Выхода нет только из гроба

- Быстрее, ребят. Солнце печет все сильнее. Нужно добраться до первого бункера до трёх часов, иначе ничего не успеем и придётся идти в убежище по темноте. А в этом у нас мастер только Хайзаки. – Обреченно выдыхая тёплый, почти горячий воздух, Амилин поправила выбившуюся из хвоста прядь волос. Веселым был только Рёта, который шел и разговаривал с Хайзаки. Челку блондин заколол какой-то синей заколкой, чтобы она не лезла в глаза. Шел и что-то рассказывал, спрашивал. Что было действительно странно – Хайзаки охотно поддерживал разговор, хотя обычно старался ограничить общение с Кисэ. У этих двоих, в прошлом, произошло что-то такое, о чем оба сожалели, и очень сильно отдалились друг от друга. Эту историю знали не многие: пара человек, не в счет самих парней. Рядом с Амилин шла Лера, которая успела заскучать: обычно в их компании все было куда легче находиться: девушки общались, поддерживали неформальную обстановку, почти всегда улыбались или смеялась, дурачились – в общем, они не скучали. А сейчас Лера готова была играть в футбол с песком и полуразрушенным асфальтом, ибо это молчание слишком нагнетало. Пару раз шатенка пыталась завязать разговор, но Амилин отвечала лишь короткими фразами, а иногда и вовсе игнорировала. Хотелось выть от скуки, но девушка лишь продолжала шагать не далеко от подруги, понимая, что что-то произошло в баре, когда она почти заставила её остаться наедине с Касаматсу. Юкио шел ровно между парнями и девушками, хмуро смотря на горизонт. Было душно, жарко, и сухо. Такой привычный климат в это время года. Лето всегда проходило тут подобным образом – высыхали все травы, деревья – никто не поливал растения, и они погибали, что естественно. Зимой же, наоборот, было ужасно холодно, и даже Хайзаки не осмеливался гулять по ночам, понимая, что это верная гибель. А над головами, тем временем, собирались черные тучи. Будет гроза. Только этого не хватало. В горле у парня першило, но он не спешил жаловаться – воды было мало. Тишина затягивалась, и ребята уже потеряли счет времени. Вскоре Лера замерла на месте, заставляя остановиться и всю компанию. Как какой-то компас. - Пришли же. Неужели никто не заметил? – Как-то разочаровано спрашивает девушка, отпинывая небольшое количество песка у себя под ногами. Тут же блеснула металлический люк. – Говорить будет Рёта-кун. Он один сегодня в хорошем расположение духа. Я и Хайзаки останемся снаружи – сторожить вход. Мало ли. Касаматсу и Амилин идут сопровождать самого Кисэ. - Лера-чан такая милая, когда командует. – В шутку произнёс Рёта, легко пихнув подругу в плечо. Та улыбнулась, но не ответила. Достала огнестрельное оружие, приподняв брови. – Ну вы входите или как?

*****

- Товарищ активист, а вы что тут забыли? – Приподняв бровь, поинтересовался молодой паренёк, среднего роста. Блондин, с ясными, голубыми глазами. На лбу точка, как у индуса. Большие очки, чаще больше мешающие работе, ежели помогая ей. – Тут не особо безопасно, лазарет переполнен людьми. Медики совершенно ничего не успевают. На месте вылазки была засада. Перед Маручо стоял высокий, под метр восемьдесят, мужчина. На вид лет сорока, может чуть младше. Бледнокожий, с очень констатирующими черными глазами и волосами с небольшой сединой. Под глазами виднелись, так называемые, мешки, заработанные постоянной бессонницей. Небольшая проседь, обычно закрытая кепи, сейчас была на виду: с чего бы это? Бежевый мундир был запачкан, а значок на левой стороне груди чуть провернулся. Такие же бежевые, как и мундир, брюки были так же запачканы, и только черный ремень с металлической бляхой оставался как новый. И только сейчас Маручо обратил внимание, что черные перчатки на руках старшего его товарища, были абсолютно изорваны. - Нападение? – Холодно поинтересовался Маручо, разминая правую руку. – Показывайте ранения. Я обработаю лично, а Вы пока расскажите, где на Вас напали и сколько же человек вы покинули, спасая свою шкуру. Говорит так пренебрежительно. Понимает, что активист, скорее всего, в силу своей трусости, бросил своих товарищей в беде, а сам побежал в лазарет. - Господин Маручо! – Ворвавшийся в палату боец, совсем еще подросток, тяжело дышал, но даже не постарался восстановить дыханье. Поняв, что на него обратили внимания, громко парирует: - Лазарет обнаружен. На нас нападают.

