Случайности не случайны. Я с тобой до конца

— Хей, Астрид, ты чего такая хмурая? — спросил Иккинг, застав свою девушку за монтажем недавно отснятого материала. Та сидела за компьютером и с увлеченным видом занималась новым для себя делом. Она старалась проработать каждый миллиметр видеодорожки, подставляла разнообразные эффекты, порой дико лажала, но от помощи Иккинга отказалась, объясняя это тем, что сама влезла в спор, а потому сама в нём и победит. Но на деле, за всей этой работенкой она пыталась скрыть своё переживание. Она боялась за маму — прошло уже три дня с тех пор, как девушка вернулась из мира мёртвых, и с той СМС, в которой Кесси написала, что задержится на две недели в Осло, по работе. Астрид переживала за Хедер, стараясь как можно реже упускать её из вида, пыталась выяснить про любовный интерес лучшей подруги, но каждый разговор об этом делал Вереск ещё более угрюмой, печальной и грустной. Астрид замечала это и переводила тему. А каждую ночь, словно личный демон, во снах Астрид появляется та самая девочка с французским акцентом и глубокой раной на шее. Она повторяет твердит ей одно и тоже: «Ты обязана их спасти. Кровь едина. Любовь, вражда и знание! Спаси их, Хофферсон. Убереги их души от тьмы...» Это сводило блондинку с ума — она боялась засыпать, боялась жить, не могла улыбаться. Мир померк для неё, а она померкла для мира. Вернувшаяся из мира мёртвых, Астрид, забыла там часть себя. Долю личного счастья. А ещё она боялась перемещаться в Косел. Мир, ставший для неё метафорой спасательного круга, был закрыт по негласной причине. Совесть не позволяла. Астрид боялась встретится с Валкой, её осуждением и её недоверием. Она изменилась, будто бы повзрослела. За день стала старше на годы и эти метаморфозы не укрылись от глаз человека, всегда находившегося рядом. — С чего ты взял, что я хмурая, — резко спросила блондинка повернувшись, но осознав свою ошибку тяжело выдохнула, и вернулась к монтажу. Иккинг, опустив голову на бок, приподнял уголок рта и подошёл к девушке, положив ей руку на плечо. Шатен почувствовал, как та буквально вздрогнула, подобно испугавшемуся кролику. Возле ног ребят лениво расхаживал его величество, котейка, предварительно успев разнести половину импровизированной студии, которую ребята устроили в комнате Иккинга. Парень развернул стул к себе и присел на корточки. Его лицо оказалось чуть ниже лица Астрид, но достаточно близко. Несколько раз попытавшись отвести взгляд, девушка, наконец, поддавшись маленькой слабости, посмотрела на Хеддока. — Что тебя так тревожит, Солнце? Ласковое наименование. Вот только Астрид своим угасшим видом уже не так сильно напоминала тот самый шар света, дающий нам тепло и жизнь. Девушка слегка прикусила губу, не зная с чего и как начать. Хотя одноклассник всё равно не стал долго ждать и прервал тишину первым: — Хотя, я мог бы и сам догадаться, верно? Но ведь она сказала, что приедет через две недели. — От неё после того СМС нет никаких сообщений, — она посмотрела на шатена глазами кота из «Шрека», только с нотками горя, вместо жалости. — Не волнуйся, я уверен, что всё обойдется, — он максимально приблизился к лицу Астрид, только через мгновение осознавая всю двусмысленность ситуации, однако отстранятся не спешил. Они оба молча вглядывались в лица друг друга, подмечая для себя какие-то неровности, мелкие веснушки или аккуратные шрамики, со своей историей. Все мысли молодой девушки будто отошли на второй план, куда-то в глубь подсознания и это не пугало. Нет. На первом плане было лишь навязчивое наваждение. И она последовала ему, подавшись буквально на пару сантиметров вперёд. И её губы встретились с губами Иккинга и что-то будто обожгло её кожу. Ту же лёгкую боль испытал и шатен. Он не мог оторваться от Астрид, всё углубляя и углубляя этот поцелуй. Мир вокруг них будто бы исчез. Хеддок начал заводить руки за талию Астрид, сильнее прижимая к себе и постепенно вставал с пола, поднимая блондинку за собой. Астрид, не желая отвечать за свои действия и позабыв о существовании разумного мира, обнимала ногами торс Иккинга, обвивая шею руками, будучи не в состоянии разорвать той тонкой нити, что образовалась между ними. Она соединяла две души и два тела, одной только своей страстью. Температура в комнате ощутимо возросла. Забыв о голосе разума который буквально уходил в пустоту, девушка стягивала с Иккинга