Зыблема, но не потопима

       На гербовом пергаменте – две печати, плавленый оттиск бурого сургуча. У Дециана сталь и песок во взгляде. Джонна молчит, заставив себя молчать. Что-то беззвучно шепчет легат Летиций, бывший мальчишка, выживший в час войны. Санкции. Репарации и границы. Смена религий. Ныне утверждены. Оттиск печатей клятого Конкордата жёстче клейма, надёжнее кандалов. Долг, император, это твоя расплата – цепь изощрённо-острых учтивых слов. Необходимость – худший на свете жребий. Каждой уступке будет своя цена. Пламя и кровь, звенящее гневом небо, лёд и пески, израненная страна – верьте ей. Верьте: всё разочтут сторицей, всем сопричастным вынесен приговор. Белая Башня, сердце твоей столицы, вечную славу павшим поёт трувор. Ты, император, знаешь её законы – доблесть и трусость равно войдут в века. Белая Башня, гордость и честь дракона. Кто говорил, что вера в неё легка? На берегах Румара сжигают трупы, треть лазарета ночью умрёт от ран. Джонна шипит проклятья и кривит губы. Молча склоняет голову Дециан. В серых глазах Летиция стынет пепел; встать бы, встряхнуть за плечи – не смей! Не смей. День наступает, пусть же он будет светел. Ведь этой ночью станет ещё темней. Вам не позволено скорби и колебаний. Всем легионам – к южному рубежу. Голод в столице, люди уже на грани, злоба провинций, близкая к мятежу – эта война не кончена. Не сегодня. Разве изменит что-то один листок? Пусть из десятков тысяч остались сотни, пусть не ответит ваш безучастный бог, Пусть и ресурс, и выдержка на исходе – лишь бы пылал багряным имперский стяг. Эта война не кончена. Мир приходит, только когда низвержен последний враг. Левый наплечник вымазан тёмно-бурым, боль барабанным боем стучит в висках. Взгляд Дециана – суше пустынной бури. Джонна сжимает зло рукоять клинка. Долг, император, выбрать и отвечать, и в час пораженья – взять на себя хулу. На гербовом пергаменте – две печати, меньшее зло. Кто выставит цену злу?