Остров

      Дождь обрушился внезапно. Плотная стена воды за несколько секунд стерла границу леса, оставляя в поле зрения не более сотни метров. Вода застила глаза. Тэмин громогласно чихнул, отвел с лица вымокшую челку и оглядел результат.       Он потратил почти две недели, на ладонях образовались мозоли, а казалось, работа едва перевалила за половину. Он бурил лунки для опорных столбов, чтобы потом обнести сеткой находящиеся за пределами Стены поля с пекинской капустой, картофелем, бататом и другими сельскохозяйственными растениями. Метрах в пятистах от Стены общину опоясывал еще один рубеж обороны, хоть и не такой монументальный, но укрепленный и ежедневно патрулирующийся несколькими нарядами дозорных. Несмотря на это, зараженные все равно умудрялись попадать на внутреннюю территорию Острова, шататься по их насаждениям и создавать опасность для работающих на пашнях людей. Строительство дополнительного заграждения стало насущной необходимостью. Вот только Тэмин не думал, что заниматься этим он будет практически в одиночку.       Во всяком случае, на сегодня его трудовой день окончен. Лунки, подготовленные для заливки бетоном, за пару минут наполнились водой, а бурить новые в таких условиях представлялось чистой воды идиотизмом. Интересно, Минхо и в этом усмотрит попытку откосить от своих обязанностей? Да, Тэмин непременно полдня потратил на то, чтобы бегать с бубном по полю, призывая ливень, чтобы оправдать свою лень. Было бы смешно, если бы не было так грустно.       Тэмин вздохнул и нагнулся, собирая инструменты. Взгляд уперся в тяжелые армейские сапоги. Он резко выпрямился, тут же пожалев об этом. Натруженную спину дернуло от боли, а в глазах заплясали разноцветные пятна. И он точно распластался бы на земле, если бы не успел опереться о поднятую с земли лопату.       — Ноги не держат? — послышался ехидный голос. — Бдительность тоже оставляет желать лучшего.       Тэмин поднял взгляд, фокусируя его на темной фигуре, возникшей перед ним. Чхве Минхо, командир охраны их общины, возвышался над ним. Он был закутан в непромокаемый армейский плащ и явно не чувствовал на своей шкуре всех прелестей весенней непогоды.       Иногда Тэмину казалось, что этот солдафон, Чхве Минхо, ненавидит его. Других объяснений для мотивов его поступков он не находил. Командир Гвардии будто каждый раз спорил с самим собой, что придумает самый изощренный, абсурдный и бесполезный способ его занять. И каждый раз выигрывал.       Тэмин промолчал, с трудом выдерживая этот пронизывающий взгляд и почти не моргая от напряжения. Озябшие пальцы гневно сжались вокруг древка лопаты, удерживая его от искушения пустить ее в ход. Он ясно представил себе, с каким удовольствием сейчас двинул бы этому душному типу в его ухмыляющуюся рожу. Эта лягушачья физиономия просто требовала решительных действий.       На Минхо его грозные взгляды, очевидно, впечатления не производили. Он так и продолжал с оттенком презрения смотреть на него сверху вниз.       — У тебя есть время играть в гляделки? Надеюсь, не намерен здесь заночевать? У тебя полчаса на то, чтобы привести все порядок и убраться отсюда. Знаю, скорость — не твой конек, но не успеешь к закрытию ворот — останешься ночевать здесь.       Тэмин скрипнул зубами.       — Я как раз собирался отнести все на склад, сэр, — перебарывая растущее раздражение, ответил он.       — А я смотрю, ты любуешься пейзажем. Дождя никогда не видел? Или без дополнительного стимулирования ты не способен выполнять простейшие задачи?       То, что он не воспринимал Тэмина всерьез, новостью не было. Ему было уже 24, он почти получил высшее образование и был не в самой плохой физическую форме, но Минхо все равно считал его лишь избалованным ребенком, а порой вообще ставил под сомнение его умственные способности и давал только самую грязную и неквалифицированную работу.       