/.запечатлённый./

      Объятые полумраком утра улицы все еще были сонными. Ранние прохожие, число которых летом резко уменьшилось, не нарушали тишину возгласами, шарканьем обуви или звуком разогревающегося мотора. Это было то время, когда Фрэнку действительно хотелось жить. То время, когда в легких бушевала свобода. То время, когда за спиной появлялись крылья. То время, когда все оставалось позади. То время, что щедро одаривало эндорфинами. Подросток просто сидел на мокрой траве внутреннего дворика и перебирал струны любимой гитары. Ему казалось, что все такое маленькое. Его захлестывало жизнью, с головой погружая в такой прекрасный подростковый максимализм. Фрэнк думал. О том, что ради музыки стоит умирать. О том, что небо всегда такое загадочное. О том, что ему нравится утренний свежий воздух. О том, что в его доме тишина, и никто пока ни с кем не ругается. О том, что ругаться с кем-то вообще плохо. О том, что море может забрать боль. Фрэнк думал обо всем. И еще о кое-ком. О Джерарде. И минута за минутой пробегали, приближая шумное утро их семьи. А Фрэнк все еще вспоминал красноволосого мальчика, что хотел ему помочь.

***

      Крики, битая посуда были обыкновенным ритуалом утра семьи Айеро. Две женщины, мама и бабушка подростка, постоянно ругались, забывая обо всем. О том, что Фрэнка бросало в дрожь, когда мама со злостью хватала тарелки, швыряя их на пол. Они разбивались. Так же, как разбивалось сердце ребенка, что наблюдал за тем, как лица самых любимых людей в его жизни кривятся в злости и ненависти друг к другу. Они забывали о том, что, наверно, должны пытаться быть хоть немного другими. Они просто ругались, не понимая, что это убивает последние части их семьи. Скорее всего, Фрэнк должен был привыкнуть. Но он не привык. И сейчас, когда он был пьян чувством жизни, такой знакомый звон летящей на пол посуды вернул его в реальность. Тяжелый вздох в момент секундной тишины. Затем снова крики. - Мама, мамочка, прошу, успокойся, - пытаясь обнять женщину, сказал Фрэнк. Он не мог просто стоять и смотреть на то, как осколки семьи бьются на еще более мелкие. - Фрэнк, зачем ты лезешь? Я без тебя разберусь, - кричала ему в ответ Линда. - Пожалуйста, перестань, - умолял ее парень. - Уйди. И тишина. Или просто ему так казалось. Фрэнк не пытался сделать что-то еще. Он ушел. Просто поднялся к себе в комнату с мыслью, что снова сделает это. Он снова выпустит ярко-алую кровь наружу. Струйка освобожденной боли будет капать на паркетный пол, даря забвение.       Фрэнк не помнил, когда он начал делать это. Фрэнк помнил только то, что было очень больно. Настолько больно, что сердце рвалось на куски, органы хотели выбраться наружу, глухие рыдания ударялись о стены. Фрэнк не помнил, когда он начал делать это, но знал, что очень хочет перестать. И знаете, ведь кто-то его услышал. Он не кричал, не плакал, а просто шептал, но его услышали. Услышал тот, в ком так нуждался одинокий мальчик со скорпионом на шее и узорами на запястьях. - Рапунцель, выходи давай, - в окно прилетела вазочка для клубники, которую бабушка вчера оставила на внутреннем дворе. Фрэнк вскочил с кровати и подбежал к окну. Внизу стоял улыбающийся Джерард в свитере с оленем. И это было так странно. Странно, что Джерард знает, где живет Фрэнк. Странно, что он появился так вовремя. Странно, что на его свитере красуется милый олень, хотя на улице цвел июнь. Странно, что Джерард так прекрасно улыбается. Весь и целиком Джерард