Случайности не случайны. Я с тобой до конца

Девушка, на которую смотрел Хеддок была растеряна, однако он и сам был растерян не меньше - вместо Астрид он увидел в ней другого человека, человека погибшего семнадцать лет тому назад... — М-ма? — Иккинг кажется оцепенел. Всё вокруг казалось ему пустым, неоконченным, странным. Кто-то ударил его по голове нереальностью происходящего, было очень больно. Валке было не лучше - что теперь делать? Как? Ответ один: Магия. «Только бы сработало. Сосредоточься, вспомни, вспомни...» В голове шатенки проявилась картина, воспоминание полное светлой энергии...

***

Она шла босиком по мокрой зелёной травке. Валка раскинула руки в стороны и кружилась вокруг собственной оси. — Вал! — к девочке подбежали две её подружки: одна с ярко-чёрными волосами, другая со светло-русыми. На вид этой компании было лет по девять, девочки с разбега врезались в подругу, повалив её на летнюю траву. Девушки лежали головами друг к другу, в одном кругу. Голубое небо почти не пропускало белых облаков, свежий ветерок пролетал прямо над девочками, щекоча любопытные носы. — Девчонки, а о чём вы мечтаете? — внезапно спросила Валка — Залезть в какой-нибудь заброшенный старинный дом и, как говорится, найти приключений на пятую точку! — А я хочу в Нью Йорк, интересный город. А ты сама Вал? О чём мечтаешь? — Дриана повернула голову в сторону шатенки. — А я мечтаю о небе... — мечтательно протянула она. «Мечтаю о небе, мечтаю о небе». Образ голубой дали, глубокой и ясной. Кристально чистым, бездонным океаном небо открывало свой шикарный взор душе девушки. Вспоминай, чувствуй, верь, преобразуй в магию...