футболу, на секунды разрывая поцелуй, а потом вновь сливаясь в нём с ним воедино. Ребята чуть ли не упали на кровать. От духоты в комнате невозможно было скрыться, а потому они жадно вдыхали воздух. Потом красная футболка Иккинга была яростно отправлена нокаутом на пол, впрочем та же участь постигла и толстовку Астрид. Про себя Иккинг слегка ухмыльнулся, а его внутреннее «я» бегало и кричало от радости, как Кевин из первой части «Один дома», когда понял что он остался в доме один; ну то бишь шатена сейчас распирало от неожиданно накатившего приступа эйфории. Астрид не была секс-бомбой или чем-то в этом роде, она просто была привлекательной: черный лиф создавал очевидный контраст с её бледной кожей, подчеркивал небольшую грудь, чуть левее и ниже пупка красовалась татуировка в виде герба Таргариенов, по окружности которой Иккинг аккуратно провел большим пальцем. Он почувствовал, насколько холодна кожа Астрид, не в пример своей обладательнице. Её же будто чем-то обжигало, от всех этих прикосновений и положения в целом — она горела изнутри, а снаружи похолодела от волнения, понимая, что на этом интересная ситуация не окончится, это не кино, где подобные сцены происходят за кадром, это жизнь, где их не избежать и не пропустить. Девушка сильнее вцепилась в шею Иккинга, оставив на нижней её части небольшую царапину, так сказать новый шрам со своей интересной историей. Астрид слегка извивалась под напором парня, как маленькая гремучая змейка. Она приподнялась чуть выше, опираясь спиной на спинку кровати. Иккинг, вновь притянул девушку к себе, для того, чтобы вновь утянуть её в долгий поцелуй и та покорно поддалась, отрываясь от спинки и параллельно освобождая тело от прочей атрибутики в одежде, чем и Иккинг был увлечен не меньше. Но в какой-то момент он отпустил её, и блондинка, не ожидавшая такого, упала на кровать с силой ударившись о её спинку. Этот удар оказался сильнее, чем должен быть, гораздо сильнее, но только так он смог вернуть ей чувство реальности происходящего. — Ауч! — слегка вскрикнула девушка. — Астр, ты в порядке? — Иккинг забеспокоился, кажется это простое «Ауч!» и его вернуло с облаков на землю. Он быстро слез с кровати, поднимая сначала футболку, а затем и толстовку Астрид, стыдливо отдавая её девушке, опустив глаза и застёгивая ширинку. После осознания ситуации в целом, Иккинг так же вспомнил, что кое-кому ещё, как бы нет восемнадцати, а потом непутёвый «соблазнитель» вспомнил ещё и о проблеме подарка на послезавтра. Астрид быстро одевалась и, казалось, была готова биться в припадке истерического смеха. Как только они оделись, то вновь посмотрели друг на друга и не выдержав, начали смеяться. — Ладно, пора заканчивать, а то завтра вечером нам уже выезжать, — Астрид пересела к ноутбуку, поправляя растрёпанные волосы, которые, к слову, она теперь предпочитала не заплетать, а всё благодаря Валке. Вал А что если побыть с ним честной? Астрид думала об этом. Шатен вышел из комнаты, Астрид, смотря в монитор, не разбирала схем и линий, нет. В голове сейчас велась, возможно, самая важная дискуссия в её жизни. Под ногами вертелся Беззубик. Наглое животное запрыгнуло на стол. — Думаешь, я должна рассказать ему? — животное утвердительно кивнуло, но не удивило этим девушку, видевшую настоящую магию. — О чём секретничаете? — спросил шатен, стоя в дверях с лёгкой улыбкой, — Что она имеет в виду, Беззубик? — насмешливо спросил он, а котейка, кажется, попытался закатить глаза. Вот теперь девушка слегка нахмурила брови, сводя их к переносице, чем озадачила Иккинга. Он присел на край кровати, как бы говоря всем своим видом: «Выкладывай». — Иккинг, чтобы ты сделал, если бы счёл мою историю полным бредом? — Возможно потребовал бы доказательства, — логически рассудил парень. — А, если я с них начну? Но только чтобы их увидеть нужно сделать одну странную вещь, — боязливо сообщила девушка, боясь, как бы он уже сейчас не счёл её больной. — Тогда, дай мне руку, и делай то, что я прошу, — парень решил, что ей можно доверять, а потому повиновался, — Я покажу тебе новый мир, Иккинг, только сожми в другой руке кулон и скажи: «Tertio volo intrare». Но только одновременно со мной, хорошо? Иккингу оставалось лишь кивнуть. Хофферсон и Хеддок зажали в кулаке кулоны, не отпуская руки, и будто по команде, одолеваемые смешанными чувствами полушепотом произнесли: «Tertio volo intrare...»