Тэмин смотрел ему в глаза, пытаясь отыскать в них хоть проблеск уважения, которое померещилось ему в их первую встречу. Но сейчас, глядя на него такого прямого и твердого, как скала, с застывшим на лице презрительным выражением, он сомневался, что это не было плодом его воспаленного лихорадкой сознания.       "Мог бы и помочь!" — хотел бросить Тэмин в равнодушно удаляющуюся спину. Инстинкт самосохранения в последний момент удержал его от столь опрометчивого поступка.       К тому моменту, как он укрыл брезентом металлические трубы под столбы и мешки с цементом и сделал две ходки по переносу бура и прочих инструментов в подсобку, он уже вымок до нитки. Сапоги наполнились водой, которая противно хлюпала при каждом шаге, а по коже бегали колючие мурашки. В середине апреля дожди еще были холодными.       — Командир от тебя без ума, — прокомментировал Кибом его внешний вид, когда Тэмин весь в грязи и продрогший до костей, покачиваясь от усталости, ввалился в общую столовую.       — Не шути так, — Тэмин поставил перед собой поднос со скромным ужином и уселся на лавку напротив брата. — Пока у меня аппетит не пропал.       Впрочем, он лукавил. Он чувствовал готовность сожрать всю курицу целиком, а не тот жалкий кусочек, что приютился в углу его тарелки. Тяжелый трудовой день в поле давал о себе знать.       — Да какие тут шутки? Он мимо тебя пройти не может, чтобы до чего-то не докопаться.       — Этот солдафон вообразил, что здесь грёбаная армия! Можно творить самоуправство и помыкать подчиненными, как вздумается.       Кибом лишь пожал плечами.       — Может, он, конечно, и перегибает палку. Он все-таки военный, а они бывшими не бывают. Наверное, именно человек такого склада и дает остальным это чувство защищенности. Ты сам видел, во что превращаются люди, когда их ничто не сдерживает.       Да, он знал.       Все началось прошлой весной. С приходом тепла в воздухе витал аромат предстоящих каникул, свободы и сбывшихся мечт. Тэмин помнил, как в аудитории его одногруппники разводили сплетни и страшилки о всплеске обращений в больницы с какой-то неизвестной инфекцией. Обсудили и забыли, продолжая жить своей жизнью: работать, учиться, любить, строить планы на будущее… И никому не было дела, что все чаще слух разрывали сирены скорой помощи и полиции, а по улицам сновали военные. В конце концов, что такое какая-то далекая эпидемия, когда на носу выпускные экзамены и долгожданная лицензия? Это что-то эфемерное, какая-то перестраховка правительства. А потом жизнь перевернулась с ног на голову так стремительно, что, кажется, осознание до сих пор не пришло в полной мере.       Лавина безумия обрушилась в один миг. И если бы не паранойя Кибома (а может брат просто лучше представлял себе грядущую опасность), который буквально приклеился к нему, Тэмин потерял бы и его в этой суматохе. Перекрыли дороги и основные транспортные узлы, ввели чрезвычайное положение. Закрыли въезд и выезд во многих районах и даже в небольших городках. Сбоила связь.       Они оказались на окраине, когда всех вокруг захлестнула паника и начались массовые беспорядки.       Первое время они скитались с небольшим отрядом выживших близ городских окраин, позже прибились к более организованной группе в закрытом карантинном районе. Но и там они провели не более двух месяцев. Когда смолкли последние залпы ракет еще остававшихся в городе военных, до последнего сражавшихся с заразой, разразилась настоящая война за выживание и с нежитью, и с другими выжившими. За ресурсы, за пропитание, за свободные клочки земли.       Это было вооруженное нападение. Свора бандитского отребья, что обкрадывала мирные поселения. Они хватали все, что плохо лежит, издевались над женщинами и с осознанной жестокостью расстреливали мужчин. Им с Ки просто повезло. Они ушли рыбачить на ближайший берег, когда послышалась стрельба. По их поселению будто проехался каток, и только зомби бродили между палаток, подъедая трупы тех, кто не успел спастись.       Война обнажает худшее, что скрыто в людях. Неужели выжили только подонки? Мародёры? Каннибалы? Насильники?       Жизнь — величайшая ценность. И отнимать ее, когда от человечества и так почти ничего не осталось, чудовищно.       