***

— Нестиам, — тихо прошептала Валка, направляя энергию, ту что давал ей Грозокрыл, и Иккинг упал, подобно марионетке с обрезанными нитями. Валка изо всех сил старалась аккуратно отнести сына в дом, но выходило лишь оттаскивать. Уже внутри последовала попытка переложить его на диван, получилось не очень. Девушка выдохнула, закончив перетаскивание сына с улицы в дом. Она поняла, что нужно делать и теперь бежала к ближайшему зеркалу. На неё смотрело отражение самой себя. Ярко-изумрудные глаза пронизывали её саму насквозь, каштановые волосы вились, доставая кончиками до поясницы. Она вновь сосредоточилась на новом заклинании. Внимательно смотрела на себя. — Мутарен Фаскор, — постепенно зелёные глаза наполнялись голубизной, подбородок стал чуть острее, волосы короче и гораздо светлее. Глаза стали больше, ресницы длиннее и светлее под стать волосам. Носик чуть уменьшился, появилась чёлка и выступающие пряди. Теперь из зеркала на Валку смотрела её крестница. Лицо Астрид с неким лукавством поглядывало на неё - с лукавством и озорством, а также дерзостью, присущими только ей. Валка услышала какой-то грохот и тут же обернулась: к Иккингу возвращалось сознание. — Иккинг! Ты в порядке? — Валка кинулась к сыну. Иккинг, тихонько вздыхая, опёрся о спину дивана. Он массировал виски указательными пальцами, приходя в себя. Валка корила себя за такой эффект, видимо она переборщила с магией, выбрав слишком сильные для такого простого заклинания эмоции. — Что...что произошло, Астрид? — он в упор посмотрел на блондинку, — Я был дома, потом увидел ма... Потом я здесь... Что за чёрт? В определённый момент парень осёкся. Но решил сделать вид, что ничего не было и Валка собиралась поступить аналогичным образом. — Всё в порядке. Ты подошёл ко мне, а потом... У тебя такой вид Иккинг. Ты явно чем-то сильно увлёкся, и давно не отдыхал вот и показалось... Ты упал без сознания, я решила, что тут тебе будет лучше. Глаза прожигала злость. Злость на саму себя... Как она может ему врать, как она могла его оставить? «Как, ради великой цели я могла оставить тебя? Я не имела права, не смела этого делать!» Эта ненависть к себе обжигала всё тело, и она это чувствовала, ощущала теперь не только на уровне страдания души, а принимала всю эту боль телом; в глазах защипали слёзы, которые девушка нервно сглатывала, не давая то ли им увидеть мир, то ли или миру увидеть их. — Хей, Астр, ты чего? — устало спросил Иккинг, не подозревая о том, кто под маской и об обмане, который Валке так удачно удавалось скрывать. Однако гостья из другого мира лишь отмахнулась. — Да так, неважно. Слушай, у тебя нет никаких важных дел? — как бы невзначай спросила девушка смаргивая предательские слёзы. — Я думал прокатиться в полицейский участок, — встретившись с вопросительным взглядом лже-Астрид, парень добавил, — Хочу взглянуть на дело о... о ней. — Ты уверен, что хочешь этого? — внутреннему страху и отвращению к самой себе не было предела, но она не могла позволить сыну увидеть те бумаги. — Что ты имеешь в виду? — он старался быть спокойным, хотя явно опешил от такого вопроса. Валка прикусила губу, виновато всматриваясь в лицо отпрыска. — Что если, — она сделала паузу подбирая верные слова, но все они казались слишком банальными, неподходящими, — Что если ты узнаешь то, чего знать не хочешь. — На что ты намекаешь Астрид? — Иккинг был в ступоре. Зная Астрид всего два месяца, он был уверен в её поддержке, но нет. От этого становилось втройне больнее, — Разве не ты обещала помочь мне докопаться до правды? Разве не ты обещала приложить все усилия, чтобы я смог с ней встретиться?! Разве не ты обещала меня поддержать?! — Пойми, ты так её не вернёшь! Я могу тебе помочь, но ты уверен, что действительно этого хочешь?! — меньше всего на свете ей хотелось доставлять сыну новую боль, а зная что написано в деле... Она именно так и сделает, позволив ему прочитать заветные бумаги — сделает больнее, — Идём. Она схватила парня за руку, и потащила к выходу. Видимо, у Иккинга просто не было сил сопротивляться