*****

Встретили посланников Бойцов холодно: их полностью проигнорировали, словно никто и не вошел. Уважают же их, н-да. И только несколько любопытных пар глаз уставились на пришедших. Один из юношей вообще смотрел с некоторым восторгом и обожанием. - Минуточку внимания, господа! – Громко произнёс Кисэ, заставляя-таки обратить на себя внимание. – Мы пришли набирать новобранцев в ряды Бойцов! Обязательным критерием является то, что вы обязательно должны быть старше десяти лет. Раньше этого ограничения не было, но сейчас оно необходимо! Вы должны быть хоть немножко сознательны. И, если уж на, то пошло, я бы сам не взял детей до пятнадцати. Но это не я решаю. - Кисэ… - Обреченно выдохнула Амилин, и, сделав шаг вперед, положила руку на его плечо. Понимает, что такая речь не воодушевит. – Извините моего товарища! Он просто очень эмоционален. Моё имя Амилин Фрейч, это – указала на брюнета – Касаматсу Юкио, а он – в этот раз указала на блондина – Кисэ Рёта. Я офицер в отряде шпионов, а юноши состоят в пехоте. Касаматсу – капитан, а Кисэ – офицер. Мы понимаем, что вы боитесь опасности, что происходит наверху, но, если так и будете тут сидеть – погибнете от голода. Запасы еды, отделенные для вас, не работающих и не помогающих, почти подошел к концу. – По толпе прошел гул. А девушка лишь холодно обвела шумящих взглядом. - С начала следующего месяца каждому из Вас придётся работать. Вы будите сидеть в своём бункере, в безопасности, но режим будет адским. Вы будете производить одежду для нас, тех, кто воюет наверху. Вы будите вести хозяйство – плодородную землю мы завезем вам, и Вы будите растить овощи, не требующие много воды. Или вы все умрете, как свиньи. - Амилин! Ты не в том настроение, чтобы воодушевлять народ! – Кисэ развернул девушку к себе, схватив её за больное плечо, от чего она недовольно шикнула. - Хочешь поспорить? Так или иначе, я сказала им правду. Пусть решают – сдохнуть от голодной смерти, подчиниться системе, или наплевать на все это и идти на войну. С нами. И одолеть этих зомби. Есть вопросы или возражения? – Громко, почти крича, отвечает рыжая. Тишина. Замолкли все, включая и Бойцов. - Я пойду. – Из толпы раздался тонкий голосок, и Амилин резко поворачивается на носках ног, оставляя соответствующий звук. Широко распахнув глаза, девушка смотрела, как маленькая, лет девяти-десяти, девочка пробивалась сквозь толпу, которая никак не поддавалась, не пропуская ребенка. - Разошлись все. Живо. Пропустите её. – Холодно, словно на автомате, произносит она, присаживаясь на одно колено, чтобы встретить ребенка лицом к лицу. Совсем низенькая, маленькая, с прямыми длинными черными волосами, и по-детски наивными красными, с неким оранжевым отливам, глазами. Бледная кожа. Маленькие ручки. Боже, она бы затискала её, не будь таким суровым воином. – Ты… Ты уверена, что хочешь? - Ага. Это будет лучшее, что я могу сделать. – Пожав плечами, произнесла она. – Я Эуль Фиабу. Мне почти-почти десять! И я хочу сражаться. Амилин стало не по себе. Такая маленькая, такая храбрая. - Мы тоже хотим! – Громогласно оповестил парень, который изначально смотрел на Бойцов с каким-то обожанием. Рядом с ним стояла девушка, переминающаяся с ноги на ногу. Удивительно, но изначально Амилин и не заметила её, пока её друг не поднял её и свои руки, как делают на боксе, извещая о победителе. Длинные лохматые коричневые волосы, были длинной до талии. И Амилин стало неловко – она, совсем не женственная в этой ситуации, и такие новички. Она ведь и закомплексовать может! Девушка была маленькой, даже если сравнивать не с самой высокой Амилин. Красивые мятные глаза. Одета в обычные серые шорты с мятного цвета ремнем и такую же серую кофту с широкими рукавами, из-за которых рук девушки было почти не видно. Рядом с ней вился черный волчонок с алыми глазами. Преданный, сразу видно. Не то что кот Хайзаки, Вася. Парень же выглядел несколько проще: короткие русые волосы и серые глаза. Одет в белую свободную футболку, поверх которой расстёгнутая желтая кофта. Черные штаны, обычные. И небольшой желтый браслетик на руке, на котором, в виде подвески, висел маленький меч. - Она – Бэнниа Сонали, ей пятнадцать! А я Мива Фенекоу! Мне шестнадцать, хотя выгляжу я постарше. – Как-то самодовольно улыбаясь, парень вывел подругу вперед. - Я… Немного в шоке. Первый бункер, и сразу три новичка. Один ребенок… И что нам с ними теперь делать? – Как-то заторможено спрашивает Кисэ, смотря на то, как Амилин удивленно хлопает глазами.