Измученные голодом и жаждой, они оказались на заражённых улицах. Одни. И Тэмин подумал, что, наверное, это конец. В попытке добыть пропитание они угодили в западню, установленную кем-то от мародеров. Он повредил ногу и не мог передвигаться, а Кибом, вооруженный только обломком железной трубы, отчаянно отбивался от обступившей их толпы мертвецов.       Внезапно где-то позади раздался невообразимый грохот. Сила взрывной волны ударила по ушам и прижала их к земле. Еще несколько секунд Тэмин лежал, открывая и закрывая глаза, мысленно ощупывая себя и пытаясь взять в толк, что произошло. В голове звенело, перед глазами кружились разноцветные кляксы. Он пришел в себя, когда воздух над головой рассек звук выстрела, затем еще одного. Рядом вскрикнул Кибом и отполз в сторону, выбираясь из-под тела свалившегося на него мертвеца. Большая часть зараженных потянулась туда, где прогрохотал взрыв, но этот, видимо, был уже слишком близок к цели.       В воздухе висела тяжелая каменная пыль. Тэмин закашлялся и обернулся.       В десятке метров от них стоял человек, одетый как солдат. В бронежилете и с автоматом наперевес. Картину дополняли массивный шлем с забралом, вроде тех, что были у спецназовцев. Человек подошел ближе, поднял забрало и протянул обтянутую в перчатку руку Ки.       — Ну же! — поторопил он, так как Кибом мешкал. — Вставайте! Уходим. Сейчас их будет еще больше.       Жизнь научила их никому не доверять. И хоть парень был молодым и располагающим к себе, Кибом не спешил принять помощь. Мало ли добрых самаритян в округе. Но выхода не оставалось. Зараженные со всех сторон потянулись в их сторону. Еще чуть-чуть и окружение сомкунулось бы.       Ухватившись за предложенную руку, Кибом поднялся сам и, закинув на плечо руку Тэмина, помог подняться и ему.       — Что с этим парнем? — продолжал допытываться военный, попутно начиная отстреливать подходящих на опасное расстояние зараженных.       — Он повредил ногу. Не может идти.       — Плохо дело. Так мы от них не уйдем, — резюмировал он и, секунду поколебавшись, скинул с плеч свой рюкзак и указал на Тэмина. — Помоги закинуть его мне на спину. Бери рюкзак и автомат. Будешь приковать отход. Быстрее!       Кибом кивнул и помог Тэмину взобраться солдату на спину. Едва он успел подобрать весь скарб, как тот, не тратя времени, рванул с места.       — Бежим!       Кибом закинул на спину объемный рюкзак, перетянул на грудь автомат, дал тяжелую пробную очередь, чтобы расчистить им путь, и поспешил следом.       Они мчались вперед, и на скорости пролетели пару кварталов. Все нарастая, звучал из мрака шорох, скрежет, шум шаркающих шагов. Из переулков сползались все новые, и новые зараженные, присоединялись к идущей за ними толпе, беря их в полукольцо.       Рация, что висела у солдата на поясе, вдруг зашипела.       — Джонг, где ты, мать твою? Мы на месте сбора. Отзовись.       Парень только чертыхнулся и продолжил бег.       Кибом притормозил и приподнял автомат, пытаясь прицелиться. Он направил ствол на несколько перекрывших им дорогу фигур, нажал на курок, но ничего не произошло.       — Патроны кончились, — в панике крикнул он.       — Прорвемся. Мы почти на месте.       На бегу Кибом перевел за спину автомат и насилу успел увернуться от когтей вставшего на пути мертвеца.       Солдат нырнул в ближайший подъезд полуразрушенной высотки, они с такой ношей на силу забрались по бетонным ступеням на несколько этажей. Следующий пролет был завален, но парня это, похоже, не смутило. Он ещё на подходе проорал, не тратя времени на специальные сигналы, чтобы спустили лифт, и что есть сил забарабанил в стальные створки. Те почти сразу распахнулись, и пара человек буквально втащили их в внутрь. Как раз вовремя — парой пролетов ниже послышались хрип и скрежетание.       — Поднимай! — прозвучала команда, и лифт медленно пополз вверх.       