I Don't Think I Meet You Anymore.

— Я услышал, что мама с кем-то говорила по телефону. Так и знал, что это ты звонил. Услышав его голос, у меня перехватило дыхание, слишком неожиданным оказался этот звонок. Я не знал, что сказать ему, потому что, казалось, я был влюблен настолько, насколько это возможно. — Луи, ты слышишь меня? — Я не хотел, чтобы ты перезванивал. — Почему? — голос Гарри задрожал, и мое сердце сжалось. — Потому что знал, что буду скучать еще сильнее. Наступило молчание. Возможно, я слишком много думаю, но, наверное, не надо было мне ему этого говорить, потому что все становится еще сложнее. — Луи, ты можешь послушать меня внимательно? Пожалуйста. — Конечно. Я понятия не имел о том, что мне сейчас предстоит услышать. Если честно, то я не знал, о чем нам вообще теперь говорить. Да, мы влюблены, и это очевидно, но мы за тысячи километров друг от друга, и мы не можем это изменить. Все же я решил его выслушать. — Начнем с того, что ты не можешь продолжать меня игнорировать, нам обоим хуже от этого, так что давай перестанем, очень тебя прошу. В чем-то он был прав. Мы оба только мучаемся и все равно думаем друг о друге. Жаль только, что это не решает нашу проблему. Тем временем Гарри продолжал: — Я… Я влюблен в тебя, Луи. И я не хочу, чтобы ты думал, что у меня кто-то появится, потому что этого не будет. Ты решил, что раз ты уехал и «отпустил» меня — то я смогу жить дальше без тебя, но ты ошибался. Все, о чем я думаю, — это ты, и я не хочу жить иначе. Мне плевать на расстояние, плевать на то, что ты хочешь отпустить меня, — зато я не хочу отпускать тебя. Я просто хочу быть с тобой, потому что ты мне очень, — он выдохнул, — очень нужен. У меня не было слов. Я еле держал в руках трубку, представляя, как сейчас выглядит Гарри, когда говорит мне все это, как подрагивает его нижняя губа, как он пытается не выдавать своего волнения, как в уголках глаз собираются слезинки, — и я просто понял, что тоже не могу отпустить его. — Если бы ты знал, как я хочу тебя обнять сейчас. Я никуда тебя не отпущу, Гарри. Я тоже люблю тебя. Мы снова молчали. Как же трудно говорить это, держа в руках трубку вместо родной руки, с которой ты так привык переплетать пальцы. — Мне плевать на расстояние. Просто скажи мне, что ты со мной, Луи Томлинсон. — Я с тобой, Гарри. Я с тобой. Хоть я его не видел сейчас, я знал: он улыбался. — Нам… Пора идти спать. Завтра в школу. Спокойной ночи, Луи. Звони в любое время. — Я обязательно позвоню. Завтра позвоню. Спокойной ночи. Я не могу описать, насколько мне стало легче после этого разговора. Может оттого, что я просто услышал его голос, может оттого, что мы, наконец, обсудили эту тему, а может оттого, что теперь мы вместе, и я уверен: все будет хорошо. Я выключил в комнате свет, лег на кровать и улыбнулся. Предвкушая что-то хорошее, я задумался: а ведь предчувствие никогда меня не подводит. * * * Гарри чувствовал себя счастливым. Наконец, после нескольких дней мучений, они все выяснили. Перед сном он, как всегда, решил сделать запись в личном дневнике, потому что на данный момент дневник был его единственным другом. «Сегодняшний телефонный разговор с Луи изменил очень многое, теперь мы вместе, и теперь нам ничего не страшно. Главное — смотреть вперед и мыслить только позитивно. Нужно поскорее ложиться спать. Я не могу сейчас написать об этом здесь, потому что это строжайший секрет. Просто Луи кое-чего не знает».