*****

Тихо играет джаз… Или блюз? Впрочем, не так важно. Я рада снова слышать его. Это значит, что я еще жива. Я всегда ненавидела эту музыку, но, видимо, она слишком уж приелась ко мне. Стерпится – слюбится, да? У меня так с музыкой. Самой смешно. Мне так спокойно сейчас. Я не чувствую боли. Да и тела вообще. Но к чему все эти формальности? Ясно же, что я погибаю. Говорю сама с собой и вижу последний день жизни. Интересно, а ребята воспользовались моей жертвой? Смогли сбежать? Как-то грустно. Хоть и отдала жизнь в бою, а все равно не горда собой. Спасла новобранцев и уже бывалых Бойцов. Удивительный я человек. Должна радоваться за них, а сама тут мишуру развожу. Забавно смотреть на себя со стороны. Я даже слегка женственна, что ли? Отвешиваю комплименты сама себе. Дожились. Ну если я умру, то это не должно быть стыдно? Но мне стыдно. Ох, боже мой. До меня только что дошло. Если я слышу джаз… Или блюз? Не суть важно! Это ведь значит, что я взаимодействую с миром, да? Значит, есть шанс выжить? Меня не заразили? Я ведь знаю, через что проходят, когда заражаются. Мои симптомы абсолютно другие. Их так не ломает, и они хотят пить. Я не хочу пить. И есть. И вообще, сколько я тут сижу? И сижу ли я? Музыка стихла. Я слышу голоса. Странно. Словно эхо в голове. «Она справиться?» - Чей это голос? Дэн? Или Шун? Или Эйс? Мне даже любопытно. «Я не знаю. Противоядие мы только испытываем. Кто знает, что из этого выйдет» - Маручо. Однозначно. Он спокоен, даже когда говорит такие ужасные вещи. Неужели все-таки заразили? А разве есть противоядие? И его испытывают на мне. Как благородно. Но я всё же слышу их. Значит, надежда есть. Вновь тихо играет джаз… Или блюз? Не важно. Мне страшно, но я терплю. Терплю и наверняка выберусь отсюда. Я же должна спасти мир.