Волшебная кровь

XIII

Почему она не просыпается? Драко в очередной раз попытался расцепить свои руки. Чары не позволяли ему ни снять с себя веревки, ни дотронуться до Гермионы Грейнджер. Он еще раз огляделся вокруг: что-то вроде деревянной хижины, никакой мебели вокруг и никаких источников света. Идеальное место для содержания пленников. На уровне ощущения он понимал, что рядом есть какой-то магический барьер наверняка разделяющий помещение для пленников и внешний мир. Естественно, Уизли бы не хватило ни ума, ни способностей сделать все это. Драко, конечно же, знал, что Рон Уизли не будет один. Пару дней назад, как только он узнал о том, что конкретно ему нужно будет сделать, он подумал именно об этом. Кем были его сообщники выяснить не получилось, и вот, что из этого вышло. Он также понимал, что это темная история, но выбора у него не было. Он был связан своей собственной клятвой, обещанием выполнить любую услугу, кроме убийства кого бы то ни было. Он не мог нарушить своего слова, хотя это был и не непреложный обет. Дело было в другом. Тот человек, которому слизеринец был обязан, до сих пор имел на него свои рычаги воздействия, Малфой все еще находился в зависимом положении. Поначалу это показалось слишком легко, просто доставить какого-то человека в Королевский лес Дин, когда это будет нужно. Но это оказалось нужным в непростой период для самого мужчины: несколько покушений подряд и болезненная настороженность стала его постоянной спутницей. Тогда он мог думать только о том, на что еще пойдут наемники, чтобы добраться до него, не хотелось умирать в тот момент, когда только-только начал выбираться из этого почти безвыходного положения, в котором он оказался после окончания войны. И тут в его жизни снова появилась Гермиона Грейнджер. В первые годы обучения в Хогвартсе она занимала его мысли и довольно часто. Она была особенной и совсем не соответствовала его представлению о грязнокровках. Да, она была довольно одаренной, но его привлекало не только это. Сила в характере маленькой девочки захлестывала его. Он еще никогда не видел, чтобы столько силы было в какой-то девчонке с грязной кровью. Тогда он спросил об этом главного человека своей жизни. Отца, которому всегда было что сказать и который был также одним из носителей силы, по мнению маленького Драко. Он спросил, почему Гермиона Грейнджер получила магическую силу, если у нее не чистая кровь? Почему она учится лучше всех на их курсе? Почему она выходит победителем из их словесных перепалок и почему у него, у Драко, пробегают мурашки по телу, когда она проходит мимо и враждебно задевает его плечом? Какое-то время отец молчал, будто припоминая что-то. Затем его лицо опасно побагровело, что было явным признаком последующей за этим тирады. И она последовала. Отныне Малфою было запрещено говорить о каком-либо существе с грязной кровью, как о равном, и упоминать имя Гермионы Грейнджер в мэноре. Но ответов на свои вопросы Драко Малфой так и не получил. После войны он долго думал о том, как сложилась ее судьба. Малфой подошел к ней на одном из министерских приемов, но это было уже много времени спустя. Ее волосы струились по хрупким плечам, в походке не осталось ни намека на былую неуклюжесть, а глаза сверкали теплым и мерным жизнерадостным огнем. Он не мог понять, как это возможно, пока не заговорил с ней. Точнее, не с ней, а с той, кто выдавал себя за нее. Он разговорился с мнимой Грейнджер и раскусил ее почти сразу. Мимика, манера речи, даже слова – все было как-то не так. Он не скрыл этого от своей собеседницы, актрисы, нанятой на роль в этом спектакле. Она была даже рада тому, что ее раскусили, и долго допытывалась до того, что же ее выдало. Пришлось даже провести с ней ночь, чтобы разъяснить некоторые моменты. После этого он снова пытался навести справки, но Грейнджер как в воду канула. Понятно, что она была жива раз могло изготовляться оборотное зелье. На этом он и остановился. Он посмотрел туда, где, свернувшись калачиком, лежала гриффиндорка. Ее непослушные волосы были раскинуты по полу, в тусклом свете луны была видна запекшаяся кровь на затылке. Она не была связана, просто лежала, совершенно без движения и если бы ее веки не трепетали, а грудь не вздымалась, можно было бы подумать, что она мертва. Что ее глаза погасли и её сумасшедшим мыслям больше не вырваться наружу. Что ее драгоценный Рон убил или позволил убить существо, которое так безгранично ему доверяло. Драко отбросил эти мысли подальше. Хотя тот факт, что он ее не связал, говорил о многом. Естественно, ей бы все равно не удалось выбраться наружу, но это говорило о том, что либо он знал, сколько времени ей нужно, чтобы прийти в себя, либо он настолько уверен, что она никуда от него не уйдет. – Эй, ты в порядке? – голос слизеринца был хриплым после долгого молчания, а тон нарочно резким. Нельзя было показывать свое участие после всего того, что произошло за последнее время. Никакой реакции не последовало. Интересно, кто ее так оглушил? Кто, если не этот придурок Уизли? Сердце Малфоя наполнялось бессознательной, темной яростью. С самого детства он ненавидел это глупое выражение лица и отвратные веснушки… Хотя еще больше он ненавидел то, как на него смотрела маленькая сильная гриффиндорка. Видимо, поэтому это не помешало ему водиться с остальными членами семьи Уизли. Точнее с одной из них. Драко снова посмотрел на Гермиону У него не выходили из головы мысли о том, какое воздействие имеет на нее волшебная кровь. Немыслимо. Долгое время он думал, что невозможно добиться полного контроля над человеком с ее помощью, что это лишь легенды его семьи. Но нет, он видел своими глазами, как Грейнджер смотрит на него затуманенным взглядом, как трясутся ее руки, он видел, как она делает все то, что он ей говорит и то, как она цепляется за последние воспоминания, но не может вспомнить сразу, потому что для этого ей нужно время. Все в точности, как рассказывала мама, все признаки совпадают. Это могло значить только одно. Она принадлежала ему. И это не только потому, что он мог приказывать ей. Это нечто большее, глубокая внутренняя связь, легенды о которой передаются в его роду из поколения в поколение. По сути, она была единственным человеком, которому он мог по-настоящему верить. Каждый из Малфоев пытался отыскать свою грязнокровку, которой можно будет доверить любое поручение, посвятить в любую темную тайну, открыть свою душу, но испытать это довелось лишь единицам. Необходимо лишь провести специальный ритуал, связывающий их души воедино. После этого не нужно было бы использовать кровь, она бы понимала его мысли, воспринимала бы его волю выше собственной и никогда не смогла бы причинить ему вред. Но он смотрел на нее и не понимал, как ее возможно приручить. В ней была сила и огонь, но, например, этому идиоту Уизли это все равно удалось. Еще он не мог понять, как, собственно, выжил Рон Уизли? И какая роль во всем этом отведена Гермионе? Раздался звук шагов и скрип открывающейся двери. Возможно, сейчас все и выяснится.