был странным. Но именно это тянуло к нему подростка, что так хотел выбраться за рамки. Фрэнк открыл окно и высунул голову. - Привет. - Привет, Фрэнки. - Что ты тут делаешь? - Мир спасаю, а что? - Да так, ничего. - Ты так и будешь висеть на подоконнике или осветишь меня своим присутствием. - Спуститься? - Нет, можешь, конечно, оставаться там и чувствовать себя хоть иногда выше меня, но так мы ничего не сделаем. - А что ты хочешь? - Сейчас я хочу тебя ударить. А вообще, у нас очень важная миссия. -Будет сделано, Капитан, - засмеялся Фрэнк. Ему было странно смеяться потому, что Джерард был рядом и шутил тупыми шутками. Ему было странно, что Джерард вообще был рядом. Но мальчик вовсе не хотел, чтобы он ушел. В доме теперь царила абсолютная тишина. Линда уехала на работу, а бабушка наверняка сидела в своей комнате, пытаясь понять, как можно собрать и склеить мелкие осколки некогда дружной семьи. И Фрэнк тоже думал бы над этим, он каждый раз так делает, но в этом дне было то, что перекрыло тяжелым мыслям все пути. Точнее, не что, а кто. Лохматый красноволосый Джерард, который уже ждал Фрэнка у порога. - Ты собираешься как баба! - По себе знаешь? - Ты хочешь убедиться, что я принадлежу мужскому полу? Так бы сразу и сказал. - Идиот. - Зато веселый. - Куда мы идем? - Мстить заведению, в котором я угробил двенадцать лет своей жизни. Хочешь выпить? - спросил Джерард. - А я сильно опьянею? - Не знаю, но будет клево. Держи. - Что это? - Мохито. Фрэнк до этого ни разу не пил, но ему так хотелось забыться. Два подростка, один из которых был сумасшедший из-за градуса в голове, а второй просто так, за компанию, приближались к трехэтажному зданию одной из школ Ирвайна. - Для осуществления нашей миссии нам понадобится: баллончик с краской, шарики, вода, акварель и ноги, чтобы удачно сбежать. Готовимся здесь, делаем и бежим. Быстро и не оглядываясь. Все понятно? - Да, мистер. - Я тебе петарду в зад засуну и взорву, если ты еще раз назовешь меня мистером. Они сидели на ступеньках входа и готовили, наверно, самое безумное, что Фрэнк когда-либо делал. Наполняя шарики водой, они красили ее акварелью и завязывали. Баллончик с краской Джерард сунул в карман джинсов. Когда все боеприпасы были готовы, Джерард потянул Фрэнка за руку. Они прошли пару окон и остановились. Одно окно было открыто. - Это кабинет директора. Адская женщина. Уэй достал баллончик и написал огромными буквами: “Хуй я клал на ваше образование”. - На счет три мы кидаем шарики в открытое окно и бежим. - На что ты меня толкаешь… - На веселье. Раз, два, три! В атаку! – завопил Уэй и принялся одна за одной отправлять кровавые бомбы в окно директора. Фрэнк не отставал и вскоре их руки были пусты, а миссия выполнена. - Бежим, - скомандовал Джерард. Из-за поворота появился охранник. - Вы что, совсем одурели? Вернитесь! Но Джерард и Фрэнк были уже далеко.

***

Они пробежали пару улиц и остановились в парке, рухнув на траву, - Мы идиоты. - Эй, говори за себя, - возмутился Фрэнк. - Да ладно тебе, было же весело. - Всегда мечтал так сделать. - Вот видишь, я тут мечты твои исполняю. Что тебе не нравится? - Почаще бы так. - Не вопрос. За проблемы с законом не отвечаю. И они просто лежали и просто смеялись. Так легко, будто все и должно было так быть. Фрэнку казалось, что с появлением Джерарда его жизнь изменится. Станет действительно жизнью. Жизнью с капелькой мохито и безумия. А Джерард знал, что больше не позволит Фрэнку причинять себе боль.