, что тот едва успел увернуться от куска металла, который упал рядом с ним, отскочив от стены. — Промазал, шарк крылатый, — сказал Мегатрон, снова сверкнув улыбкой и острыми клыками. Децимус ничего не ответил. Он уходил в режим подзарядки.