Когда они выбрались из кабины, Тэмин снова оказался на ногах. Он оперся плечом о стену и, стараясь удерживать равновесие, огляделся по сторонам. Он насчитал, помимо них, еще человек семь, одетых и экипированных так же, как и тот парень, что привел их сюда. Все они были вооружены короткими автоматами с лазерными прицелами и набалдашниками глушителей. Бойцы сразу насторожились при их появлении. Двое, что помогли им забраться, заняли оборонительные позиции возле двери, отсекая путь наружу. Те парни, что отдыхали, прислонившись к стене, тоже повскакивали со своих мест, сразу беря их на прицел. Была в отряде и девушка. Короткостриженная брюнетка в дальнем углу перебирала винтовку. Она кинула на них беглый взгляд и вернулась к оружию, наверное, не усмотрев в их появлении угрозы. Наличие девушки немного унимало тревогу, хотя и не до конца.       Был здесь еще один человек. Его высокая тень отделилась от окна и выступила вперед. Он, не спеша, обошел всех троих явившихся, пристально заглядывая им в лица, пока не остановил взгляд на их сопроводителе. Двигался он сухими и экономными движениями. Прямая осанка, военная выправка, широкий мерный шаг.       — Джонхён. — Он не повышал голоса, но создавалось впечатление, что он кричал.       — Командир… — Тот снял круглый шлем и, раскрасневшийся, мокрый, подошел к командиру, по пути обобрав у оцепеневшего Кибома свой автомат.       — Какого черта ты отклонился от маршрута и шляешься непонятно где в одиночку?       — Нам с Хёкдже пришлось разделиться. Я искал обходной путь, — он окинул взглядом помещение в поисках напарника и с облегчением выдохнул.       — А рация тебе для украшения? Ваши вопли и пальбу было слышно за много кварталов. Этой нежити сползлось половина города. Молись, чтобы баррикады выдержали. Мы все в опасности из-за того, что ты приволок этих бродяг. Играешь в спасителя?       — Джинки за то, чтобы спасать всех, кого…       — Да, не ценой наших жизней! Что, если они инфицированы?       — Мы, вообще-то, здесь! — взвился Кибом, больше от испуга, что о них говорят, как о какой-то вещи. — И все еще живы.       — Ещё не известно, что хуже. — Ничуть не смутился тот.       На Тэмина вдруг накатила дурнота, голова закружилась и наблюдать за происходящим стало невозможно. Он опустил голову на грудь — держать ее прямо не хватало сил, — привалился к стене и съехал по ней, устало прикрыв глаза.       — Что с тем парнем? — услышал он сквозь писк в ушах, а затем звук взведенных курков и поспешный ответ Кибома:       — Он упал с высоты. У него что-то с ногой. Перелом или что-то такое. Я не знаю. Он не инфицирован! Он просто изнурен. Мы давно не ели.       Теперь командир неотрывно смотрел на Кибома. Тэмин из-под ресниц видел, как тот подобрался под обращенным на него изучающим взглядом.       — Не беспокойтесь, нам ничего не нужно. Мы просто уйдем. — Отступая на шаг, уже не так уверенно сказал Ки.       — Куда? Выход отрезан. Сунуться туда сейчас — самоубийство. Хотите того или нет, ближайшие пару часов вам придется коротать в нашем обществе.       За время бродяжничества им уже выпадало счастье нарваться на любителей смазливых мальчиков. Это был первый раз, когда Тэмин убил живого человека. Тогда им с Ки удалось сбежать. Но сейчас, раненые и безоружные, вымотанные постоянным скитанием, они оказались абсолютно беззащитны перед компанией крупных вооруженных мужчин. Сил не хватило бы даже подняться на ноги, не то что защититься.       — Джонхён, осмотреть на предмет царапин и укусов.       Тот было выступил вперед, намереваясь исполнить приказ, но его осадил взбешенный и побелевший на глазах Кибом.       — Я не позволю нас осматривать! — прожигая их взглядом, вспыхнул он. Его трясло не то от негодования, не то от страха, не то от того и другого разом.       Пальцы солдат непрерывно поглаживали предохранители, готовые в любое мгновение нажать на спусковой крючок.       — Это не предложение, — сказал командир сухим, не терпящим неповиновения тоном. — Не согласен — убирайся. Никто не держит.       