действиям лже-Астрид, так как он был в недоумении, а по-началу и вовсе протестовал всем порывам девушки. — Куда мы, чёрт возьми, направляемся? — не выдержал наконец он, как только девушка увела его за несколько километров от, уже ставшей ему родной, улицы. — Хочу чтобы, чтобы ты знал, где она, — без хоть капли сожаления или раскаяния ответила девушка. — На кладбище? Они шли по обочине небольшой дороги, ведущей в центральные кварталы города. Мимо проезжали легковые автомобили, а ближайшие поселения словно намеренно старались не попадаться путникам на глаза. — Не совсем, — девушка упорно продолжала вести его за собой и на одной из развилок, вместо главной дроги, она выбрала и сошла на ни чем не примечательную тропу. Перед парнем открылась невиданная доселе картина: тропа уходила далеко в лес, но как только стих шум машин, она перестала быть такой безобразной; сделав ещё один шаг, шатен почувствовал, как буквально на секунду его уши заложило, однако это ощущение быстро прошло и забылось; а вместо неровной, косой тропы, пред ними лежала небольшая вымощенная камнем дорожка, слегка замшелая и заросшая плющом ежевики. Лесной воздух буквально обволакивал лёгкие своей свежестью и проникновенностью. Иккинг ощутил, как его злость и непонимание сходят на нет, под предлогом своей непозволительности — в этом месте они казались смертным, непростительным грехом. Повсюду были будто слышны чьи-то голоса, незаслуженно забытые души и Валка знала об этом. Только не говорила. Где-то вдалеке приглушенно хлещут волны, разбиваясь о скалы подобно чужим мечтам, а Валка так и не может отпустить руку сына. Но парень, кажется, не особо против. Он просто идёт — идёт за человеком, которому верит, даже не зная, кто это на самом деле. Но верит. И вот тёмные кроны деревьев начали редеть, а на смену лесу открылось величавое море, разбивающееся о скалы и играющее с небом. С её небом, как великие цели играют с детскими мечтами, нечаянно убивая их. — Он там, — девушка указала на море. — То есть? — Иккинг недоуменно всматривался в синие-зеленоватые волны. — У твоей матери нет могилы, она не гниёт в Земле, она ушла, как воин, — в этих словах были нотки пафоса, но вместе с тем голос был полон боли и печали. — Ты хочешь сказать, что... — он проворачивал в голове слова древней сказки, где умер великий воин-викинг и как его хоронили: над морем возвышается ладья, полная сухого сена, совсем ещё зелёной травы и белых цветов, как лодка пускается по воде, как огненные стрелы догоняют её и огонь, стремительно расползающийся над водой; как горящий корабль уходит за горизонт, вместе со своим воином; как вместе они красиво покидают сей мир... Неужели его мама ушла так же? Вместе с осознанием этого факта пришёл резонный вопрос: — Откуда? Откуда тебе это известно? Лже-Астрид прикусила губу, явно готовая к такому вопросу, но не готовая дать на него ответ. Она нещадно прокручивала одно из самых странных и неприятных воспоминаний: собственные похороны. Вновь видела лица друзей, до сих пор не верящих в происходящее. Слышала слова убитого горем мужа и приглушенные рыдания лучших подруг, приёмную мать, которая уже не может плакать, потому что все свои слёзы она потратила задолго до этих похорон. Забавно, ведь Валка не любила слёзы, не отличалась излишней сентиментальностью, однако это не мешало ей быть доброй — по-настоящему открытой миру. Всегда люди, находившиеся рядом с ней, становились лучше. — Кес... Моя мама. Она была там и видела всё своими глазами. Если что-то пойдёт не так в жизни, а меня рядом не будет или просто не смогу помочь, то приходи сюда и говори, тебя не услышат люди, но она... Она услышит, — Иккинг развернул девушку к себе и порывисто обнял. Он действительно чувствовал, что его мать где-то здесь, что она совсем рядом, только протяни руку, если не ещё ближе... Хеддок крепче сжимал Астрид, будто показывая то, как сильно он ей благодарен. Девушка не оставалась в стороне и как можно сильнее обняла сына в ответ, зная, что это кончится даже быстрее, чем предполагает её крёстная...

