Отражение души

— Лоррейн, — мама теребила меня за плечо, пытаясь разбудить. — Лоррейн, детка, вставай. — Мм? — промычала я, освобождаясь от оков сна. — Вставай, я жду тебя внизу через полчаса, — пропела мама и вышла из моей комнаты. Потянувшись, я свесила ноги на кровати и зевнула. Внезапно, я почувствовала резкую боль в руке. Посмотрев на источник боли, я ужаснулась. Место, где был ожег, было все в крови. Вскочив с кровати и на бегу натягивая на себя халат, я убежала в ванную комнату. После того, как я нашла в аптечке пару мотков бинтов, я обработала ожег жидкостью, находившейся в одном из многочисленных пузырьков и склянок. Вообще не понимаю, зачем в доме так много лекарств. Зачем они пылятся на верхней полке шкафа, если при малейшем ушибе мама вызывает скорую. Иногда мне кажется, что если скорая приедет, а по некоторым обстоятельствам у них не будет тех или иных медикаментов, то мама с радостью предложит свою аптечку, в которой найдется все. — Все в порядке? — спросила меня мама, когда я спустилась на кухню чуть позже установленного мамой времени. — Да, все хорошо, — попыталась беззаботно улыбнуться я. — Что на завтрак? — Мы перекусим бутербродами с арахисовым маслом, а позже, когда доедем до бабушки, мы можем сготовить на всех тушеные овощи, — ответила мама, наливая в кружки кипяток. — На всех? — удивленно переспросила я, вскидывая брови. — Да, Лоррейн, на всех. Все родные собираются прощаться с бабушкой Лили. — Даже тетушка Фиона? — еще больше удивилась я. — Ну, вроде как, — пожала плечами мама, садясь за стол, где уже стояла тарелка с бутербродами с ореховым маслом. И вновь настало время для пояснений. Тетушка Фиона — это одна из многочисленных сестер моего покойного папы. Она отличается от всех тем, что ее разговорная речь похожа на крик. Она постоянно с кем-то конфликтует, и, мне кажется, виной этому ее язык, который никак не может оставаться за зубами в некоторые моменты. Поэтому ее не все любят, и когда я узнала, что тетушка Фиона соберет все свое семейство для того, чтобы приехать на прощание с бабушкой Лили, моему, так сказать, удивлению просто не было предела. Через пару часов мы уже вышли на местную остановку, которая находилась около небольшого двухэтажного домика, окруженного холмами. Всю дорогу я пыталась сомкнуть свои глаза хоть на минуту, но мои усердия сходились на «нет», поэтому я следила за спящей мамой, ведь она большая любительница поспать в общественном транспорте. Однажды она уснула, когда ехала на работу. А чтобы вы поняли всю мощь сна моей мамы, то между домом и работой примерно две остановки. Мама же проснулась только тогда, когда водитель разбудил ее. И то, по словам водителя, она еще не сразу отозвалась на зов. Как только мы вошли в дом, на меня напала толпа четвертого поколения. Это дети моих кузенов и кузин. — Привет, Лоррейн, — мой двоюродный племянник схватил меня за ногу. — Как же мы с тобой давно не виделись. — Да, Джо, — я игриво растрепала его шевелюру, которой он дорожил больше жизни. После бурчания маленького Джо о том, как много раз он повторял, чтобы его волосы не трогали, я подошла к одной из тетушек. Они по очереди выразили все свои чувства, к которым относились и упреки в мамин адрес, мол, «не кормишь бедного дитя!», «совсем скоро исчезнет с лица Земли!» и что-то наподобие этого. Несколько родственников спросили про мою руку, которая, кстати, ныла не по-детски. Я взяла с собой пару пачек обезболивающего, которые использовала сразу же, как только меня освободили от объятий. Было немного странно видеть всех вместе, ведь в последний раз мы собирались таким составом, когда мне было лет… 7? Весь день мы провели в подготовках к прощанию, ведь ночь должны были привезти тело бабушки. После того, как последний человек попрощался с ней, выразив при этом свои чувства, было уже около вечера. От кладбища до дома бабушки Лили пешком идти минут сорок, поэтому, когда мы переступили порог дома, на часах близилось к девяти часам после полудня. Тетушка Фиона отправила меня за водой. Все бы ничего, но колодец находился за холмом, а на улице хоть глаз выколи. Я, конечно же, согласилась, ведь перечить тетушке Фионе подобно добровольной прогулке до палача, при этом не вернувшись обратно. Когда я преодолела спуск с холма, и до колодца оставалось маленькое расстояние, я заметила фигуру около колодца. Очень странно видеть кого-то из людей здесь, ведь по близости нет никаких домов, кроме как нашего. Остановившись, я решила подождать, пока этот незнакомец уйдет восвояси. Но он не уходил. Я решила подойти к нему и спросить, что он тут делает. Заодно и воды набрать. Между нами оставалось метров пять, как вдруг я почувствовала, как начинают дрожать мои коленки. Волосы на моей голове заметно приподнялись, это можно было сказать и о волосах на виднеющихся участков кожи. Странно, ведь на улице ветра нет. Медленными шажками я подошла чуть ближе к колодцу, как вдруг меня кто-то окликнул. Обернувшись назад, я увидела своего дядю, который был на вершине холма. Когда я повернула голову обратно, около колодца было пусто. Мои глаза округлились, а в венах кровь стала настолько горячей, что мне стало неуютно.