Это был выбор без выбора. Они подняли такой шум, что, наверное, возле дома и правда собрались все зомби в округе. Даже отсюда, с высоты, были слышны, приносимые сквозняками, их жалобные хриплые стоны. Выйти сейчас — это обречь себя на глупую бесславную смерть. А главное — гарантированную.       Сбросив оцепенение, Кибом неприязненно оскалился и демонстративно, дерганными и суетливыми движениями начал сдирать с себя одежду. Гомон вокруг умолк, и он в напряженной тишине, нервничая и путаясь, продолжал с остервенением раздеваться, пока, наконец, не остался в одном белье.       — Вот! Доволен? Стриптиз пришелся по душе? — придерживая одежду, одновременно зло и торжествующе воскликнул Кибом. Голос его подрагивал, как и он сам. Не от холода. — Или трусы тоже снять?       Командир еще пару мгновений сверлил его взглядом, потом опустил оружие и перевел его на Тэмина.       — Одевайся. Второго тоже. — Он сделал знак одному из солдат, и вперед вышел невысокий парень с небольшим чемоданчиком в руках. Должно быть, медик.       — Все в порядке. Я врач, — заверил тот Тэмина перед осмотром.       Раздевать его полностью он не стал. Стянул футболку и отрезал часть штанины, чтобы добраться до пострадавшей ноги.       — Вывих, — резюмировал он, вскинув взгляд на командира. — По-хорошему нужен рентген. Но мы в лучшем случае будем на Острове завтра вечером. Начинает отекать, решать что-то нужно сейчас.       Спина покрылась холодным липким потом, когда Тэмин увидел одобрительный кивок.       — Понадобится помощь, — продолжил врач, вынимая шприц и какие-то ампулы. — Поищите что-то, чем можно зафиксировать ногу. И еще кто-нибудь удерживайте его на месте, лучше с двух сторон. — И добавил побледневшему от его слов Тэмину: — Это анестезия.       Он чувствовал, как от уколов распространилось спасительное онемение, как Кибом и Джонхён устроились возле него, а жесткие сильные пальцы командира сомкнулись у него на бедре, обездвиживая ногу. Это последнее, что Тэмин запомнил перед тем, как мир за секунду потерял очертания. Он выгнулся, сквозь шум крови в ушах слыша свой резкий вскрик.       Вечность спустя мир снова наполнился красками и звуками.       — Эй, парень, ты как?       Тэмин насилу разлепил глаза, не понимая, кто его спрашивает. Он с усилием сфокусировал взгляд, собирая мутный силуэт во что-то имеющее очертания.       Над ним склонился командир, убирая его влажные волосы со лба. Выражение лица было таким же каменным, с каким он наблюдал, как раздевался Кибом, и дрожь ресниц осталась бы незамеченной, если бы Тэмин не смотрел так пристально и если бы эти глаза не были единственным, что попадало в поле зрения. Что-то еще было в них. Волнение? Сочувствие? Уважение? Впрочем, тот быстро отстранился.       — Нормально. — Тело бил озноб, по вискам текли крупные капельки пота. Голос осип, и даже это простое слово далось нелегко.       — Смотри, не отключайся. — Командир кивнул на подобие гипса у него на ноге. — Это все, что мы могли сделать в походных условиях.       Распрямившись во весь свой рост, он скомандовал остальным:       — Уже темнеет. Располагаемся на ночлег. Дежурим подвое. Начнут Хек и Чен. Меняемся раз в два часа. А с утра… Если толпа внизу не рассосется сама собой, придется кому-то пробраться в соседнее здание и отвлечь внимание зараженных.       — Что насчет нас? — Кибом вскинул на него глаза.       — У него лодыжка вывихнута. Ему нужен покой, не говоря о нормальном лечении. — Видя испытующий взгляд Кибома, он продолжил: — Вы не заложники. Утром можете либо идти, куда глаза глядят, либо присоединиться к нам. У нас поселение к югу от города, и трудоспособные люди нам нужны. Решайте сами.       Он отошел, располагаясь у противоположной стены, а к ним подсел Джонхён. Он запустил руку в свой рюкзак и, вытащив оттуда перочинный нож, каких-то пресных лепешек, пару банок консервов и флягу воды, протянул их гостям.       — Вот. Не абы что, но чем богаты. Как доберемся — поедим как надо. У нас в общине обалденный повар, — заверил он, ни на секунду не сомневаясь, что они пойдут с ними.       — Тебе просто ее ноги нравятся, — прокомментировал кто-то. В ответ раздалось несколько смешков.       — Это же не отменяет того, что она хорошо готовит, — не стал отпираться Джонхён.       Только от разговоров о еде Тэмин понял, как сильно он голоден. Все нутро наполнилось радостью предвкушения. Правда бездумно хватать предложенную еду ни он, ни Кибом не торопились. Ки смерил недоверчивым взглядом свой паёк и снова посмотрел на командира.       — Ешьте, не отравлено, — отозвался тот, с легкой усмешкой наблюдая за ними из своего угла. — Если бы мы хотели от вас избавиться, проще было бы вышвырнуть вас на улицу, а не переводить провизию. Завтра переход, вам понадобятся силы.       — Не обращайте внимания на его хмурые взгляды. — Джонхён вскрыл свою банку с консервами. — На самом деле командир — хороший малый.       Кибом фыркнул себе под нос, вероятно, припоминая не слишком радушный прием.       — Меня Джонхён зовут. Ким Джонхён. А кэпа нашего — Чхве Минхо. А вас как?...       Кибом недоверчиво скосился на него, но тот, похоже, и правда не преследовал никаких корыстных интересов и искренне хотел поговорить.       Какое-то время они тихо переговаривались. Тэмин их уже не слушал. Убаюканный чувством сытости, голосами живых людей и потрясающим чувством, что ничего не болит, он ощутил усталость. Веки потяжелели, и через пару мгновений он впервые за пару суток забылся сном.       Так они попали на Остров. Вернее, с фактической точки зрения, никаким островом община не являлась. Это было небольшое загородное поселение, обнесенное по периметру стеной из железобетона. Название скорее носило символический характер. Как плескавшийся в безжизненном океане островок жизни.       Едва они миновали тяжелые ворота, за которыми стояли двое солдат, они поняли, насколько это место отличалось от всех прочих, что им довелось повидать. Первое, что бросилось в глаза, — это чистота, порядок и благополучие, которое достигалось полной отдачей и трудом тех людей, что населяли общину. Здесь жили так, будто ничего не произошло. Жизнь была четко налажена, каждый член поселения вносил свой вклад в общее дело. Тут была разбита военная база, имелись госпиталь, пара плантаций овощей, небольшая свиноферма и птицефабрика. Было даже электричество. И если бы не круглосуточно патрулируемая облаченными в камуфляж солдатами Стена, можно было бы решить, что жизнь течет, как раньше. Сразу стало понятно, почему так неохотно сюда принимали чужаков.       Кибом адаптировался быстро, тут же найдя себе применение в некоем подобие детского дома, ухаживая за детьми, оставшимися без родителей. Будто его совсем не расстраивало, что прежний уклад жизни разрушен, а его добытый потом и кровью диплом в сфере кибербезопасности стал бесполезным клочком бумаги. Он светился изнутри, вытирая сопли своим подопечным, вдохновенно нахваливал их каракули и подтыкал одеялки перед сном. Он словно открыл в себе истинное призвание и не горевал об утраченном.       Все нашли себя в новом мире. Только Тэмин, казалось, с бараньим упрямством пытался ухватиться за ниточки прошлой жизни. Без них он утратил опору, место приложения сил и цель.       Поначалу он помогал брату, но быстро понял, что орава этих мелких чудовищ только действует ему на нервы. Он никогда не испытывал особого трепета и умиления по отношению к детям. И работая с ними, лишь укоренился в своих взглядах окончательно, сбежав при первой возможности.       Тогда к себе под крыло его взял лидер их общины Джинки и определил на работы в теплицы. Он был ботаником, и сытая жизнь местных обитателей, несомненно, была его заслугой. Но монотонный труд по колено в земле не вызывал у него энтузиазма. Ковыряться в грязи и полоть сорняки, когда он почти получил лицензию пилота гражданской авиации, смешно. Нет, он не обесценивал труд работников теплиц, он понимал, что благодаря выращиваемой здесь пище Остров существует, и вполне неплохо. Но среди фермеров, среди обычных работяг он чувствовал себя неуютно, не на своем месте. И в очередной раз без энтузиазма взрыхляя землю или пропалывая грядки, он не мог не бросать завистливые взгляды на проходящих мимо гвардейцев.       