***

Сама Астрид, находившаяся далеко не в самом приятном месте, до сих пор беседовала с Мэрит. — Дома? Вы хотите сказать, что она всё ещё там, в крепости Грейз? — королева кивнула, одарив девушку слабой улыбкой, — Я знала — моя идея путешествия не пустая! Я знала, что делаю правильно. — Я могу тебя предостеречь? Помни кровь едина и мы едины ею. Это может спасти и убить тебя и ещё троих одновременно, — теперь кивнула блондинка, до сих пор не понимавшая, что это значит. — Почему? Мы как-то связаны? Кто эти люди? Вы знаете? — девушка с надеждой посмотрела на рыжую королеву. — Имён не знаю, но знаю, что связаны: любовью, враждой и знанием, — снисходительной улыбкой королева одарила девушку, — Тебе ещё многое предстоит познать, Астрид Вигдис Хофферсон. Отпусти меня, следуй за своим желанием. Астрид кивнула и женщина будто растворилась в воздухе, в котором повисла ужасающая тишина. Но тишина продлилась долго. Где-то вдалеке послышался звонкий смех. Это определённо были какие-то парень и девушка. Правда, голоса казались настолько идеальными, что могли напугать, но девушке захотелось увидеть обладателей этого смеха, узнать, потому что отчего-то она была уверена, что знает этих людей. Лес опять препятствовал движениям девушки, но та всё-равно упорно неслась на звуки, издававшиеся дуэтом. И вот наконец она увидела за толстыми ветвями хорошо освещённую поляну, а на ней — парень и девушка, слившиеся в страстном поцелуе. Астрид закусила губу и сделала шаг назад, дабы не мешать влюблённым и после смерти, однако под её ногой хрустнула ветка, и пара повернулась на звук. Блондинка оторопела, увидев их лица. Рыжая девчонка коварно улыбнулась, явно заметив Астрид. Она нагло запустила руку в каштановые волосы юноши, утягивая того в новый поцелуй. Рука шатена скользнула по талии рыжей девушки. Она обвила ногами его торс, стягивая с себя футболку. В глазах Астрид копились слёзы, одна из них небрежно стекла по щеке, ударяясь о Лесную твердь. — Ложь! — Астрид быстро бежала к парочке с намерением понять, что происходит, — Мира! Шлюха! Рыжая девчонка не заставила себя долго ждать: она спрыгнула с парня и буквально пролетела через Хофферсон насквозь с загробным криком, и девушку будто на секунду окатило струей жидкого азота. Она невольно закрыла глаза. Но как только вновь открыла их, так сразу же увидела, что никакой поляны нет и в помине, а смеха парня и девушки, будто и не было. Блондинка просто шла прямо, никуда не сворачивая и не замечая мира вокруг. Мира и Иккинг. Этого не может быть, ведь они живы, а значит... Может быть, оборотни? В глаза ударил яркий свет, за зелёными кронами виднелись какие-то каменные сооружения и слышались весёлые пения незабытых душ. То был город, чем-то напоминающий Камелот из древних легенд. Души погибших устроили праздник на главных улицах города, но до них юной Хофферсон ещё нужно было добраться. А идти девушке предстояло через окраины, что были сродни бедным кварталам у живых: там сидело множество людей, оборванных и жалких. Они чего-то просили, выставляли руки перед собой. На глаза девушке попалась чья-то крепкая рука, жемчужного цвета кожи. Её обладателем был мужчина с почти такими же светлыми волосами, как и у неё самой —лохматыми, взъерошенными. Тонкие черты лица, слегка надменный и неповторимый взгляд, и глаза, полные морских глубин, были ей знакомы. Девушке захотелось подойти к нему, помочь, ведь несмотря на природную красоту этого мужчины он был брошен, одинок и несчастен. Астрид показалось плохой идеей идти в город, но вдруг ей навстречу попалась юная девушка, лет пятнадцати с так и не зажившей раной на шее. — Простите, — Астрид остановила незнакомку. — Да, — от её тонкого, нежного голоса девушка была готова прослезиться. Как можно было убить такую девушку? Кому она перешла дорогу или жертвой каких обстоятельств стала? — Простите, я тут как бы гость... — виновато произнесла девушка, — Вы не подскажите, кто они? Астрид, слегка повернув головой, указала на обездоленных и сидящих на земле людей, жалобно вытянувших перед собой руки. — Просящие. Они несправедливо обделены. При жизни делали всё, дарили любовь, а теперь её нет. Никто не вспоминает о них с теплом или любовью, потому они вынуждены здесь существовать, прося любовь у других, — говорила девушка с ярким французским акцентом, но говорила спокойно. Её светлые, струящиеся волосы были запятнаны несколькими каплями крови возле шеи. — Спасибо, я, пожалуй, пойду, — скомкано сказала Астрид, наблюдая за шоколадными глазами француженки, отличавшимися таким наивным детским взглядом, и она не выдержав их напора убежала в сторону леса, не дожидаясь ответа случайной собеседницы. Она бежала как можно быстрее, оказавшись на очередной освещённой поляне, как где-то в небе вспыхнул огненный шар и яркий знакомый крик пронзил девушку насквозь. Она знала, кому он принадлежит, однако изо-всех сил старалась не думать об этом Выходило, правда, не очень. Где-то в центре полянки стояла старая белая ванна, а из неё торчала чья-то бледная рука, исполосованная там, где находятся вены. Рядом виднелась копна чёрных волос. Возле ванны стоял небольшой столик с открыткой. Не решаясь смотреть на человека в ванной, подошедшая Астрид взяла записку, которая гласила:

«Я люблю его и хочу быть рядом с ним вечно, надеюсь ты меня поймёшь. С любовью, Хедер.»

Открытка упала на Землю, с такой тяжестью, будто это булыжник, готовый проломить тонкую фанеру. Блондинка медленно опустилась на колени, пододвигаясь к краю ванны и видя среди светло-бордовой смеси крови и воды бледное лицо подруги. Сколько прошло секунд, часов или даже солнечных дней Астрид не могла предположить. Она так и сидела, склонив голосу над телом Хедер Вереск, постепенно осознавая, что это очередная её галлюцинация в мире мёртвых. Почувствовался лёгкий, направляющий ветерок, но Хофферсон сопротивлялась и тогда ветер начал предупреждающе усиливаться, в конце концов силой отнеся девушку в уже знакомую ей чёрно-белую комнату. Это была обитель Смерти. Она заметила, как из комнаты вышла женщина с русыми волосами, но увидев её лицо испытала на себе настоящую боль. — Мама! — женщина обернулась и улыбнулась Астрид. Девушка решила, что это очередной оборотень, но он не пытался свести её с ума. Она закрыла глаза и на минуту потеряла себя. Очнувшись девушка обнаружила, что сидит с задремавшим Иккингом на каком-то очень красивом утёсе рядом с морем. Значит действие зелья закончилось. Она в безопасности. Девушка сильнее прижалась к Иккингу, сидящему, опираясь о ствол старого дуба. Закрыв глаза, девушка почувствовала, как шатен носом сильнее зарывается в её пушистые распущенные волосы. Она дома...