Защитники, хорошо организованные бывшими профессиональными военными. Им верили, на них полагались, от их знаний и умений зависело выживание остальных. Они отражали внешние атаки, несли дозор, а также они периодически совершали рейды за благами внешнего мира. Община нуждалась в боеприпасах, топливе, запчастях, лекарствах, бытовой химии, рисе, зерне и многом другом, что прежде в изобилии предоставляла цивилизация. Тэмин ловил себя на мысли, что тоже хотел бы стать причастным к этому элитному клубу, встать с этими бравыми ребятами плечом к плечу и вместе держать оборону, давая отпор всей этой нежити, отправиться в город за припасами, спасать выживших…       Однажды он набрался смелости и озвучил Минхо свои пожелания. Тот посмотрел на него, будто впервые увидел, поросился больше не разыгрывать его и послал. На грядки. Его досада и разочарование не прошли мимо внимательного взора Джинки. Хотя, наверное, трудно было не заметить подлетевшую на полметра несчастную лейку. Рвущееся изнутри негодование было буквально прописано у Тэмина на лице в самых непечатных выражениях, дожидаясь момента, чтобы выплеснуться наружу.       "Тэмин, что-то случилось?" — сработал спусковой крючок.       Сгоряча он тогда выплеснул на Джинки все, что думал об этом "самодовольном армейском ублюдке" и был собой доволен.       О своей несдержанности он пожалел буквально следующим утром, когда Минхо пришел по его душу прямо за завтраком и не терпящим возражений тоном попросил проследовать за ним. Не было сомнений, что это результат вчерашних откровений. Тэмин доподлинно не знал, в каких словах ему было передано послание (зная Джинки, можно предположить, что в дипломатической форме), но по внешнему виду командира сложилось впечатление, что речь была передана слово в слово, с выражением и не забывая о самых красочных эпитетах.       С видом, словно у него болит все, что может болеть в теле человека, он объявил, что Тэмин принят в Гвардию. На этом моменте, наверное, следовало обрадоваться. Пусть все получилось не совсем так, как хотелось, но, несмотря ни на что, он был в Гвардии. Казалось, до мечты рукой подать. Но что-то внутри мешало поверить в своё счастье. Тэмин знал, что где-то есть подстава. Не может не быть. И он оказался прав.       Теперь он носил форму и ходил на боевую подготовку, но по сути он оставался тем же мальчиком на побегушках, который то разгружал ящики с припасами, то прибирался в казарме, то вел описи оружия, чистил его… Работе не было видно ни конца, ни края. Причем, порой, казалось, что он делает одно и тоже и просто перетаскивает припасы из одного склада в другой, а потом обратно. Теперь этот забор, будь он неладен! Его не пускали даже патрулировать на стену. О том, чтобы участвовать в Походах, не было и речи. И чем глубже в тыл его запихивали, тем больше его тянуло на передовую.       С тех пор пор минуло около девяти месяцев. И лимит его терпения стремился к минус бесконечности.       — Чего вздыхаешь? — Звонкий голос Кибома вырвал его из потока размышлений и вернул к действительности.       — Ничего. Я просто устал, — отмахнулся Тэмин, не желая вдаваться в подробности. Это не лучшее, о чем можно было поговорить за ужином.       — Наверное, тебе следует стать более… — Кибом замешкался, подбирая верное слово.       — Покорным?! — выплюнул Тэмин, будто само это слово было ему противно.       — Исполнительным.       — А я не исполнительный?! — взвился Тэмин, от негодования привставая на своем месте. — Я делал все, что он велит. Я уже работал и грузчиком, и уборщиком, и чернорабочим всех мастей. В следующий раз эта сволочь в погонах отправит меня на свиноферму убирать навоз, и я должен смириться и рассыпаться перед ним в благодарностях?       — Это тоже работа. И кому-то надо ее выполнять.       — Да, но я способен на большее. — Он снова опустился и понизил голос, понимая, что их разговор привлекает внимание. Особенно он не хотел, чтобы эти слова дошли до стола руководства. Проверять, был ли Минхо в столовой, не было ни сил, ни желания, но кто-то непременно доложит. И если их разговор коснется его ушей, ковыряния в навозе точно не избежать.       Кибом с сочувствием посмотрел на него и как-то снисходительно улыбнулся.       — Успокойся. Смири гордыню. Возможно, он видит в тебе импульсивного ребенка, неспособного к выполнению серьезных задач, из-за твоей наивной горячности. Может, если бы ты доказал ему, что не боишься никакой работы, тебе поручили бы что-то более ответственное. Порой, ты действительно доставляешь беспокойство. — Видя, что Тэмин пытается возразить, он добавил: — Твои порывы к необоснованному риску и меня пугают. Даже не пытайся спорить. Никогда не забуду нашу поездку в горы. Я запомнил только, как оттаскивал тебя от каждого парапета.       — Ты просто паникер, — неуверенно запротестовал Тэмин, в глубине души понимая, сколько нервов успел истрепать своей семье в целом и Кибому в частности своими экстремальными увлечениями.       — О чем сплетничаем, девочки? — вклинился в разговор появившийся из ниоткуда Джонхён и, едва поставив свой поднос, попытался приобнять Кибома. Тот же, не принимая этих нежностей, вывернулся из настойчивых объятий и чуть отсел.       — Назойливых мальчиков это не касается. Иди и дальше флиртуй с девушкой на раздаче. Там у тебя явно больше шансов.       Джонхён надул губы в притворной обиде, а Тэмин улыбнулся, глядя на них.       Джонхён оказался отличным парнем. Он был общительным и приветливым. Он не только спас им с братом жизнь, но и помог адаптироваться и влиться в общинный быт на первых порах. Оказалось, он редко выходил в город. Он был механиком и в основном обитал в своей пропахшей машинным маслом ремонтной мастерской. Минхо брал его в отряд только в исключительных случаях. Чаще всего, когда нужно было пригнать новых машин на базу, или на месте разобраться, жива ли интересующая их техника.       А еще по вечерам Джонг любил играть на гитаре. И умел так спеть, что каждого слушателя за душу брало. Кибома тоже пробирало.       Тэмин знал, что отношения между ними выходили за рамки того, что они демонстрировали на публике. Они не были вместе в буквальном смысле этого слова, но ему доводилось быть невольным свидетелем чувственных эпизодов, происходивших, когда они оставались наедине. Или думали, что наедине. И ему было невдомек, почему Кибом так сопротивлялся этой близости. Она уже была, хотел он того или нет.       Тэмин закончил ужин и поднялся, намереваясь оставить их одних.       — Ты куда? — вскинул голову Кибом.       — Пойду в душ и переодеться, пока не простыл. Если заболею, Чхве непременно решит, что я симулирую и накинет работы вне очереди.       Пользуясь тем, что Ки отвлекся, Джонхён снова подполз к нему ближе. Тот демонстративно закатил глаза.       — И между нами говоря, — не в состоянии наблюдать за этим, Тэмин перегнулся через стол и, кивнув в сторону Джонхена, зашептал Ки на ухо: — ты сам не можешь усмирить гордыню.       Щёки Кибома налились румянцем.       — О это чем ты?       — Ты понял. Не строй из себя недотрогу. Мы оба знаем, что это не так.       Покрасневший до кончиков волос Кибом попытался пнуть его по голени, но Тэмин ловко перекинул свои конечности через скамью, и нога Кибома угодила в металлическую ножку.       Тэмин хихикнул, подхватывая поднос, и направился в сторону выхода. Впрочем, улыбка быстро погасла, и на лицо вернулось привычное апатичное выражение.       Они укрылись здесь, на крохотном островке жизни. Он даровал его обитателям обманчивое чувство спокойствия и безопасности, баловал иллюзиями о счастливом завтрашнем дне и вселял надежду, что крепость выстоит. Но в любой момент с виду надежные стены могут дать трещину и рухнуть в одночасье, оставляя их неподготовленными и абсолютно беззащитными. И похоже, ему не суждено было стать кирпичиком, делающем эту стену прочнее.